Блог пользователя aapo

Исаянц Версия Лика


3-1.

Я там искал работу и жилье,
Устав от жизни слишком хлопотливой,
Где корабли, как мокрое белье,
Белея, висли у черты залива.
Мы выходили в сумеречный день
И морщились с обрыва в глубь морскую:
Кора Земли трепещет и взыскует
Нас, но томима опытная лень
Учений бренных лекций — сей науки
Нехитрый цепкий церемониал:
Найти, настичь негромкий нумерал,
Присвоить громче, взять и вымыть
Руки…
А здесь, где край Земли —
Граница Муки,
И выбор дан: Верлен или Рембо…
…Вода в огнях, и я тянусь губами
К огромной, вечной, тёмно-голубой
Тебе — обвалом страстного залива…
Как эта жизнь бездумно-хлопотлива,
Хотелось бы, как прогремит отбой,
Под взорами, даримыми судьбой,
Скрести до блеска: море, душу, звуки, —
(Здесь, на краю Земли — граница Муки…), —
И это называется — Любовь…
Прохожие балдеют той Субботой,
Где не- и вероятная работа,
И быть весь день без мысли в голове,
И от её молчанья соловеть…
Но вышло Слово и сказало: «Вот он…»

3-2.

Я поднёс огонь в горсти
К вздоху из сухого дыма…
Я огонь души растил
И, когда необходимо,
Спичку в страхе зажигал:
Вот видения былого —
Осязаемое Слово!..
И пока огонь мигал
(Шорох серы в темноте
Мирозданья и былины),
Говорят, стихи слагал
Из огня, воды и глины…
(Предпочтение — воде).

3-3.

Разнесут для чужих очагов
Наш огонь… Эта скорбь мне не нова.
Лист последний — он не для стихов,
Он для Плата с лица ледяного.

На простуженном воздухе сужен
Кругозор заметеленных дней,
Может, кто-то из нас им не нужен —
Тот, кому эти тайны видней?

Что ж! Иди! В добрый путь без помех,
Тебя встретит твоё ожиданье,
И рыданья пронзительный смех —
Будет очень не похож на рыданье.

3-4.

Разойдёмся — свет погаснет,
Кофеварка прокипит,
Только он — ребёнком в яслях —
Улыбается, не спит.

Он мерцает той улыбкой,
Той свободой вековой,
От которой свету зыбко,
Хоть на всём лежит покой.

3-5.

Где-то там
На окраине Радости
дикий цветёт можжевельник…

Где-то там
на окраине Радости
клокочет источник…

Где-то там
на самой окраине Радости
я остался…

3-6.

ЛИКу

За что мне простят парафразу
И в будущем имя-величье
За то что храню я при-ЛИЧЬЕ
И выгляжу в профиль с анфасу

Вмещаю земные обличье
Во всех вариациях сразу —
Звериные, рыбьи и птичьи —
Не страшный для окнопоказу.

3-7.

…Но улетает Скрябин в нижних «до»
О воды нижнiя начала пра-Земного
И время Космоса уже вмещает Слово
Конец пути «а грассимо гратто»

И там как эта бездна — высота
Исполнена таких алхисоставов
Что всё исполнилось (проклятая мечта!)
Взвилось и снизошло «болл нато граво»

3-8.

ЗВЕЗДА БАРКАРЕТТА
(осколок мысли,
что Разум человеческий возник
не в обезьяне — он другого цвета!..)
…Небесная Земля один из них
Имён других в других мирах воспетых
Но данных Ей в углях на Колосник
И на шампуре злое мясо Сета
Безмерное и запахом из Тьмы
окутанное и вода из Леты…

…А это было так, что от Гометы
(Неведомой Галактики Времён)
Осколок для создания имён
Вошёл в Галактику Пространства
(в виде ; «ТЭТЫ»)
И нёс Осколок Мысли — для Земли…

… Кусок Времён шёл в пустоте Пространства
Как бумеранг — срезая всё живое
И чуждое ему, как всё земное,
Что Притяжения Закону неподвластно.
_____________

3-9.

Из бездн времён, из милей Мирозданий
Нам дарят Зрение, и воздух Ойкумен, —
Незаражённый меркнущий хрусталик,
И жизнь, текущую внутри аорт и вен.

А для того, чтоб был написан этот
Листок на коже дерева богам,
Из этой тухляди, от Спаса до Мелета,
Стругали палочки, и отдавали нам.

И оттого сия страница — лепа,
Что почерк выверен божественной рукой—
…Угадывается ль в ней скриб Аменхотепа,
И в небе — поскриб, будто бы киркой?

3-10.

ШУТКА, ИЗ ГОРАЦИЯ

Я выпью это пойло заказное,
что хорошо от гнуса и от зноя
и вспомню, что к сему заметил Фидим…
К тому же: вот глоток — и я невидим!..

Невидимость, конечно же, нагибка!..
Ведь что внутри — так сильно пахнет хреном!
Позавчера ещё моя улыбка
Гуляла по бестропольским гаремам!..

3-11.

27 ИЮЛЯ 2003 Г.

1.

…За кругом круг — небес облёт,
Но их священное величье
Ты постигаешь не по-птичьи:
Падение — не перелёт!

Кто создал эти мглы обличий
Кто ржавый гвоздь и кто вобьёт?..
Иллёт! — Иллёт!
Их выше разума наличье!

2.

Ифы! Ифы! Собираясь в гроздь,
Не преуспев в системах подражаний, —
С высот ли видны им за мостью — мость?
По-прежнему ль простор ли обожаем?
По-прежнему ль ты в этом мире гость?

3.

Ир! — Ир! Ты древним Царством был,
Птицеголовым, птице-человеком, —
И был Твоим весь плодородный ил,
Туземец, Анх-отеп, КА-лека…

Не крест на грудь, но карк-адильский клык —
Смещал внимание предсмертною фактурой
В тот дикий вопль, проречный БА – язык,
Который птицы здесь записывали сурой.

3-12.

К ЧИТАТЕЛЮ

Мы всё, что видим в мире как предмет
(Включая и Скрижали!) — в рифму видим.
Имеем также — нюх, и можем (не обидим!)
Любого взять чутьём — за суверенитет.

Закрыв глаза, построчно осязаем
Любой притык к сомненью Твоему,
В Твой мозг зайдём — с «ура», или с «банзаем»,
Или войдём в доверье — по уму…

…И ты взглянёшь на мир Очами Правды,
Где всё — по полочкам, где всё в резон, мой Свет.
Но это будет завтра — будет завтрак,
А нынч — предмет всё лезет на предмет,
А нынч — обед!

3-13.

Здесь птицы приносили хлеб-матак,
И Боги волны моря — сами пенили…
Я наступил тебе, о вещий Кара-Даг,
На грудь коленом — став двумя ступенями…

3-14.

Когда и с выплеснутым мозгом
Мы все — вмещение одном,
И обвиненья, как от Босха,
Всё опрокинут здесь «вверх дном», —

В чём смысл у этого прощенья
(В ушах Богов — один кудах…):
Мы, урождённые вне тленья —
Одним движением в Мирах,

Имея опыт и везенье
(«Взаместо дома своего») —
С безвременьем и с воскресеньем
Берём в переудар СловО.

3-15.

НОВЫЙ ГИПЕРБОРЕЙ

И я клубился в зеркалах гипербол,
В оксюморонах трижды побывал —
(в варягах, в греках, и меж ними — в сербах) —

И это значило, что я овладевал
Искусством вопло- и переплощений
На разных уровнях и на иной глобал,

Где забавлялся, если отдыхал,
Вылавливая штормы из течений.

…Они, клубясь, мне рвали снасть и леску,
И я оставил их для тех глубин,
Где, как живцов, заглатывал гиббин
Зеркальных рыб, похожих на стамеску.

3-16.

ВМЕСТО КОММЕНТАРИЯ

ВОСКРЕСШЕМУ ДРУГУ

И он прошёл, как и не ждали вы,
Привыкшие к условным ожиданьям,
Что может мысль, от далей и отданней,
Лепить (нрзб) из глины и гливы.*

Не потому, что есть вина на них,
На тех, кто младше в странствие погружен…

…Проходят мимо, как толпою кирх —
всех форм и стилей, толп других не хуже.

* почвы


© Copyright: Исаянц Версия Лика, 2011
Свидетельство о публикации №111083102108

Исаянц Версия Лика


2-1.

Морщинистая, в яшмовых прожилках,
которых слишком много на двоих,
глядится ночь в окно, как старожилка,
На век опередившая своих.

Чем далее и старше, тем скорее,
по целине неторного листа
отстукивает ямбы и хореи
упущенного времени состав.

2-2.

Из тростника наделали свирелей,
вдохнули ноты будущего дня,
и стало быть не губы заалели,
первоапрельской песенкой звеня.

В громадине молчанья утолённой
её мотив переживает смысл.
И Солнце всякий раз неутоплённо
Взвивается в ликующую высь.

2-3.

Упрямое младенчество растений
от века не длинней карандаша.
Отбросив в ночь развесистые тени,
мы выросли, пропащая душа.

Всё время разлетелось по слогам.
Сполна произносимое в два счёта —
прошло по переполненным лугам
тяжёлыми шагами звездочёта.
Осталась жизнь и — тысячи трещёток
пернатым и хитиновым богам.

2-4.

ИЗ БИОГРАФИИ А. ДЮМА

С своей главы стряхнув банкет, –
( – А в ней болит лишь старый бред!..)
( – И панкреида, и периста!..)
( – А был когда-то Монте-Кристо!..)

Вот что он слышал о себе,
О кок-тебеле только мысля…
И когда понял, что исчислен –
С Земли взял посох по суме.

2-5.
В ДАЛЬНЕМ ПОЕЗДЕ

О этот скрип в ушах,
как будто волос
Отменный самый в смычке Страдивари
Мне замещает в перепонке голос
быть может ангельский, когда им в морду дали

И этот скрип в ушах волос пространства
Накручиваемых на гуд колёс
На станции — какой? —
Согнал меня: избранством —
услышать блеянье, расстроиться до грёз.

2-6.

Не всем лепёшки излепляли…
Деяний суть так сокровенна,
Что мы друг друга не узнали…
Не торопись так, ешь степенно!

2-7.
П
ереносил я скорбь гримированья
Как тяжесть некую, подмётную суму.
И был я сам себе не человек, но — зданье
в сто этажей!.. Всё так не по уму…

Я был немой — неправдой не лукавил,
Когда-то был и без морщин, и без
Главы, немного бравшей против правил,
Иль правил мозгом не Господь, а бес?

И сила притяжения земного,
Со мною чувствуя меня, и не меня,
На том и на другом была ногам окова,
И я, к ней припадая, не пенял…

А всё, что так — для отговорок — в тенях
Дерев и птиц — мог высмотреть от лон —
Ума природного генезис тяготенья:
Всю жизнь Отца — тень от высоких крон.

2-8.

Долины рек и Тигра и Евфрата
Проснулись ранее меня.
Будить не стали до другого дня…
И я не видел первого заката.

2-9.

Что знает Бог — доверено крылам
Архангельским — для точного полёта,
чтоб Мысль его искать по всем углам
Вселенной, добиваясь ритмов чёта,
и вмыслить память ей…
Летучая игла
и нить, как след во тьме от самолёта,
всё нижет ангелов, которым несть числа,
и шкуры с них дерёт — для переплёта.

2-10.

ПРОРОК

На молу была оставлена записка.
А по-нашему: се — древний пергамен.
Век шестнадцатый. До нашей Эры. Близкий.
(Почерк мне понравился — кремен!)

Полстолетья голубые волны
Знали, кто записки те «печёт»,
Ропотали, немы и безмолвны…
(«Непременно посмотрю ещё!»)

О каких там строф такие а й и!
(Фразу написать — уже Скрижаль!)
И знакомым почерком Исайи:
«Всё возьмите — ничего не жаль».

2-11.

И так не дозвонились мы до Бога —
«Алло, Центральная?» — и сказка отошла…
М. Твен в верхах испепелил крыла,
И сам он там стоит в углу убого.

В углу у мира, воскрешенный прах,
И глаза два, и зрячесть та же, та же…
До этого бывал он в тех мирах,
Где о Земле молчат, как о пропаже.

2-12.

АРХЕОЛОГИЯ

Я знаю, где в холмах у Арташата
И с целью изучать дагерробыт,
Меня копали тридцать три лопаты
И сквозь решёта сеяли в корыт…

Потом решали — все, кто там копался:
Я был ещё в глубокой той земле?..
И наконец свой шлиман отыскался —
И надо мной скопал дыру в Кремле.


2-13.

ТЕСТ ПЕСНИ
В Оксю охотился, а там одни мороны,
И было так как предсказал Овидий:
Рассветов безупречные вороны —
И в жаро-паренном и в вываренном виде.

И я зажмурился — понятно, что для вида…
Мне не на что, соха, купить корон!
Пусть он их жрёт в компании с Тацитом, —
А мне б такого же, сохатого, на склон.

2-14.

ЭСКИЗ
Я помню так: скамейка, словно в графике,
За сто шагов, я помню, от паллара—
И полдень жаркий, как в Центральной Африке,
Скамейка, розы — в духе Ренуара.

Запомнит ль век, кто был на той скамейке?
Дуэт вот здесь, под солнцем, прорисован…
Эскиз, останься ты в моей келейке —
Как будто образцовый.

2-15.

Собери снежка в свои тетради
И на ощупь изморозь проверь.
Хорошо снежок, когда некстати.
В Мирозданье Глаз свободный щерь.

Вспомни Фета. Может быть и «Дочку
Капитанскую» — из Пушкинской зимы,
И скорей напяливай сорочку,
Прежде чем тебя сгубили сны.

2-16. Комментарий

1. P.S. Но я таким куском его доволен:
Вот ночи чернь, и вот чужая твердь,
И бьют часы в той комнате без штолен —
У клавиш Божиих, где можно ещё петь.
2. 7-8/XI-1001 г. по Смоленской дороге.
3. Откуда это стихотворение взялось — никто не помнит.
4. 10 мая 2002 г.
5. Кокошино? Селятино? Алябьево? По Калужской дороге…
6. Написано на рисунке.
7. По дороге Коломна-Рязань-Мичуринск. 22 или 24 мая 2002 г.
8. На рисунке долины, как бы рассматриваемой в бинокль.
9. Без комментариев.
10. Исайя — Исаянц… 1 ноября 2002 г. г. Воронеж.
11. Из Поэмы «Тайна Каперанга», отдельные стихотворения из которой
время от времени проявляются в памяти Автора. 6-7/II-2002 г.
12. «Тридцать три лопаты» — цифирными каракулями «33» или «303».
13. Без иллюстрации.
14. С авторской иллюстрацией (см.).
15. «Загубят обязательно…» (ремарка).


© Copyright: Исаянц Версия Лика, 2011
Свидетельство о публикации №111083102084

Исаянц Версия Лика



1-1.

Кому ещё я снился, как полёт?
Как парашют, кому во сне являлся?
Наутро кожа выдублена в лёд,
Что в прорубях подлунных заручался
с венозной леской вдоль ручной реки…
К полудню троеперстье единили,
В Оку дыханий кинули крючки
и вынули костистый Питер в иле
с одним глазком, он бьёт ещё хвостом…
Сияет в рифму гелевая ручка.
В тепле, не отрываясь, целый том
я б в ваши сны писал с моей получкой.
К строке свежемороженная льнёт,
Трепещет, чтобы праздник не кончался.
Кому ещё я снился, как полёт?
Кому во сне с крылами не являлся?

1-2.

…не помню долго ли, но целый век я спал,
в иллюминаторе, возможно, было солнце,
в каюте пыль, на палубе японцы,
под килем восемь футов и кристалл.

Себе я снился днищем саквояжа,
в котором заседал Ареопаг.
Потом запахло ладаном и сажей,
и в саквояж вонзилось восемь шпаг.

Со сна я встал из розового света,
и захотелось точного ответа:
Был ли внесён тот золотой, который
ведёт корабль без ветра и мотора?

1-3.
Не потому, что всех бесил,
не потому, что было сил
легко закручивался, лих,
мой первобайроновский стих.

Ещё Иосиф не родил,
я в старой Англии бродил,
и приходили на умы
одни бердслейские холмы.

1-4.

И было в ней сто двадцать килограмм,
вошла в вагон и стала что-то мямлить.
А мой билет порвался пополам
и сгинул весь, и я подумал: «Гамлет!»

Но не сказал — не в Дании, в Вороне-
ж я еду мимо задом наперёд.
В конце пути Вергилий и Полоний
покажут мне со сцены бутерброд.

1-5.

А здесь стояло зеркало-трюмо
и ликами старинными дрожало,
устав от них, дорожкой в сад бежало…
Как говорят, бежало всё к качелям,
увитым виноградом или хмелем,
соединив три зеркала в одно.

1-6.

Такая то была эпоха —
Христовый человек, прости, —
Что нарисовано неплохо —
Всё в животе, или в горсти.

И это лучший жизни случай:
Там — замок, жёлтое окно…
Но отвернись, и неминуче
служанка съест то полотно

1-7.

…как он умел сказать, шрифтштеллер,
Что родственник ему — сервант!
…общаясь с ним на самом деле —
На зеркало приклеив бант…

Когда рассветов свора CANE
К утру сгоняла Тьму-Сапфо, —
Он выходил из зазеркалья,
Не отражаясь от него.

1-8.

Вот так, запутавшись в форворстах,
Где век - Европы перекрой,
Писатель псевдоним Линторста
С самим собой принёс домой…

Понятно, что с одежды ветхой —
Музейной, проще говоря,
И розы сыпались, и ветки
С листвой начала декабря…

Спустя столетие Чайковский,
Земли Апостол и Клаксон,
С сим сгустком времени, как с горсткой
Симфоний трёх, — с ума сошёл.

1-9.

… А если вправду поискать —
На чём ты поиск расположишь?
— Да на холсте!
— Начнём же ткать,
Пусть лошадь топает в стреножье…

… Едва ль за нас косился луг,
Едва ль для нас пшеницы спели…
Но вот — прозренье в самом деле:
Наймём-ка ткать мы двух старух!..

Умеющих узором браным,
Возникшим из глубинной тьмы,
Так закодировать умы –
Как нынч кодируют экраны…

— Теперь поищем…
— Эка простынь!..
(В виду имея полотно
Разнообразного кино:
То как кресты, то как погосты…)

1-10.

…И что ему на днах, где ржаводнищных
От всех столетий груды кораблей,
И десять вёрст наверх,
И стаи хищных
Акул, как ангелов,
в фи-есте скул, о Дей?..

1-11.

Ты слышал — где-то… мышь скребёт…
В тектониках Земли, в глубинах
МЕТРО-в во двести? Там — пролёт,
Простите, может — лебединый…

Кто слышал: в ухо мышь скребёт?
А на глубинах Метростроя
Шёл поезд, как в сторожевое,
Но я увидел, где живёт…

Я это видел сам, в окне
Меж станцией Тверской и Спасской:
Она сидела без окраски,
Как в вековом каком-то сне…

Кто слышал — это мысль скребёт:
В извилинах Метро!.. Куранты
Пробьют, и Новый Круг — начнёт…
И она встанет на пуанты!

1-12.

ОДА ВООБРАЖЕНИЮ

Я слышу Вас, моё Воображенье.
Вы — в жизни снисходительных гудках,
В мельканье зверя в чаще впопыхах,
В артериях злорадное броженье.

Судьбы ль неукоснительна эллера,
Души ль ностальгенический апарт?
И восемь строк великого Бодлера —
И жилы разрывающий гепарт!

1-13.

ЗЕМНЫЕ ОГНИ
Цивилизации

Знать, есть у человечества избыток
Огней творений в досажденьях ватт.
Живой Земли многосветящий слиток —
Огней небесных спутник и приват.

…Как тонкий сон —
в тройном витке к рассвету
Гнедых Трёх-Страж от звезд —
по ступерням
Огней Земли — до солнечной кометы,
И в их узде — ход моего коня!..

1-14.

ПАМЯТИ БАЙРОНА

Пиши им футы умственным галопом —
Земные вязнут лошади в песке,
Всё с Севера мерещится: Киклопы
В разрядах молний и смертной тоске.

Как бред безумья выглядит окрестность —
Как будто здесь никто и не бывал…
В песках — песков забытая телесность,
И новый от самума вспещан вал.

И ясно вдруг тебе, не видев и не зная
Копытами изрытых родников,
Что для него любая местность — злая,
И до сих пор рычит из дневников.

1-15.

Кто смотрел изумлённо
(Взгляд в себя изумрудный)
На высокие кроны
В синей мгле непробудной.

В виду лишнего шума
(Это ль космоса звуки?)
Сьён излука-излума
Замыкалась на руки…

…Непробудной на шумы
(Это ль наши рассудки) —
Плыли лбы, как и думы,
Прочь от этой погудки…

С неба падала крума
(Это ль космоса звуки?)…
Это ль Божие пруки
В память честного Брума?

1-16.

Комментарий
1. С Айа Софии — Фр. Ассизскому.
2. Саквойя — место заседания ареопага. Мичуринск-Воронеж, 17 или 19 октября 2002 г.
3 Не потому они — холмы Бердслея,
Он жил потом, художник дорогой…
О призраках Ж. Санд легенду клеил
И вытирал сандалию — ногой!
4. ГАМЛЕТ (стихотворение пятое). 20 ноября 2002 г., Рязань, вокзал.
5-6. Без комментариев.
7. Шрифтштеллер — прозаик (немецк.).
8.У капельмейстера Личини* Сальери говорил с Челлини.
*Муз.руководительмасонства Средневековой Европы.
9.За нас!..
10. К стихотворению «Дно Океана» из поэмы «Тайна Каперанга».
11.Прелюдия 1-я от 4/19-02, в Москве.
12.Гепарт(д) — сердечн. происх., октябрь 2002 г.
13. P.S. Когда свеченье точечное неба
Не меньшим на Земле отражено,
В упряжке Солнца, до утра затменном,
Пустует место… К счастью, не одно.
3.04.02 г.
14.«Очень простужен. Автор». 7 ноября 2002 г., Рязань.
15.04 час., четверг, 10-е. Зал ожидания, г. Мичуринск, Тамб. обл.


© Copyright: Исаянц Версия Лика, 2011
Свидетельство о публикации №111083102030

Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
Затем, что у всех на уме — у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам — все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада
По чистым листам, где до времени — все по устам.

Поэт умывает слова, возводя их в приметы,
Подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет — эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь. И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им: — Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
Глядят ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верьте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
Позволят идти, наконец, не касаясь земли.

Ну вот, ты — поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь — Семь кругов беспокойного лада -
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

январь 1986 года