Синий Диктатор II « Для Твоих Утех »

Вертикали
тревожно о чем-то бормотали…

Нас обманули…
Вокруг стояла – вдруг – на мосту не ты.
Запах прелых листьев; в ногах –
свернувшийся мохнатым клубком плед.

Одиночество.

Сладкий дым; акварель запоздалой осени
обрамляла светлую душу.
Печаль. Она светла.
А может, это утренний туман
окрашивал в серые тона
яркие переживания
внутренней пустоты.

Мнимая безмятежность,
неторопливый слог мыслей
творили, казалось, спокойствие и умиротворение.
Но где-то внутри, глубоко, –
лай диких псов, звон наковальни,
дикие глотки, готовые разорвать в клочья
все, что встретят вокруг;
натянутая до предела тетива вот-вот сорвется…

Обманчивая тишина,
затишье перед бурей!

Сотни игл
набросились увеселять бренную плоть,
гордый стан.
Потому как сверху – нити,
под ногами – свежий лед;
дистанция пройдена…

Ускоряя бег,
с пеной у рта,
за финишной чертой
начинаешь ты свой путь.

Под прицелом вселенского Ока
так неловко,
с трусливой нежностью,
дрожишь на ветру.
Одиночество пожирает,
срамными впиваясь губами
в твою обнаженную плоть.

Сладкая боль!

Откуда в бесконечности стен
сминающие восторг потолки?
Все уже – ниже, теснее –
сырость каменных прикосновений,
клаустрофобия в белоснежной фате;
навязчивая улыбка стыдливой невесты
пригвоздила глаза к декольте;
парализованная крошка в сладких устах тает,
таю я – украденный, свежий – давно уже мертвый.

Наизнанку –
каждый нерв для твоих утех!
Бесконечная боль!

В остатках прибрежной тревоги,
лишенные касания,
умирали избитые младенцы
моих словесных объятий.
С каждым мгновением
движение утопало в вязкости глухой стены
твоих неземных глаз.

Бессмысленная – беспощадная – прожигающая боль…

Застывший упрек,
постоянное ожидание,
замирание…

Нарисованный в безмятежности
поток внимания,
округлые очертания
в низинах слезных трясин
являют довольный собой
острый,
неожиданный
проблеск жажды.

Вновь ты учишь
каменное изваяние
сделать шаг,
тревожишь!

Познавший бурю,
остроту вещих снов –
не желает надежды.

Каждую секунду
распинающий своего бога
на стриптизе свастик,
окунающий утеху
в капель волшебных часов,
предается противником всего того,
что любимо.

Лишенный одежды,
я пастух своей наготы.
Что ты хочешь от нашей тоски?

А может…
Нет-нет.
Это лишь что-то просится на уста –
слово, лишенное выбора
между правдой и вымыслом.

Дали лишь крылья: по рельсам – на Солнце;
словно бы зомби – Икар.

Нищий билет в черную даль.

Растаю, как крошка,
под нимбом лучей твоей красоты,
веселящий шут с прокуренным взором!

Сотни «прости» не имеют цены!
Бесценность единства, одиночество постоянства,
пустившие корни желаний
в почву взаимной
чистоты притяжения.

Истинно все, что взаимно.
Не бывает иных, украдкой крадущих
с тихой поступью лицемера.

Когда вдоволь смеешься –
умей плакать достойно,
не лги, не ищи вселенской…

Нет, нет –
снова лелеет мечту,
волшебное слово,
но уст этих я не открою…
Нерождённое слово
щекоткой эмоций,
волшебных касаний
в сладком приюте,
в сиянии звезд.