(Из старых записей).

Написать - значит вынести приговор. Но как приговорить то, что само является приговором? Можно выразить негодование, можно оскорбиться, можно проявить высокомерное презрение или снисходительное признание, но все это будет приговором. Приговором не картине, а тому, в ком этот приговор совершен и кто отныне уже не судит, а замечает, что осужден. Это его последний проблеск человечности - видеть ту высшую силу суждения, перед которой он познает свою меру. Сила, коорая движет людьми, искренняя и неотвратимая, складывает их судьбы в события, произносит эти события на языке, который не понимает никто и обрекает их прежде, чем они почувствуют себя рожденными, - эта сила оставляет их исполнителями истории, по ту сторону свободы и времени. Они делают то, что, не постигая себя, предстает перед единственным человеком как определенное бытие мира. Фатальное свершение трагического жизнеутверждения - вот то, в чем каждый узнает себя и лишь тот, кто перестает себя узнавать, лишается привилегии быть сотворенным и становится свободным. Роковое вдохновение, трезвая одержимость, совокупность предличностных сил, непреклонная вовлеченность в предназначение, инкубационный инфернализм, застывший каннибализм торжествующей неукротимости - все это глубочайшие симптомы звериных сил по ту сторону человека распоряжающихся им от его имени. Россия еще не постигла своего инфернального эпоса, она еще не сотворила миф противоестественный своей жизни, она еще путается в заблуждениях, она еще надеется обойтись без понимания своей судьбы. Прочувствовать и промыслить ту бездну духа, из которой возведены в ранг реальности низвергнутые судьбы, значит увидеть в реальности мучительную неотвратимость борьбы с глумливым торжеством безымянного превосходства над разумностью бытия. Люди, которые лицом к лицу способны встречать зло во всем его вселенском масштабе, редкость. Их эпические мистификации - это роковое поражение духа, в своей болезни остающегося здоровым. Их высокие нравственные качества позволяют им в самом ничтожном и погибшем видеть нуждающееся в спасении человеческое достоинство. Будучи сильнее тех, кто их отвергает, они никого не отвергают. Они остаются среди тех, кому дано в их присутствии становиться человеком. Социальную условность они показывают как немыслимое стечение обстоятельств, фатальная сила которых доводит человека то до полной ясности, то до полного искажения. Инертная субстанция приводится в движение непостижимыми для нее идеями. Их именем она вершит немыслимую для нее правоту, не сознавая, что ее действия не находятся ни в какой связи с ее существованием. То, что происходит из бездны, должно соединиться со светом. Когда это произойдет, рок будет преодолен. Но только в спасении бесконечно павшего человек может возвести сотворившее его существо до себя. Тогда, явившись себе, он сможет увидеть все бездны, сомкнувшиеся в прильнувшем к нему мире. Художник искупает преступления человечества. Инфернальный облик реальности, выстраданный его душой, ставится им в отношение к истинному смыслу бытия.