Без названия

Когда ты видишь далеко перед собой огни впереди идущих - будь уверен, что если что-то случится, ты не догонишь их, шипя резиной и в панике выворачивая руль на немыслимые градусы.
Я выбираю ориентир. Большой рыжий пень на обочине. Он проходит его. И я считаю.
Тысяча один.
Я считаю медленно и честно — это нужно мне, а не ему.
Тысяча два.
Когда дело касается нас самих — мы все внезапно становимся честными.
Тысяча три.
Это значит, что я успею. И ничего не случится. И никто не будет плакать, и никто не умрет. Сегодня.

К сожалению, какими бы осторожными мы ни были — нас очень часто заносит. Чаще, чем нам кажется. Чаще, чем нам хочется. Когда ты молод, красив и пьян — почему бы не промчаться по встречной, да побыстрее? А вдруг из этого выйдет что-то хорошее? И правда ведь — ну что нового ты увидишь на своей полосе, по которой неспешно тащатся одни и те же, время от времени обгоняя и подрезая друг друга?
И чувство мерзкое до боли — как будто на встречную вылетаешь только ты один. Как будто никого и никогда не заносит навстречу тебе. И даже когда следующий за тобой подает тебе всевозможные сигналы, и кричит: "Ну разуй же ты глаза, ну на тебя же несется! Ну делай уже что-нибудь!" — ты удивленно смотришь на него и говоришь: "Да ну?. Тебе кажется, наверное..."
И как будто случайно, по привычке, берешь чуть правее.
И вот тебя заносит, и ты на встречной, и летишь, как сумасшедший, и закрываешь глаза, и что-то напеваешь себе под нос... и ничего не происходит. Ничего. Потому что на этой стороне все такие же, как ты. Тащатся в крайнем правом ряду, смотрят друг на друга и считают, хоть и не всегда честно: "Тысяча один… тысяча два... тысяча три..."
Держат дистанцию. Ну как же, свои же.
Неудобно же.

За окнами огни. Из штатных динамиков хрипит какая-то заунывная мелодия. В руке сигарета. Руль бросил совсем — ничего уже не хочется. По крайнему правому можно ехать и так — все равно никуда не денешься.
Тишина.
Впереди тихо плывет черная, как ночь, "Барракуда" с огромной надписью "VICTORY" на заднем стекле. Свои. Мы познакомились недавно на станции техобслуживания — я тогда серьезно забарахлил. Она заехала случайно, увидела меня и начала расспрашивать, что случилось и как это я так себя запустил. Не знаю почему, но тогда мне показалось, что её это действительно заботило. С тех пор я часто думал о ней. Красивая. Мощная. Желанная.
Великолепная.
Визг тормозов — огни впереди начинают метаться из стороны в сторону — её снова подрезал этот нервный ВАЗ, вечно пытающийся доказать ей, разрывая себе все поршни, что он тоже молодец и на что-то способен. Расстояние между нами стремительно сокращается.
Я сбрасываю скорость.
Ну как же. Свои же. Неудобно же.
Барракуда продолжает жечь резину. Она больше не мечется из ряда в ряд, но и ехать дальше уже не хочет. Как будто чего-то ждёт.
Красивая. Мощная. Желанная.
Тысяча один.
Я вламываю пониженную. Поднимаю обороты до пронзительного свиста.

Тысяча два.

Я закрываю глаза.

Тысяча три.