"Уникум" -самая тяжёлая лодка в мире!

Когда мой отец был совсем юным, он вступил в яхт-клуб. При советском режиме парусный спорт был доступен бедным.Это сейчас этот спорт стал очень дорогим, и доступен исключительно обеспеченным людям. Сначала папа был матросом на яхте Лада, капитаном которой был Александр Маркович Бродский. Это был поджарый старик, выглядящий на 20 лет моложе паспорта, отличный танцор, теннисист и дамский угодник. Сейчас его давно нет в живых.Дочь его создала музей старинной утвари. А Ладу давно уже списали и сожгли. Она была из красного дерева. Папа отвинтил от неё лебёдки, утки, снял блоки и прочие детали и впоследствии приладил их к Уникуму. Уникум - бывшая океанская шлюпка с надстроенной каютой и гафельным парусным вооружением. Раньше он назывался Анзер. Отец выкупил его у клуба и стал хранить на частной стоянке в Капустино, у старухи, а позже - в Завидово, где стоянка катеров и яхт. На этом Уникуме я выросла - меня брали в походы по воде с младенчества. Я не только на Уникуме ходила. На Искателе (отец его сам строил), на "Надежде" - в 14 лет стояла ночные вахты, ведя большую крейсерскую яхту на одном стакселе через Онежское озеро. Я умела забираться на мачту, менять лампу в топовом огне, поднимать паруса, управлять яхтой при помощи румпеля и штурвала. Отдавала и выбирала якорь, драила палубу, готовила примитивную снедь на камбузе... Но именно Уникум был главным моим судном, потому что он был нашим, и мой папа был его капитаном! А я была юнгой. В 2004-м году Уникум постарел, и папа решил по какой-то супер-технологии укрепить его стенки специальным железобетоном(!) Мы обшили борта кораблика арматурной сеткой и шпателями наложили раствор. В таком виде Уникум проплавал ещё несколько лет, пока не прогнил окончательно, и не сгорел. Мы по аналогии с рассказом Юрия Коваля "Самая лёгкая лодка в мире" стали называть Уникум "Самой тяжёлой лодкой в мире". Теперь об уникуме остались одни воспоминания. И фотографии, но лишь на бумаге. Поэтому публикую в личных фотографиях мой фотоколлаж, который висит у меня на стене. А ещё - себя любимую на вахте за румпелем.