Пудра

Сегодня тот день, когда хочется бросить всё и написать кому-то далёкому, совершенно не знакомому, но сквозь все полнометражные «я» родному. Сегодня тот день, когда влюбленные пары шагают по аллеям и улыбаться, друг – другу, прохожим, деревьям, небу. Но только не мне.
Знаешь, это как твоя шершавая кожа служит для их красивых лакированных туфелек и грязных обшарпанных ботинок единственным пристанищем. Как только их не дорогая, плохо сшитая обувь пахнет грязью целой вселенной. А твое лицо, руки, глаза и уши остаются для их улыбающихся ликов всего лишь бесполезной, отвратительной, покрытой глубокими и почти не заметными морщинами кожей, по которой они могут разве что шагать.
Я чувствовал тепло человеческого ребенка у себя на руках, но оно показалось мне омерзительным. Этот жуткий запах жизни, счастья, стремления. Эта беззаботность и юношеская удовлетворенность всем миром. Он, просто лежал на моих руках, и смотрел на звезды. Мимо нас проходили пара за парой лакированные туфельки. Их женственные обладательницы кривились. Они ненавидели смотреть на меня. Для них я был слишком «не миленьким». Но им приходилось обращать свои взоры на то, что они бы так никогда и не заметили, потому что на моих руках лежал он, мерзкий и глупый ребенок своего времени.
Я думал о нем. О его блестящих, даже в тусклом, ночном свете фонаря, золотистых локонах. О его запахе, который веял жизнью и моих серых, холодных, безжизненных, морщинистых руках. Я хотел заговорить с ним, но не сумел.
И вот сейчас, я сжимаю в своих руках грязный тетрадный лист бумаги и плохо заточенный карандаш. Я не знаю, куда мне писать. Не знаю, как зовут того маленького человека чье лицо я так и не увидел. Я просто хочу, что бы завтра, когда смерть вновь прейдет, поглумиться надо мной я больше ни о чем не жалел. Я хочу, что бы он знал, что теплота его кожи, намного теплее, чем жаркое июльское солнце…
Аноним