Душа горела.

Скромный неизвестный гений, неухоженный и закомплексованный Аполлон, он часто, со свойственной ему гениальностью, неряшливо что-то ваял, наигрывал свою неоконченную 18-ю, а то и 19-ю, сами понимаете, симфонию.
А когда душа горела и сгорала и выпить было уже нечего, с отчаянья глаголом жег сердца людей. И люди подавали и на пузырь хватало.
Осень требовала чего-то и он чего-то еще пел, играл, фотографировал, а то и красками, красками, краснели липы, осины и прочие тополя. За него не было стыдно. Таких земля рождает раз в столетие, столетие уже подходило к финишу.
Но. Сколько еще не выпито, сколько в мире хороших женщин и хорошей закуски.
И он подходил к мольберту и она ступала с холста, вся в свежей краске,такая новая и привлекательная.