Дед.

Из тетради его воспоминаний о войне:
"Взятие высоты 139,5

После успешного форсирования реки Днепр наши войска двинулись на населённый пункт Павлыш. В районе Павлыша противник закрепился и решил задержать наше успешное продвижение. Но ему этого сделать не удалось, после недолгого боя противник вынужден отступить, оставить на поле боя своих убитых и раненых. Вторично противник закрепился в районе населённых пунктов Брайловка и Свинаро-Павловка на высоте №139,5.
Там он сосредоточил свои крупные силы и устроил нам ловушку. Он пропустил наши передовые части близ высоты 139,5 к себе в тыл и пытался их отрезать от основных наших частей.

Была глубокая осень 1943-го года. Погода стояла пасмурная, холодная, ночи были тёмные-тёмные, передвигаться приходилось на ощупь и осторожно. Мне с батальоном в 23 человека была поставлена задача очистить высоту 139,5 и закрепиться на ней. Всю ночь мы проходили около противника, разыскивая его и эту проклятую высоту, но наконец-то мы на высоте 139,5.

Под утро над высотой пролетел немецкий десантный самолёт и что-то сбросил на их территории. Ночью мы не обнаружили противника на высоте, как ни старались его найти, так и не нашли, а он, по-видимому умышленно не дал себя обнаружить. Ночью мы окопались на высоте 139,5 и дали связь на командный пункт полка. Утром, как только стало светло, мы посмотрели, что не овладели всей высотой, а находимся на самом краю её южного склона, всю высоту занимают немецкие части и притом их передовые окопы находятся в 60-70 метрах от наших и они занимают господствующее положение над всей высотой и над нашими передовыми частями. Мы, конечно в таком положении и головы не могли поднять из наших окопов, только начинаем присматриваться, слышим, уже свистя немецкие пули.

Вскоре наше командование разгадало замысел противника, оно обнаружило, что противник за высотой сосредотачивает крупные свои силы и хочет отрезать наши два полка, которые ночью по лощине далеко продвинулись вперёд и теперь находятся юго-западнее передовых частей противника, которых он после очистки высоты 139,5 отрежет от наших основных частей.

Хотя мы и забрались на высоту, но положение наше было очень плохое. Ко-мандир полка по телефону даёт мне задание сейчас же немедленно поднять свой батальон и идти в атаку на противника, очистить высоту от противника и и закрепиться на высоте. Я отвечаю командиру полка, как же я могу идти в атаку с 23-мя человеками на противника, в распоряжении которого находится не менее 150-200 человек, и к тому же, он занимает господствующее положение на этой высоте. Ничего не отвечает мне командир полка, надо наступать немедленно, иначе мы можем проиграть бой, противник нас опередит. Рассуждать не приходится, но я всё же начинаю просить у командира полка подкрепления. Он мне отвечает: «Высылаю тебе в помощь всю полковую разведку».

Я начинаю готовиться к атаке, и через 30 минут подошли полковые разведчики, а их было 20 человек. Я даю команду пулемётчикам открыть огонь по противнику, у меня было два станковых пулемёта Максим. Пулемётчики мои не стреляют, в чём дело, никак не могу понять. Почему не стреляют, ведь время не терпит. Тогда я ползком по-пластунски ползу к пулемётчикам. Не успел я отползти и десяти метров, как пуля противника пробила мне правое плечо, он, по видимому, целился мне в голову, да просчитался. Ну, куда теперь ползти, всю руку залило кровью. Я поворачиваю обратно, в свой окоп, а мой связной уже сообщил командиру полка, что комбата ранило. Ребята начинают перевязывать мне руку, а командир полка просит меня к телефону. Я беру телефон, а командир полка спрашивает: «Ну, как, тяжело ранило?» Я отвечаю, что ничего, ранило легко, вот только рука висит и совсем не действует, а остальное всё в порядке. Он меня спрашивает, ты сейчас уйдёшь в госпиталь? Я ему отвечаю, что я никуда не уйду, вот сейчас мне перевяжут руку и я пойду в атаку, очищу высоту и буду на высоте до вечера. Руку мне перевязали хорошо, пришло пополнение из полка - 20 разведчиков.

Ну что ж надо начинать действовать, время идёт. Пулемётчикам я дал команду открыть огонь по противнику, а остальным солдатам вместе с полковой разведкой приказал подниматься со мной в атаку. Как только пулемётчики открыли огонь, я сейчас же выпрыгнул из своего окопа, снял левой рукой фуражку, потому, как правая рука была ранена, и закричал во всё горло: «Вперёд, товарищи, вперёд!!! Уррааа!!!» За мной мигом поднялись все мои солдаты и разведчики. Все побежали вперёд с криком ура. Всё было так неожиданно, так внезапно, что немцы не сделали ни одного выстрела. Они так были ошеломлены нашей внезапностью, что даже не знали, что им делать и, к тому же не знали наших сил на высоте. Многие из немцев бросились бежать назад, отступать, оставив в своих окопах все трофеи и даже шинели. Одиннадцать человек немцев вылезли из своих окопов и подняли руки вверх. Шесть немцев оказались убитыми нашими пулемётчиками во время бегства, когда мы продвигались по высоте.

Когда мы очищали высоту от немцев, в это время на северном склоне высоты человек 150-200 немцев удирали по склону от нашего внезапного переполоха. К одиннадцати часам дня высота была очищена от немцев и мы закрепились на западном её склоне. Я остановился у пулемётного расчёта и приказал пулемётчикам сейчас же окопаться и привести пулемёты в порядок.

Наши два полка были освобождены от немецкого окружения. Поставленную мне командование полка задачу я выполнил. Всем своим солдатам я приказал хорошо окопаться на высоте и закрепиться. Разведчиков я тоже задержал у себя до наступления ночи. Немцы оставили высоту, очистили её северный и южный склоны и когда вышли на равнину, собрались все вместе. Только тогда, по-видимому, они поняли от кого бежали. Они определили наши силы по тому как, мы их не преследуем, не продвигаемся дальше и вообще не стреляем. Немцы только теперь поняли, что без всякого основания драпанули, очистили высоту и не воспользовались моментом отрезать наши два полка, которые зашли им в тыл.
Всё это немцы поняли уже после, они воочию убедились, что у нас нет сил, что мы сыграли на «ура». И в 12 часов дня они встали во весь рост и сомкнутым строем пошли в наступление на высоту 139,5. Но тут уже нам было не страшно, мы не боялись их наступления, мы даже не сразу открыли огонь по их наступающей цепи. Мы немного помедлили, подпустили их поближе, а затем открыли по ним пулемётный огонь из двух станковых пулемётов. Они прошли ещё шагов двадцать, видят их ряды редеют, наступление бессмысленно, они и залегли. Минут через 15-20 опять поднялись в атаку, но и на этот раз у них ничего не вышло, пришлось опять залечь. Так они до вечера ещё раза два поднимались в атаку, но она у них не состоялась и принесла только потери. Немцы в этом бою и бессмысленных атаках потеряли немало своих людей. Наши потери в этих боях: один офицер убитый и три солдата раненых, не считая командира батальона.

Отбили все немецкие атаки, закрепились на высоте, вечером я отпустил раз-ведчиков, а затем и сам ушёл в медсанчасть. А ночью меня вывезли в полевой госпиталь, куда после приехали мои отставшие солдаты на лечение после их ранения. От них я узнал, что высоту они больше не сдавали, а на второй день пошли наступать дальше, противник уже не мог оказать сильного сопротивления ибо его солдаты морально были подавлены и они уже поняли, что война для них бессмысленна и они её проиграли.

А когда я вернулся из госпиталя, наша часть уже была в районе Звенигородки, держала немецкое окружение в районе Корсунь-Шевченковский – Шпола – Звенигородка."