"За картошкой, или Ожерелье из опыта."

Часть первая. 
Виноградные листья и зелёнка.
Наше советское детство. Казахстан, Семипалатинск, СССР, конец семидесятых.
Две подружки живут в разных подъездах одной пятиэтажки. Таня и Лена. Им лет по двенадцать, не больше. У Лены — мама, папа и младший братишка, четырёхлетний карапуз, которого она обожала до самозабвения. У Тани — мама, папа и старший брат.
Лена была худющая, вся в зелёнке — коленки не заживали никогда. Зато у неё был трёхколёсный велосипед! Настоящее сокровище, которое она готова была менять разве что на луну с неба. Только на луну, и ни на что другое. Но, она уже большая и на этом велике теперь катала своего маленького братишку. На сидении сидел он, а Лена, наклонившись из-за его спины и держась за руль, бежала и разгоняла велик. И порой не рассчитав скорость, нога срывалась и Лена тормозила транспортное средство своей коленкой! Брат в это время пребывал в полном восторге и поэтому, свои ранения сестра переживала стоически.
Уже не лето, уже начало октября. Солнечный, сухой день. Тепло ласковое, небо прозрачное, такое красивое, что хочется лечь на скамейку возле подъезда, закинуть руки за голову и, прищурившись, смотреть в эту бесконечную синеву. И думать о чём-то важном. О чём? Да мало ли о чём думают девочки в двенадцать лет. О первой любви, о новом фильме, о том, как хорошо бы съесть сейчас мороженое «Эскимо» за 22 копейки — круглое, в шоколаде, на палочке, которую потом жалко выкидывать.
Виноградные листья, которые всё лето оплетали металлический каркас у подъезда и спасали жителей от изнуряющей казахстанской жары, теперь почти облетели. И ласковые осенние лучи веселыми бликами радовали глаз, никому не мешая, а наоборот — согревая всех, кто выходил посидеть на скамейке.


Часть вторая. Баба Дуня и её перина.
Баба Дуня — Ленина бабушка — жила далековато. Ехать к ней нужно было на двух автобусах с пересадкой. Короче, Бог знает где… Далеко.
У бабушки был огород, погреб и прочие «удобства», недоступные жителям многоэтажек. Домик — небольшой, но крепкий: комнатка, кухонька и веранда. А во дворе — ещё и летняя кухня.
Баба Дуня была туговата на ухо, плохо слышала. Когда-то она слыла первой красавицей, а теперь от той поры у неё осталась только седая коса — толстая, тяжелая, которую она укладывала короной вокруг головы. И каждый вечер расплетала, и волосы падали почти до пояса.
Когда маленькую Ленку привозили родители на выходной, бабушка укладывала её спать в перину — мягкую, глубокую, как подушка или облако. А утром Ленка просыпалась от запаха щей, которые бабушка варила на русской печи, и от доброго бабушкиного голоса:
— Леночка, беги скорее завтракать!
Хлеб баба Дуня нарезала крупным ломтем — нож у неё был большой, тяжелый, с деревянной ручкой. А молоко доставала из погреба — в стеклянной бутылке, горлышко закрыто серебряной фольгой. Ленка любила нажимать на эту фольгу уголком согнутого указательного пальца — и та с тихим хрустом поддавалась. Потом фольгу можно было разгладить, сложить гармошкой или сделать из неё маленькую звёздочку.
День начинался сытно, вкусно и счастливо.


Часть третья. Гениальный план.
И вот сегодня, мама отправляет Лену к бабушке — съездить за картошкой. Картошку уже выкопали, перебрали и заботливо опустили в прохладный погреб. Почва на бабушкином поле была не очень плодородной, особенно для картошки. Родилась она обычно мелкой. Ту, что была совсем малюсенькая, оставляли на семена. Ту, что покрупнее, спускали в погреб для еды.
Родителям и бабушке приходилось порядком потрудиться — и спины гнуть, и мешки таскать. Но картошка была кормилицей. Ежегодная традиция — сажать, копать, перебирать — соблюдалась и не обсуждалась. А как только Лена подросла настолько, что смогла, кряхтя и с остановками, порой даже волоком, дотащить пакет с картошкой от бабули до автобуса, а потом от автобуса до дома, родители частенько поручали это ей.
Но сегодня ехать одной совсем не хотелось.
Лена отправилась к Таньке — уговаривать составить компанию. Чтобы не так грустно было отрываться от прелестей выходного дня во дворе, где соседские друзья-приятели будут носиться как бешеные пчёлы, играть в казаков-разбойников и нырять в огромную кучу осенних листьев, которую дворник дядя Ваня — ветеран войны с одной рукой — никак не мог убрать до конца. Ребятишкам тогда ещё не понять, какой он герой. Они просто баловались, раскидывали листву, а дядя Ваня снова и снова сметал её в кучи.
И вот сегодня разнесчастная Лена потратит на поездку не меньше полдня. Пусть хоть и к любимой бабушке. Но во дворе ей было бы куда интереснее!
Танюха выслушала Лену и выдала свой план:
— Никуда не поедем. Валяемся весь день у меня дома. Родителей и брата нет — соберутся все только к вечеру. Будем прыгать на диване, смотреть по телеку «В гостях у сказки» — там сегодня про Василису Прекрасную, я по телевизору видела, — рисовать и вырезать платья для картонных кукол. А потом наберём в пакет картошки из мешка, который в коридоре стоит. Его вчера мой папа с рынка привёз. И все дела! Маме скажешь, что у бабушки гостила. Телефона у неё нет — проверить не сможет.
План был гениальный. Простой, как всё гениальное.
Лена утвердила его мгновенно.

Часть четвёртая. День, полный радости.
Правда, девочки не учли одного обстоятельства: картошка в Танином мешке была крупная, чистая и даже отдалённо не напоминала ту, что родилась на бабушкином поле. Но об этом — потом.
А пока день подруг до краёв наполнился отличным настроением, весёлым смехом и прочими радостями.
Для начала они отправились на кухню. Девочки уже были большие — отварить макароны, а потом, залив их томатным соусом, обжарить на сковородке, они умели. А это, надо отметить, в советское время было практически деликатесом! Плюс к этому — сладкий чай с свежим хлебом и большими бубликами, которые Танькина мама купила вчера в хлебном магазине. Бублики были крупные, румяные, посыпанные маком. Их можно было надевать на руку как браслет и съедать обкусывая по кругу, или просто разломив на две части.
— А давай ещё молока достанем? — предложила Таня. — В холодильнике бутылка есть.
Она достала стеклянную бутылку с широким горлышком, запечатанную серебряной фольгой. Лена нажала на фольгу уголком пальца — раздался знакомый хруст, фольга лопнула звездочкой. Девочки переглянулись и засмеялись: этот звук всегда казался им волшебным.
Поверьте: макароны с томатным соусом, сладкий чай и молоко из бутылки с фольгой — это было так вкусно, что и не передать.
Наевшиеся и довольные, девочки перебрались в зал. Валялись на диване, играли с котом Васькой — он был рыжий, наглый и обожал, когда ему чесали за ухом. Он мурлыкал как трактор и топтал живот Таньки мягкими лапами. Потом девочки включили телевизор — огромный деревянный ящик с маленьким экраном. «В гостях у сказки» уже началось, и Василиса Прекрасная как раз превращалась в голубицу.
— Смотри, смотри! — Таня ткнула пальцем в экран. — А у неё платье какое! Надо такие нашим куклам вырезать.
Они достали картонных кукол, которых сами нарисовали и вырезали, и принялись придумывать наряды — из старых тетрадных листов, из обрывков обоев, из блестящей фольги от шоколадки «Алёнка», которую Таня приберегала для особого случая.
Время пролетело незаметно.
Но всё хорошее когда-нибудь кончается.

Часть пятая. Первый прокол.
Уже шёл третий час дня, Лене пора возвращаться домой. Танюха щедро навалила ей в пакет целое ведро картошки — из того самого, рыночного мешка. Картошка была крупная, ровная, чистая — загляденье, а не урожай.
Лена вздохнула, завязала пакет потуже и отправилась домой. Пакет был тяжёлый — килограммов семь, не меньше. Она перекладывала его из руки в руку, приостанавливалась, опускала на землю, чтобы рука отдохнула. Лицо у неё было сосредоточенное и уставшее. Грустные глаза говорили без всяких слов: «Вы тут все отдыхаете, а я весь выходной в трудах… Эх, да что вам до того…»
Прямо Золушка, не дать не взять! Картина маслом: дочь-помощница и надежда всей семьи. Но кто это ценит?
В таком образе Леночка и притопала домой.
Мама забрала из рук дочери пакет с картошкой, заглянула внутрь — и ахнула:
— Господи! А откуда у нас такая здоровенная картошка?
Лена замерла. Но — к счастью — сообразительности хватило, чтобы не засыпаться на первом же вопросе.
— Я выбирала ту, что покрупнее, — заикаясь и краснея, выпалила она.
Мама прикусила губу, подняла глаза куда-то вверх, словно прикидывая и согласовывая с внутренним несогласием очевидного, но определённо невероятного. Ну не было у них такой крупной картошки в принципе! Ведь не могла же мама не заметить этот чудо-урожай? Даже если представить, что таких клубней было штуки три-четыре на всю гору мелкой, которая у них обычно родится, — как ребёнку удалось извлечь их все из большущей кучи картошки?
Однако факт остаётся фактом: Лена картошку привезла, и значит — была такая. Что тут попишешь? «Прямо голова разболелась», — подумала мама.


Часть шестая. Урок жизни.
Знаете ли, в двенадцать лет у нас совсем ещё отсутствует способность думать на несколько шагов вперёд. Продумывать варианты ответов мы не умеем. Врать как дышим — тоже не умеем.
В эйфории своего распрекрасного дня Лене и в голову не пришло, что она ответит, если мама спросит что-то про бабушку.
И вот началось… — А как там мама? — вдруг спросила мама про бабулю.
— А я не знаю, — выпалила Лена и сама вытаращила глаза, понимая, что совершенно не знает, что ещё она может сказать. Тупик.
— Как не знаешь? — удивилась мама, перестав заниматься картошкой, и уставилась на дочь. — Ты же видела бабушку?
— Да!
— И что же, ты не спросила у неё, как она поживает? Как себя чувствует?
— Нет.
— А о чём же вы разговаривали?
— Бабушка спала, и я не стала её будить, — Лена импровизировала на ходу. — Я потихоньку слазила в погреб, набрала картошки, потом поиграла во дворе с собакой — и поехала домой.
В комнате повисла звенящая тишина. Мама какое-то время не находила слов, просто сидела и смотрела на дочь.
— То есть ты хочешь сказать, — медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, произнесла мама, — что ты даже не подошла к бабушке? А вдруг она не спала, а с ней что-то случилось? Может, она заболела? А ты даже не подошла к ней…
Лена потопталась на месте, подбирая слова.
— Так утро же было. Она спала, не проснулась ещё.
— Так надо было дождаться, когда бабушка проснётся! Поздороваться с ней, про дела узнать. Знаешь ведь, что она у нас плохо слышит — вот и не услышала, как ты пришла. А когда проснётся и заметит, что кто-то был в доме — беспокоиться будет. Поэтому собирайся, дорогая, и поезжай к бабушке снова. Поздоровайся, скажи, что это ты заходила, да расспроси, как у неё дела, как здоровье.
Лена тяжело вздохнула и поплелась к Таньке — звать снова с собой. Но Танька и слышать не захотела:
— Днём бы поехала, а вечером мне уже не охота! Скоро родители с работы вернутся. И вообще, я мультики хочу посмотреть — «Ну, погоди!» в пять часов начинается.
И Леночка была вынуждена отправиться к бабуле одна.


Часть седьмая. Ожерелье из опыта.
Она долго ехала: сначала на одном автобусе, потом на другом, с пересадкой. В автобусе пахло бензином и почему-то ванилью — какая-то тётенька везла пирожки. Лена держалась за холодный металлический поручень и смотрела в окно. Мелькали пятиэтажки, потом частные дома, потом поле с жёлтой травой.
Потом она шла пешком в горку до бабушкиного дома. В горле стоял комок — не то от усталости, не то от стыда.
Зато когда добралась и увидела удивлённые, но обрадованные глаза бабули — Ленке стало как-то радостно и спокойно на душе.
— Леночка! Ты чего приехала? Мать не говорила, что ты сегодня будешь.
— Бабуль, я утром заходила, а ты спала. Я картошку взяла и уехала. А мама сказала, что я должна была тебя разбудить. И что ты могла заболеть, а я не узнала.
Баба Дуня посмотрела на внучку долгим, тёплым взглядом.
— Эх, внученька, — сказала она. — Я не заболела. Я просто спала. Но ты приехала — и это хорошо. Пойдём, я тебя покормлю.
Из погреба бабушка достала крынку молока — не в стеклянной бутылке, а в глиняной, тяжёлой, с отбитым краешком. Налила в кружку. И Лена пила молоко, и оно было холодным и сладким, и бабушкина рука гладила её по голове.
Домой Лена вернулась уже вечером — уставшая и поумневшая.
То ли дело было съездить к бабушке утром, а не после обеда, и вернуться домой к вечеру…
Даа… Уснула Леночка в этот день раньше обычного. Но во сне она всё же улыбалась.
А жизнь тем временем, нанизала на её ниточку-дорогу одну из первых бусинок опыта. И Леночке их ещё много предстоит получить у жизни. Когда-нибудь, когда мы вырастаем, это ожерелье из опыта, который нам преподносит жизнь, очень помогает нам не совершать новых ошибок. Делает нас умными и взрослыми.
В остальном же мы долго остаёмся детьми. Попадаем в истории. Но уже знаем, что и когда нужно отвечать, что и когда можно или нельзя делать.
А опыт — наверное, и есть главное наше сокровище.