Смерть лунного лучика

Мир вокруг изменился неожиданно. Она стояла и смотрела на озеро, на то, как в нем отражаются звезды и луны. Все четыре ночных светила, конечно-же, не поместились бы даже в глади этого огромного озера, за то хорошо были видны две главные – Лун, еще совсем маленький серп на небе в окружении ореола звездочек, мерцающих синим и белым, и Ньяс – второе небесное тело по величине, видное с земли – меняющаяся так-же, как и Месяц, фазами. Сейчас Ньяс была полная, белоснежная и немного светилась золотом, освещая небо вокруг себя и превращая его в темно – фиолетовое море с рыбками-звездочками. Оба ночных светила чуть подрагивали. На Ньяс вода пошла кругами – маленькая рыбка вынырнула, чтоб полюбоваться на открывающуюся панораму. Последнее светило - Жул, было далеко, на самом небосклоне, оно только всходило и светилось лишь слегка – сегодня она еще маленькая, лишь немногим больше, чем Лун. Сью, четвертая, взойдет только заполночь, когда Лун уже будет сходить с небосвода.
И вот все это пропало. Совершенно внезапно, но ожидаемо. Именно этого, по сути, она и добивалась. В свете едва еще мерцающей на горизонте Жул она выглядела восхитительно – длинные, сверкающие серебром волосы, стройное, достойное восхищения тело, гибкая, одета в легкие, развевающиеся одежды, она была похожа на ангела. Невысокая, она казалась воплощением Луна на земле – серебро волос и такие же одежды сразу вызывали в памяти первое светило. И ничего удивительного – она была дитям Луна, дитям небосклона. О ней ходят множество легенд, в которых ее так и зовут – Килла, но никто не знает всей правды. Да и она сама, Киллуна, не знает. Поэтому и пробует, экспериментирует. В ее исследованиях ее движет любопытство и желание использовать свой дар на благо.
Так что она была даже рада, что что-то получилось – не зная, удачным ли будет эксперимент. В любом случае рада. Ее длинная и скучная жизнь ей порядком надоела, хотелось чего-то нового, экстрима. Килла даже не представляла, что ее может там встретить. Как она рассуждала, убить ее вряд ли убьют, да и вообще, она может общаться с лесом, он помогает ей, разговаривает. А лес, как она думала, есть и будет в любом времени, в какое бы она не попала.
У нее в глазах помутнело. Первыми пришли запахи. Точнее, один запах, который будто опутывал ее собой, он был, казалось, повсюду, в воздухе, в земле. Постепенно стали возвращаться другие ощущения, и не сказать, что они были очень уж приятными.
Килла села, стала оглядываться. Она оказалась в лесу, как и ожидалось. Но от вида этого леса ей захотелось плакать. Он был такой… мертвый, не активный, к тому же очень маленький. А она такая большая… ей показалось, будто на нее все смотрят, хотя вокруг не было ни души. А деревья… они были такими маленькими и хрупкими, казалось, их можно было сломать руками. На глаз, в них роста всего было на несколько десятков метров. В ее лесу деревья вздымались вверх так, что их вершин и видно не было, а листья были крупные, сочные, мясистые. Килл попыталась прикоснуться к ним сознанием, поговорить с ними. И вот тут-то она по-настоящему испугалась - они молчали. Нет, не совсем, какие-то бессвязные отрывки речи, больше похожие на шум, и капля энергии внутрии, едва хватающей на существование. И такие молодые… некоторым было вообще по паре десятков лет, самым старым не было и сотни! После живой речи старых, полных силы и энергии деревьев ее дома, это было так ужасно, так подавляюще, она почувствовала огромную тоску, свою и их. Килл никогда не чувствовала еще никогда себя такой угнетенной, ей казалось, что все оборвалось. К тому же она не могла вернуться в свой гостеприимный мир, такой живой, ведь для этого нужна энергия деревьев, а у них ее забрать, значит, обречь их на гибель… небо постепенно темнело, неся ночь и успокоение, как она надеялась. «Вот сейчас взойдет Лун и Ньяс - думала она - потом появиться Жул, а к полуночи вынырнет и пресветлая Сью, олицетворяющая богиню, счастья и покой. И все станет на свои места. Я взову к милости Луна, он одарит меня своей божественной силой, и я уйду из этого страшного и отвратительного места.» Она с нетерпением ждала ночи. Но на небосклоне взошел только Лун. И все. Он светил на нее мертвенно-белым светом, даря лишь отчаянье и тоску.




Ли осторожно шла по лесу. Уже темнело, надо было торопиться. Она еще никогда не ходила здесь так поздно, ей было немного страшно, что она не успеет дойти домой до ночи – солнце уже садилось, а ей еще около двух часов до дома идти. Что-то ее напугало, нервы напряглись, она услышала шорохи и как будто бы почувствовала отчаянье, разлившееся по вечернему лесу.
Она поспешила покинуть это место. Оно давило, ей было очень страшно, да и к тому же она не верила в мистику, она ее боялась. В вечерних сумерках она увидела силуэт девушки. Красивый, грациозный, с потрясающими волосами, легкая, как будто волшебная одежда прикрывала его тело. Она была необычайно велика, прямо-таки огромна – навскидку, около четырех метров, она выглядела так неуместно в этом маленьком лесочке. Девушка поспешила покинуть это место. Зачем оно ей?..



Килла не заметила, как уснула. Она устала, ей захотелось полежать на мягкой травке… Утро пришло неожиданно. И принесло оно не отдых, а новые неожиданности, и не сказать, что очень приятные. Видимо, о ее появлении кто-то узнал ночью, и теперь она слышала отголоски леса – сюда двигались люди и кто-то (или что-то?) еще. Деревья прямо-таки выли, когда они проезжали мимо них и палили вонючим газом, давили листочки и паростки, с таким трудом выращенные в этой ужасно неплодородной почве, пустой, в ней энергию надо было искать по крупицам, вкладывать в новую жизнь. А они ехали и давили ее, свое будущее. Килла не знала, что ей делать – надо было бежать, она понимала, что эти машины ничего хорошего не несут, ни природе, ни тем более ей. Она боялась, боялась до ужаса, тем бессознательным страхом загоняемой дичи. Она вообще-то много умела, ей ничего не стоило обмануть их органы зрения, Килла была уверенна, что у них слишком слабо восприятия мира, чтоб раскрыть ее обман. Но страх… Он ее просто парализовал, не давал собраться мыслям.
-И чего это мы здесь паникуем? – раздался рядом мелодичный голосок. Рядом стояла девочка.
Она была значительно ниже Киллы, просто-таки маленькая, и тем не менее взрослая – не возрастом, не ростом, тем, что не объяснить словами, просто чувствуешь рядом с ней, что она знает, что делает, понимает результат своих действий. Килла села. Девочка удивилась, насколько естественно и грациозно это у нее получилось, несмотря на большой рост. У нее были длинные, коричнево – золотистые волосы, они в беспорядке колыхались на ветру, ложась кудрями на плечи и тут же взлетая опять, чтоб через секунду закрыть собой глаза. Девушка, а сейчас она уже казалась взрослее, вполне оформившейся, но очень молодой девчушкой, постоянно откидывала пряди с лица, это явно вошло у нее в привычку, они ей ни капли не мешали, хотя постоянно были на лице. В остальном в ней не было ничего примечательного – маленькая, стройная фигурка, большие, чуть голубоватые глаза. Она была одета в легкий фиолетовый сарафанчик.
-Ты кто? – оправилась от неожиданности Кила.
-Какая разница? Меня зовут Ли. Остальное можно узнать и потом, ты так не думаешь? Тебя сейчас поймают.
-Кто? И чем мне это может так угрожать? – Килла была немного ошарашена, но любила знать всю ситуацию, а не подчиняться неизвестной, маленькой девчушке.
-Они. Ты очень засветилась, сейчас они тебя поймают. Они с самого утра прочесывают всю округу в поисках тебя, в поисках сенсации. А чем угрожает? Вот уж не знаю… как минимум белой палатой, постоянными исследованиями. А максимум – столом в лаборатории в попытке понять, почему ты можешь то, что для нас утеряно. А то, что ты не просто очень большая девушка они уже точно поняли. Обернись – вокруг тебя все цветет, распускается, птицы поют, бабочки летают… Они будут тебя искать, до самого твоего конца изучать, а после этого они твое тело разберут на кусочки и будут изучать дальше, пока не поймут свое поражение. Но их поражение тебе уже точно не поможет… ты уж прости, но таков этот мир. Так что ты бы поскорее высвободила свои силы и скрылась. Убегать тут некуда – они найдут везде.
Вот тут-то Килла по-настоящему испугалась. Потому что чувствовала, что девушка не врет, что все так и будет. Но она тут же успокоилась под взглядом больших, чуть голубоватых глаз.
-Хорошо. – решилась она.
Чуть прикрыла глаза, расслабилась, представила, что она – природа, сама суть мира, она – жизнь и земля, вода и энергия. Потом аккуратно, не спеша, сплела из мира, из энергии, из природы, из себя, в конце концов, новую реальность – заросли кустов, чуть камышей и пару поломанных, немного притонувших деревьев, подгнилых, высокую траву. Добавила звуков – громкое щебетание болотных пташек и кваканье лягушек, тихое, немного неуверенное. И ни одного человека, никого – только болотце, небольшое, но милое.

Сказать, что Ли была ошарашена, это не сказать ничего. Да, она ожидала нечто подобное, но все же, все же… это восхищало, внушало трепет и радость. Килла сделала все идеально – и непроходимое для машин, и неприметное, не перестаралась с живностью и звуками – таких мест было много вокруг.
Они сидели и ждали, в Килле боролось любопытство и страх. Сначала появился запах и звук. Они были отвратительные, просто ужасные, хотелось бежать куда-нибудь подальше, куда угодно, лишь бы отсюда. Казалось, хуже уже некуда. Но она поняла, что есть, когда увидела их. Они ехали колонной. Килла ни с чем их не смогла бы даже сравнить, она никогда не видела ничего подобного. Она слышала крики деревьев, чувствовала отвратительный запах, она поняла наконец-то, что висит здесь в воздухе постоянно, когда почувствовала этот, намного более сильный запах. Она хотела закрыть глаза, чтоб не видеть этого кошмара, но не могла – сидела и смотрела, как завороженная. Их было три. Одна маленькая, она могла бы при желании ее раздавить, блестящая, на ней играло солнце, ослепляя солнечными зайчиками. Вся непрозрачная, сбоку и спереди можно было увидеть сидящих в ней людей. Такие же невысокие, как и Ли, они были другого пола и неприятнее, с решимостью, злостью и раздражением на лицах, только один из них мог бы быть красивым, если б не маска пренебрежения на лице. Остальные – толстые или просто неприятные, слишком резкие черты лица или маленькие, заплывшие жиром глаза, они были откровенно противны.
Следующие две машины были очень похожи – большие, от них чувствовалась какая-то энергия, но Килла не могла ее понять, она с ней никогда не встречалась. Картина была просто ужасна для нее, она начала постепенно впадать в панику. Но все бы обошлось, если б не случай. Просто случай, но…

Она уже давно здесь жила. Свила это гнездышко еще в начале весны, вывела птенчиков… Она с уверенностью могла сказать, что счастлива. Еду добывать было немного трудно, но она не жаловалась – им хватало, а разбить ее счастье таким пустяком? Она возвращалась, как обычно, в гнездо, с едой для своих деток, думая, как бы трех мушек поделить между четырьмя детками. Но этой проблеме не суждено было найти решение, вернувшись, она застала гнездо перевернутым. Это машина зацепила куст при неаккуратном повороте, птенчики, еще не умеющие летать, выпали из гнезда. Под колеса. Она не смогла видеть их раздавленные тельца на дороге. Да и что ей теперь терять было? Она взлетела повыше и сложила крылья. Как и ее птенчики, видя надвигающиеся колеса, она не увернулась от них, лишь глаза закрыла, чтоб не видеть своего конца.

Это и стало концом. Началом конца. Килла не выдержала, ее охватила паника. Вся ее иллюзия лопнула как мыльный пузырь, открыв проезжающим машинам истинный облик леса и выдав этим себя. Ветер трепал их волосы, заслоняя обзор, серебряные волосы смешивались с коричневыми кудряшками, ветер давал им последние мгновения насладиться свободой, единением. Потому что шансов у них не было – Ли видела, как из дальней машины выпрыгивают один за одним парни в масках с автоматами, как выходит водитель из первой машины и идет открывать дверь своему боссу. Ураган, до того просто трепавший их волосы, набирал обороты, небо стремительно затягивались тучами. Где-то сверкали молнии, гремел гром… Но здесь на это никто не обращал внимания. Они что-то кричали о том, что надо сдаваться, а Килла и Ли не шевелились, взявшись за руки, чувствуя свой конец. Боевики, видимо, сообразив, что им не окажут сопротивление, стали активней, приближались, держа оружие наизготовку. «Что происходит?.. Что у них в руках? Я чувствую опасность, я не могу управлять такой энергией… Гром, молния… Солнца уже не видно, оно не взойдет, не попрощается со мной… Это конец, назад дороги нет, впереди лишь смерть… Паника… Моя?.. Это моя паника?.. Я же никогда не боялась смерти… Считала, что она всегда одинаковая… Не думала, что она может быть такой страшной… Паника… Не позволю! Я не позволю к себе прикоснуться! Паника… Руки трясутся… Нет! Не позволю…» Нужно только сосредоточиться. Пока есть время, есть возможность. Чуть прикрыв глаза, Килла приготовилась к переходу. Но, то ли они что-то заподозрили, то ли это была просто перестраховка, но что-то бухнуло, и она почувствовала, как огонь растекается по ее ноге. Взглянув на нее, она не смогла сказать, что это было – просто в районе икры нога была насквозь прошита чем-то, неизвестным ей. Видимо, это были те дубинки. Кость не повредили – стрелок был очень метким и знал, куда целиться, но из-за боли она уже не смогла сосредоточиться. Ли подскочила и заслонила ее собой. Хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. Прогремел второй выстрел. И одновременно на небе громко бахнул гром, его раскаты заставили вздрогнуть всех, присутствующих на поляне. Наверное, из-за этого стрелок промахнулся. А может, это было предупреждение. В любом случае, в следующее мгновение солдаты одновременно рванули к ним с сетями. Большие капли ударялись об землю, деревья и людей, разбивались, оплакивая трагедию. Килла обессилено прислонилась к дереву – она уже ничего не могла сделать, только безучастно смотреть, как на нее накидывают петли, как связывают руки. Как бьют прикладом Ли и так и оставляют лежать на земли, в грязи, среди бушующей стихии. В душе разливалась апатия, она неспособна была что-либо изменить. Это был ее конец, и она это понимала.
Громовыми раскатами сотряснулось небо, молнии сверкали, ослепляли. Она не любила грозу. Дождь лил, бил всех большими каплями, от ветра гнулись ветки, полоща машины по бокам. Где-то, совсем недалеко, треснул дуб, его могучий ствол упал в молчаливом упреке. Машины наконец-то приняли обратно своих обывателей, заработали моторами, стремясь поскорее выбраться на асфальтированные участки.
Гром гремел, молнии освещали на мгновения совсем темный лес, вода, потоками льющаяся с неба, смывала последствия трагедии, смывала следы. Омывала девушку, лежащую в грязи без сознания, с раскиданными вокруг грязными, мокрыми, растрепанными, почти черными от воды кудрями. С ближайшего дерева сорвалась ветка с листками, упала совсем рядом с ней, накрыв ее своими листьями лицо. Птицу с птенчиками среди этой грозы видно не было…




Она стояла посреди белой палаты, совершенно не понимая, что же она здесь делает, как сюда попала. Последнее, что она запомнила – это удар чем-то по голове. Она провела по тому месту. На руке осталось несколько темных волосинок, слипшихся от крови. Но боли она не чувствовала. Вдруг в комнату кто-то вошел, она уже приготовилась… но девушка, вся в белом, не обратила на нее ни малейшего внимания, прошла совсем близко и вошла в другую дверь на противоположной стороне комнаты. И тут только она заметила, что рука слегка, еле заметно просвечивается, что на ней белая, до пола ночная рубаха, что волосы висят на лице, мешая ей видеть. Девушка неуверенно ступила в сторону двери, в которую вошла медсестра. Она не понимала, что происходит, где она, но стоять не хотела – проявилась часть ее характера, ведь мыслить нормально она пока что еще не могла. Впрочем, все изменилось, как только она переступила порог комнаты, не обратив внимание на двери. Мысли в ее голове метались, пытаясь разложиться по полочкам, восстановить в памяти все, что произошло.
В палате стоял большой, в три человеческих роста, стол. На нем лежала девушка. Она казалась маленькой и беззащитной в этом белом царстве порядка и стерильной чистоты. Она лежала и смотрела ей в глаза. И Ли была не в силах отвести от нее взгляда, хотя и безумно хотела этого, ей было страшно, как никогда в жизни. Не за себя – с ней-то что могло случиться? Она то ли уже, то ли еще призрак. В любом случае, ёё никто не видел, но вот Килла… она вдруг поняла, что все, что она думала, все что говорила ей о ее будущем в случае, если ее поймают, должно свершиться. И это время не за горами, ведь они уже почти закончили все необходимые приготовления: по комнате, просторной и идеально белой, ходили и негромко переговаривались, выполняя свою работу, около дюжины людей в белой. Сейчас они выглядели все одинаково, как будто клоны, даже двигались как один. И никто из них не замечал, что взгляд девушки на столе прикован к одному месту. Она что-то делала, о чем-то размышляла, Ли не могла понять, о чем. Но Килла вдруг, как будто решившись на что-то, протянула руку к ней, ожидая, что Ли возьмет то, что она держит. Ей ничего не оставалось, и она взяла. Что-то мягкое, времени посмотреть внимательнее у не было – она заметила, как заметались люди в комнате, как погасли два месяца в глазах у хрупкой девушке, лежащей на огромной белом столе… последнее, что она увидела, это небольшую посудину, наполненную расправленным серебром волос, таких шикарных волос. Они растекались, превращались в прозрачную жидкость, потом в пар… что с ними случилось, досмотреть Ли не успела, но знала – они не достанутся этому миру, как и сама девушка. она не останется в этой земле, не останется, не останется!


Ливень уже шел на убыль, гром и молнии уже давно прекратились, когда среди грязи что-то зашевелилось. Пробуждение было тяжелым. Открыв глаза, девушка увидела в зажатой ладони прядь серебра. Это были не просто волосы, она это чувствовала, но… сможет ли она принять этот дар, оставленный ей девушкой, которую она знала несколько часов, и все же ставшей для нее самой близкой? Девушка аккуратно встала, и, пошатываясь, пошла куда-то. Она не знала, что ее ждет, что стоит за каждым выбором, она знала лишь то, что выбор ей делать все равно придется, от этого никуда не деться. Выбор всегда делать сложно, тем более назад дороги не будет… она сжала прядь волос, перед глазами встал тот взгляд, ее последний взгляд, в котором отражался лес, деревья-великаны, кристальная вода и три луны, и четвертая, еще не взошедшая.