Синтетик-3. глава 25

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
ПОСАДКА НА ВЕНЕРУ

Наконец наступил долгожданный день, когда «Орион», наконец-то, достиг орбиты Венеры. Планета теперь находилась прямо перед носом корабля, и закрывала собой весь обзор.
Чак Фрэдериксон, пилотировавший в это время космолет, включил тормозные двигатели, и судно замерло в ста тысячах километрах от Венеры.
- Зловещее зрелище, - произнес Чак, кивая головой в сторону богини любви.
Действительно, вид планеты, покрытой густыми облаками, вызывал какой-то суеверный ужас, и опытный пилот на мгновение испытал желание развернуть корабль, и умчаться отсюда подальше. И все же, в глубине души, в нем горела жажда неизведанного. Ему хотелось опуститься в этот туманный мир, чтобы своими глазами рассмотреть его поверхность, ведь кроме них, на Венере побывала всего одна экспедиция, всего несколько человек, которым удалось увидеть этот мир самим, а не рассматривать нечеткие фотографии, полученных при помощи зонда.
- Мы на месте, - тихо произнес Дэвид Тайлер, и Фрэдериксон понял, что тот испытывает не меньший страх и благоговение, чем он сам. – Дамы и господа, мы прибыли на место нашего назначения, и пришло время готовиться к посадке.
Но прежде чем совершить посадку, необходимо было освободиться от контейнера с топливом, который нужно было оставить на орбите. Учитывая невероятную жару этой планеты, цистерна просто бы взорвалась, едва бы она только вошла в атмосферу.
Механикам и синтетикам было приказано заняться отсоединением контейнера от корабля. Эту работу они выполнили быстро и без всяких проблем. Вернувшись на борт, они заняли свои места в креслах, готовясь к посадке.
Капитан включил передатчик.
- Хьюстон, это «Орион». Мы на месте, контейнер с топливом отсоединен, и оставлен на орбите. Мы готовы к посадке, можно приступать?
Дэвид испытывал волнение. Он осознавал всю ответственность наступившего момента. Еще немного, и они окажутся вторыми, кто ступит на поверхность Венеры. Если, конечно же, не подведут системы корабля, не откажут холодильные установки, батареи, да и вообще, мало ли что может случиться в этом мире не предназначенном для человека.
Из динамика послышался ответ:
- «Орион», это Хьюстон, мы рады, что вы сумели благополучно достигнуть Венеры.
Голос принадлежал Геку, что вызвало чувство досады у Тайлера. Потом на экране высветилось изображение лица Главного Компьютера.
- Кто-нибудь из людей есть поблизости? – скривившись, спросил Дэвид.
- Конечно же.
- Передайте ему связь.
Изображение почти мгновенно сменилось. Теперь на экране был Трелони.
- Как самочувствие, капитан?
- Нормально, полагаю, что и весь экипаж чувствует себя неплохо.
- Я рад это слышать. Вы на орбите?
- Да, конечный пункт нашей миссии. Можем садиться.
- Прекрасно, Дэвид. Даем добро. Теперь вам предстоит самый ответственный шаг. Посадка на Венеру – вещь не простая. Сколько искусственных посадочных модулей потерпели аварию, когда пытались высадиться на планету.
Напоминание о неудачах вызвало еще большее беспокойство на душе Тайлера. Но необходимо было быть оптимистом. Если постоянно думать о неудачах, тогда не нужно было даже лететь сюда.
- Вас понял, Хьюстон, начинаем садиться.
Дэвид переключился на интерком.
- Внимание, всем пристегнуть ремни, и приготовиться к входу в атмосферу.
Капитан положил руки на пульт управления, словно собираясь с силами.
- Необходимо закрыть защитными кожухами солнечные батареи, они не выдержат жары, которая царит на планете. Бад, займись этим.
- Понял, - отозвался Рихтер, и проделал на пульте управления необходимую процедуру.
На крыше корабля специальные жаропрочные щиты выдвинулись из своих пазов, и закрыли батареи. Теперь «Орион» мог рассчитывать только на топливо, имевшееся в баках. Когда они войдут в атмосферу, то в дело вступят тепловые генераторы, которые будут для космонавтов основным источником энергии на все то время, что они будут пребывать на Венере. На этой энергии будут работать и холодильные установки корабля, поддерживающие на борту необходимую температуру.
- Батареи убраны, - доложил Рихтер.
Капитан кивнул.
- Запускаем холодильные установки.
Через некоторое время помощник капитана сообщил:
- Холодильные установки запущены.
Все, теперь медлить было нельзя. Пройдет немного времени, и температура на борту корабля сильно понизится.
- Входим в атмосферу.
Последняя фраза относилась к пилоту, и Чак Фрэдериксон начал посадку. «Орион» словно бы погрузился в густой туман, или в дым. Летать в таких погодных условиях было крайне опасно, но на Венере не приходилось ожидать лучшей погоды. К тому же, здесь не приходилось опасаться столкновения с другими воздушными судами.
Облака окутали корабль со всех сторон, и уже не было видно ни верха, ни низа. Фрэдериксон запустил космомагнитный двигатель, и «Орион» теперь парил на манер воздушного шара.
Дэвид не сводил глаз с индикаторов на панели приборов, ожидая в любой момент отказа какой-нибудь из систем.
Внезапно послышался голос Стэна:
- Все системы в норме, и функционируют исправно.
Дэвид совсем забыл о синтетиках, вернее, об их способностях напрямую поддерживать связь с бортовым компьютером. Как ни странно, но воспоминания об этом внесли некоторое успокоение.
Корабль продолжал опускаться. Еще немного, и он вышел из верхних слоев атмосферы, и внизу показалась земля. Тайлер облегченно вздохнул, теперь должно было быть проще – они вышли из облаков, которые состояли преимущественно из паров серной кислоты. Смертельная и крайне разрушительная субстанция, на Земле такую и представить было невозможно.
Бад Рихтер следил за показаниями термометра, опасаясь слишком быстрого повышения температуры. К его облегчению холодильные установки справлялись со своим назначением благополучно.
«Орион» завис в нескольких километрах от поверхности.
- Где будем садиться? – спросил Чак, обращаясь к капитану.
- Нужно выбрать наилучшую площадь. – Дэвид всматривался в горизонт. К счастью поверхность планеты была сильно сглажена, а горные районы занимали не более десяти процентов от ее числа. Садиться можно было практически в любом месте.
- Вон, видишь ту равнину? – спросил Тайлер, указывая вперед.
- Да.
- Садимся там.
- Есть, садиться там. – Без лишних слов Фрэдериксон повел корабль на посадку.
Поверхность Венеры была оранжевого цвета. Было сложно определить, является ли этот цвет естественным, или же это связано с необычной атмосферой планеты. Вопреки вполне логичным предположениям о том, что на Венере из-за постоянных густых, непрозрачных, и никогда не рассеивающихся туч должно быть всегда темно как ночью, на самом деле здесь было не темнее, чем на Земле в сильно пасмурный день.
- Иду на посадку.
Корабль так плавно опустился на поверхность, что экипаж даже не почувствовал толчка. Чак некоторое время продолжал сжимать в руках штурвал, словно был сам не в силах поверить в то, что ему удалось сделать это, затем перевел взгляд на капитана.
- Сели, - сказал он, и на его губах появилась неуверенная улыбка.
Дэвид принужденно рассмеялся.
- Молодец, ты сделал то, что до сих пор удавалось совершить только одному человеку.
Фрэдериксон коротко рассмеялся в ответ, но продолжал оставаться в напряжении.
- Выключай все двигатели, - велел капитан.
Пилот выполнил приказ, и все почувствовали, как на их тела навалилась тяжесть, от которой они уже успели основательно отвыкнуть за последние двенадцать дней, что длился полет.
Лишь только теперь Чак разжал пальцы, и откинулся на спинку кресла.
- Мы на Венере, не могу в это даже поверить.
Дэвид снова включил интерком.
- Дамы и господа, мы совершили посадку на Венеру, полет завершился благополучно. Теперь можете отстегнуть ремни, и покинуть свои места. Бурные овации.
И из пассажирского зала действительно послышались аплодисменты. Сначала жидкие, и тихие, но затем к рукоплесканию добавились крики «ура». Экипаж радовался приземлению по-настоящему, не скрывая своих чувств, словно оно было настоящим чудом, позволившим кораблю избежать катастрофы. Собственно, наверное, так оно и было.
Аплодисменты становились все громче, превращаясь в бурные овации.
- Браво пилоту!
Голос, насколько мог судить Дэвид, принадлежал Гарольду Холлу, и восклицание прозвучало вполне искренне. Холл действительно был благодарен Фрэдериксону за благополучное приземление.
Они радуются так, подумал Тайлер, словно с посадкой закончились все опасности. А настоящие опасности только начинаются. Они прибыли в мир, в котором не может существовать ничто живое, и неизвестно, выдержит ли «Орион» адских условий, царящих на этой ужасной планете.
Капитан посмотрел на показания термометра, который показывал двадцать два градуса по Цельсию. Холодильные установки работали исправно. Пока. Он представил себе, какая нечеловеческая жара царит снаружи, и содрогнулся. А ведь глядя через иллюминатор, вовсе и не скажешь, что на планете такое пекло. Нигде нет ни лавы, ни огненной серы, ничего, что согласно людским представлениям должно быть необходимой атрибутикой ада.
Но они все же были не в аду. Они были в «гостях» у Богини Любви, которая своею жаркой страстью грозила испепелить землян.
- Хьюстон, это «Орион». Посадка прошла успешно, и мы приветствуем вас с поверхности Венеры.
Ответ с далекой Земли был вполне ожидаемый, и такой же стандартный.
- «Орион», это Хьюстон. Рады слышать ваш голос. Вы вторые, кому удалось высадиться на Венеру. Надеемся, экипаж чувствует себя хорошо?
Тайлер подумал о том, что голос с далекой Земли звучал слишком уж бездушно. Словно говорящий был совсем не рад благополучной посадке корабля. Чушь, попытался отогнать от себя эту неприятную мысль Дэвид. Не может этого быть. Экспедиция обошлась во много миллиардов долларов, не может правительство быть равнодушно к судьбе затраченных средств.
- Состояние экипажа нормальное, мы готовы приступить к выполнению программы.
Фрэдериксон, сидевший, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Как раз для него программа закончилась. Пока не придется покидать эту планету, он и второй пилот могут отдыхать.
Дэвид снова включил интерком.
- Итак, мы все прибыли на Венеру. Это уютная планета, где все мы можем неплохо загореть, и даже поджариться. Температура за бортом четыреста градусов выше нуля, и есть вероятность того, что она станет еще выше. Так что простуды нам бояться не приходится.
Тайлер и сам не знал, что вдруг на него нашло. Он говорил с юмором, хотя в его душе не было ни малейшего желания шутить. Ему было совсем не весело, но слова сами слетали с его языка.
И все-таки полное отсутствие гравитации в течение двенадцати дней подействовало на него. Он чувствовал себя так, словно все его тело наполнилось свинцом. Между тем, как сила тяжести на Венере не превышала земную.
Капитан снова посмотрел за окно. Согласно календарю сейчас здесь было раннее утро. Однако следует учитывать тот факт, что сутки на Венере равняются ста семнадцати земным суткам. Из этого следовало, что те тридцать земных дней, которые они должны были пробыть на этой планете, составили бы примерно половину местного светового дня. Вот такой вот факт.
В салоне слышались возня и голоса; экипаж покидал свои места, и, судя по всему, все чувствовали то же самое, что испытывал и Дэвид. Возвращение веса казалось перегрузкой.
Ким Баркли примкнула к иллюминатору, и словно в ответ на мысли своего капитана, сказала:
- Долгота дня, насколько я понимаю, составляет около ста двадцати земных суток, и день здесь всегда равен ночи, благодаря особому наклону оси планеты.
- Если быть точным, то день и ночь длятся по пятьдесят восемь земных суток, - сказал за спиной Ким Бифф Платтер. – Одним словом, два месяца длится день, и столько же ночь.
Ким представила эту цифру, и невольно присвистнула.
- Немало. А за два месяца дня, наверное, сильно захочется спать. Но и спать здесь тоже придется два месяца. Прямо как медведи зимой. Не слишком-то привычные условия.
Она призадумалась.
- Интересно, а за один венерианский день я постарею на сутки или на сто двадцать дней?
В салоне раздался дружный смех; космонавты оценили шутку геолога.
- А тридцать дней, которые мы должны провести здесь, это какие дни, земные или местные? Или же имеется в виду тридцать световых дней, которые составляют пятнадцать венерианских суток?
Но Ким больше уже никто не отвечал, все были заняты своими думами. Кристина смотрела в иллюминатор, и была заворожена открывшимся перед ней зрелищем. Она впервые видела Венеру своими глазами, и зрелище было грандиозным. Никакая фотография, никакая видеосъемка, не могли даже сравниться с этим. Они были не в состоянии передать всего великолепия и, одновременно, уныния, открывшегося перед женщиной пейзажа. Голая и выжженная пустыня, в которой не было песка, и ни капли воды. Даже если и допустить, что когда-то в глубокой древности здесь и существовала вода, то она давно испарилась, и сейчас парила в воздухе, растворенная в ничтожном количестве.
Впрочем, Кристина не верила в то, что на Венере когда-либо была вода. По ее мнению, это было крайне ненаучно. Венера расположена слишком близко к солнцу, и вода в ней испарилась бы еще в первые мгновения существования планеты.
- Температура за бортом поднимается, - сказал Рихтер, наблюдавший за приборами.
- Сильно? – спросил Дэвид, чувствуя легкую тревогу, и обеспокоенный этим фактом.
- Нет. Очень медленно, но растет. Уже перевалило за четыреста градусов.
Кристина, услышавшая это, впервые всерьез засомневалась в том, что планете вообще удастся насадить жизнь, будь она хоть углеродная, хоть кремневая. Одно дело, лабораторные условия, а совсем другое – целая планета, с невозможными условиями.