Без слов

Пояснение
Приветствую всякого случайного и нарочного читателя данного текста. Здесь представлена лишь малая часть моего исследования, вполне поверхностная, но дающая понимание для широких масс. Информация изложенная в этом тексте не обладает никакой степенью секретности и предназначена для его оценки рядовым обывателем, дабы удостовериться в том, стоит ли продолжать исследования в данной области или нет.
Я не стану вдаваться в подробности о роде своей деятельности и моей профессиональной спецификации. Допустим что я учёный в неопределённой области, это не имеет особого значения и я не хотел бы перегружать вас лишней информацией. Текст который вам, при условии вашего интереса, предстоит прочесть, являет собой, по большей части, рассказ некоего лица имевшего непосредственное участие в эксперименте. По определенным обстоятельствам, рассказ этот будет выглядеть в форме отчёта о серии гипнотических сеансов с вышеупомянутым лицом. Это не вольная фантазия, т. к. изложенное повествование в действительности является показаниями человека подвергшегося гипнотическому воздействию. Хочу вас заверить, что ни одно слово в показаниях подопытного не было искажено или заменено. Все сеансы были записаны в аудио формате и затем приобрели текстовое воплощение, по средством подробного рукописного конспектирования и компьютера.
Сеанс первый
Здрасти. Меня зовут Егор, но пожалуйста никогда не обращайтесь ко мне так. Мне больше приятно когда меня называют Мох, моя фамилия Мохов и я всех прошу обращаться ко мне именно так, потому что терпеть не могу своё имя. Оно всегда ассоциировалось у меня с йогуртом или чем-то в этом роде, чем-то склизким, сладким и омерзительным. Я не знаю зачем я всё это рассказываю, но никак не могу остановиться. Вообще-то я хотел рассказать об одной своей идее и человеке который помог мне осуществить её.
Этого человека зовут Макар Ельчин (ударение обязательно на последнем слоге, ошибка грозит катастрофой). Мы познакомились в университете, не понятно по какой причине, нашли общий язык и стали хорошими друзьями. Дело в том, что я всегда был мечтателем и фантазёром, но не в хорошем смысле, а просто ничего не хотел делать и только витал в своих грёзах и праздно философствовал всё время, сколько себя помню. Макар был полной противоположностью, почти во всём кроме того, что также любил напрягать мозг и придумывать всякие невероятные вещи. Разница между нами была в том, что я лишь сотрясал воздух на посиделках с друзьями, а он стремился каждую свою мысль воплотить в жизнь. И очень часто ему это удавалось. Универ мы заканчивали по разному. Он, разумеется, стал золотым медалистом, ну а я, после нескольких попыток бросить, с горем пополам, как-то домучил и выпустился.
После выпуска Макар чуть-ли не мгновенно устроился на работу, которая мне никогда бы и не приснилась. Я учился на экономическом факультете, только потому что не знал куда податься, а в то время большая часть моих сверстников поступала именно туда и я решил, что последовать их примеру будет лучшим вариантом. Если нет определённой цели и стратегии в жизни, то лучше, плыть по течению в общем косяке и не выпендриваться, такая у меня суровая волевая политика. Или просто это было нормальным для всех, и родителей и друзей, стандартная профессия, и никто не станет смеяться или попрекать меня в таком выборе.
Макар же знал кем хочет стать, наверное, с яслей. Он всегда хотел быть учёным и, мне кажется, ему не было важно в какой сфере, этот образ он считал для себя эталонным, по крайней мере, в моих глазах, всё обстояло именно так. Я толком и не понял в какой области он работает. Это было для меня слишком сложно, а такие сложные вещи никогда не допускались в моё сознание, как бесполезный мусор. Но что было для меня ненужным сделало из Макара успешного молодого учёного, может он был даже профессором, я не вдавался в подробности, по вышеперечисленным причинам.
Как я уже сказал Макар стал учёным и если вы сделаете пару попыток, то сможете легко угадать кем стал я. Я устроился работать в один небольшой магазин DVD, MP3 дисков. Взяли меня потому что я был заядлым киноманом и любил слушать музыку. Но ни в том ни в другом, по большому счёту, я тоже не разбирался. Работа была не пыльная, посетителей было не так уж много и денег соответственно. Поэтому родители мои не выдержали и потребовали, чтобы я съехал на съемную квартиру, они согласились оплатить первые два месяца моего проживания. Как мне было разъяснено, это сделано мне во благо, чтобы дать стимул искать нормальную работу по профессии и «становиться на ноги». Я уже сказал почему поступил на факультет экономики, но забыл упомянуть, что в первые годы моего обучения я мало что понимал и спасали меня на экзаменах лишь хорошие отношения с одногрупниками. Где-то с третьего курса я уже до тошноты ненавидел свою специальность и мечтал смыться любым способом из этой жуткой тюрьмы для умных и целеустремлённых в страну счастливых дураков.
Внешняя моя жизнь была до смешного простой и серой. Спасало меня только моё пристрастие к размышлениям о «высоком». Наверное по этой причине и Макар продолжал дружить со мной, ему было очень приятно при наших встречах просто так посидеть, попить пивка и поговорить о «пустом» как он это называл. Он же был человеком дела и постоянно был занят решением реальных вопросов, всегда сосредоточен и собран, а когда мы встречались, он мог выключить голову под моё милое и бессмысленное чириканье. Наверное, во время наших посиделок Макар представлял себя лежащим в гамаке, на даче, вдали от городских забот, слушая музыку леса и птиц, которая помогала ему расслабить свой вечно раскалённый гениальный мозг. Может показаться, что я говорю так из зависти, конечно возможно и так на подсознательном уровне, но я всегда очень уважал Макара и ценил нашу дружбу. И после моего позорного изгнания из родительского дома, я попросился на проживание к Макару. Это сулило ему невероятный комфорт и прекрасную атмосферу в доме, потому что я не умел готовить, ненавидел убираться в квартире и много пил и курил. Сам не пойму, что у него перемкнуло в голове и за что он решил так себя наказать, но Макар, не смотря ни на что, всё-таки согласился. Для меня это было большое счастье и праздник, а каково было ему я и представить не могу. Он особо не выражал своих эмоций, почти никогда не кричал и не злился.
В наших отношениях произошла одна большая перемена, ведь теперь те редкие и потому такие сладкие встречи со мной, для Макара стали каждодневной процедурой. По началу он особо не прислушивался к моим словам, как делал это обычно, но по прошествии времени Макар начал слушать всё с большим вниманием. Делал он это по двум причинам, во-первых терпеть не мог тратить время попусту и пытался выудить хоть что-то полезнное в моём словесном недержании, а во-вторых, как мне кажется, он относился ко мне снисходительно, но очень тепло, потому и боялся обидеть меня и не никак не мог заткнуть. Меня жутко вдохновляло его усиливающееся внимание к моим размышлениям, ведь в моих глазах он был весьма авторитетным лицом.
Чаще всего в своих монологах я говорил о «проблеме слов», как я это называл. Было огромное количество примеров того, что слова мешали мне выразить свои чувства в том же виде, как они рождались в моей душе или сознании, или где там они ещё могут рождаться. Помню один раз я спорил с девушкой пол часа о музыке и наших пристрастиях и в конце концов оказалось, что мы оба называли музыкой совершенно разные вещи, она говорила о песнях, а я имел в виду именно музыку, как таковую, лишённую слов. Я грезил о том, как было бы прекрасно, если бы стало возможным передавать свои чувства без таких ненадёжных посредников, как слова. Они сковывали, высушивали и просто губили истинное чувство, которое было причиной их рождения. Я видел мир, в котором не будет пустых споров, вражды и дискриминации, потому что выражение «почувствовать себя в чужой шкуре» стало бы не метафорой, а одним из способов общения и взаимодействия людей. Если человек чувствует всё также, как и его ближний, то это уже не просто диалог, это родственная связь.
Слово для меня является консервантом, который примешивают к чистому чувству, чтобы оно дольше сохранялось. Беззащитное невинное чувство стремится выйти из тела и показать миру всю свою красоту и только оно подходит к самому краю сознания, как его прошибает паралич слова и всем окружающим видно, лишь трупообразное жуткое нечто. Конечно великие литературные умы вскипели бы и окатили меня самой отборной бранью, за такие мысли, но я думаю, если бы у них была способность передавать свои тонкие, уникальные и почти не ощутимые для простого смертного чувства, на прямую без всяких жалких слов, то они бы сменили гнев на милость. Хотя кто знает, за других я не могу решать, ведь у самого-то мозгов с гулькин носик, но сердце у меня такое же как у них и может весь широчайший спектр я не могу охватить, но какие-то чувства я всё-таки испытываю. Моё воображение захватывала потрясающая картина. Рок-концерт, где все люди обладают этой чудесной способностью, включая музыкантов выступающих на сцене. Это же самый настоящий рай! Одни чувства помноженные на другие, зрители чувствуют шквал ощущений и переживаний исполнителя, а выступающий может пропустить сквозь себя всю любовь и восторг направленные в его сторону, от такого зрелища может случится сердечный приступ. Наверное не всякое сердце способно выдержать такой ураган чувств. Конечно же вслед за этой картиной возникают и другие — калеки, жертвы террористических актов, смертельно больные и прочие несчастные, хранящие в себе лишь боль и печаль. Но я же просто фантазирую, так что в таких масштабах я пока не заинтересован развивать мысль.
Сеанс второй
В определённый момент, для Макара, с его крайне своеобразным складом ума, все эти рассуждения стали не просто кухонной болтовнёй к пиву, а чёткой целью. Если б не Макар, я так бы и кукарекал в пустую, не предпринимая ни единой попытки хоть чуть приблизиться к своей мечте. Но судьба была ко мне благосклонна и послала мне такого замечательного друга и ангела спасителя в одном лице.
Однажды Макар предложил мне попробовать воплотить мои фантазии в жизнь, я сначала даже обиделся подумав, что он так стебётся надо мной. Но когда он повторно высказал своё намерение с тем выражением лица, какое у него бывает в рабочих процессах, я расхохотался от радости и тут же побежал к магнитофону чтобы включить «Макарену», я начал танцевать и подпевать, схватил Макара за руки и начал кружится и кричать «Ма-ка-ре-на!» Он был смущен, но улыбался и смеялся со мной и совсем не удивился моему поведению, ведь я часто называл его Макарена, когда он меня чем-либо радовал. Обычно эта моя традиция с песней и ритуальным танцем, его раздражала, но в этот раз он был рад не меньше, чем я сам. Радость моя была абсолютной и даже капли сомнения в том, что гениальный Макар не сможет воплотить замысел, у меня не было.
Конечно же подопытного искать не пришлось. Не трудно догадаться, что меня ничего не держало в реальном мире. Работа моя, никаких денег мне не приносила и личная жизнь отсутствовала. Я сразу вызвался добровольцем, но спокойная реакция Макара, немного напугала меня, т. е. Лицо его было таким, словно это сам собой разумеющийся факт и без моего желания. Но я же действительно хотел этого больше всего на свете. Мне осточертели серые бесполезные будни и я доверял Макару на все сто, даже если ничего у нас не получится, меня всё равно распирало от одной мысли о том, что Макар решил взяться за мою идею.
Детали процесса меня совсем не волновали и я совсем не заходил в его кабинет. Как-то туго у меня с любопытством. Мне хотелось одного — поскорее обзавестись этим небесным даром. Если бы Макар, в один день вышел бы из комнаты с кривой палкой в руке, шмякнул бы меня по голове, крикнув какую-то абракадабру и я бы получил желаемое, то и этот вариант вполне меня устраивает. Средства которыми Макар достигнет результата мне абсолютно безразличны, главное чтобы это чудо стало моим.
В процессе раздумий над воплощением проекта, Макар понял, что для объективного исследования и эксперимента требуется ещё один человек, потому что мало-ли какой я псих и всё ли со мной в порядке. Но это я так думал, а Макару непременно потребовалась девушка. Мол если у нас будет подопытный другого пола, то исследование будет гораздо шире и результативнее. И пока он был занят разработкой всего проекта и прочими серьёзными делами, мне был поручен сущий пустяк — найти эту девушку.
Сеанс третий
Поскольку я тот кто я есть и жизнь моя складывалась соответствующим образом, то кандидатур на роль второго подопытного кролика было не много. А после непродолжительного раздумья, я понял, что могу рассчитывать, лишь на одну девушку, хотя как можно вообще предположить, что есть второй такой же чудик, который согласится на такое. Как бы то ни было, девушка на примете была только одна. Имя у неё было и смех и слезы, точнее не имя, а фамилия. Я слышал что есть забавные фамилии, но сам никогда не был знаком с их носителями. И только одна Светлана порадовала меня когда сказала, что её фамилия Застрелина. Светлана как и я не очень любила своё имя, точнее она не любила его общепринятую форму — Света. Когда её так завывали, она раздражалась до умопомрачения и это не ради красного словца, ей действительно сносило крышу и последствия могли быть самыми тяжкими. Однажды, ещё в школе, одна отличница с первой парты, передавая тетрадки сказала «передайте Свете» и наша пришибленная дюймовочка, молча вышла из-за парты, подошла к бедняжке и с каменным лицом проткнула её ладонь ручкой так что достала до столешницы. Не вынимая ручки, она процарапала что-то на парте. Девочка в слезах вырвала руку и весь класс уставился на забрызганную парту, на которой значилось коротко и ясно «Лана». Да, такое имя нравилось Светлане гораздо больше, потому что это уже была не банальная и потасканная «Света», а прекрасная и грациозная Лана. Меня всегда поражало, что Лана никогда не обижалась на передразнивание её фамилии и шутки на эту тему. Парадокс, но тут уж ничего не поделаешь.
Страшную историю про девочку она рассказала мне сама, когда мы познакомились, предваряя тем самым мои ошибки в общении с ней. Первый раз я увидел её на каком-то убогом концерте от университета. Зрелище это проходило в задрипанном ДК нашего города и никому не было интересно, по крайней мере из моих сверстников. Просидев меньше получаса, я не выдержал и вышел из зала. В коридоре бесцельно прогуливалась девочка-задохлик, худющаяя и очень коротенькая. Косуха или что-то в этом роде на её плечах и выражение лица, намекнули мне, что это свой человек. Не помню как, но мы быстро нашли общий язык. Так быстро, что в тот же вечер поехали к ней на квартиру и радовались там в одиночестве, пусть не очень долго, но всё же порадовались как минимум два раза. И конечно же страшно напились. После этого был продолжительный период «телефонных исповедей». Она сказала что мы сделали всё наоборот и теперь она будет выдерживать большую паузу, чтобы ненароком не увидеться и не повторить такую же ошибку. Не знаю почему она выбрала меня на роль благородного рыцаря, который будет дожидаться её руки до скончания времён, тем более что она, как мне потом говорили многие, с этими же многими на совершала столько ошибок, сколько даже представить приличной девушке невозможно.
«Телефонные исповеди» заключались в полном жизнеописании Ланы и её похождениях. В буквальном смысле, она рассказывала мне про всех своих парней в самых ярких подробностях. Лана была совсем не глупой девушкой, и сколько книг она прочитала, я не осилил бы даже имея в запасе два мозга. Конечно же, если такие мозги, как мои расклонировать на целый гектар и подключить к одной голове, то и тогда толку никакого не будет, разве что смог бы разгадывать японские кроссворды. В общем, как мне показалось, умственные способности Ланы не уступали и Макару, а он для меня был самым настоящим Энштейном. Но, при всем этом, мне выпадало слышать только про её гулянки и сексуальные подвиги. В один из таких вечеров, она всхлипывая в трубку рассказала мне об одном человеке. С самого начала разговора, я почувствовал, что это был не простой парень для неё. Хотя это был даже не парень, а взрослый мужик. В одной из богемных тусовок, где собирались всяческие недо-художники, недо-писатели и недо-музыканты, она познакомилась с Казимиром.
Он так и представился, правда фамилия не совсем совпала, не Малевич, а Щетинин. Ну и конечно же, как потом выяснилось был наш Казимир обычным Колей, но как он сам выражался, его статус и масштаб личности, не могло уместить такое простое имя. Вроде бы ничего такого в нём не было, просто он имел много разных хобби. Иногда рисовал, иногда писал стихи, даже музицировать пытался, но слабостью его и настоящей страстью была резьба по дереву. По мнению Ланы, это единственное успешное из всех занятий, за которые он брался. Но в последствии он проявился совсем иначе. Казимир подсадил Лану на наркотики. Сначала травка, потом таблеточки ну и конечно же высшая школа — иглоукалывание. Она видела в нём мудрого старца, учителя может даже отца и поэтому верила каждому его слову и подчинялась во всём. Такое бывает даже с волевыми людьми, кем Лана являлась в полной мере. Жуткое наваждение овладело её свободным разумом и сердцем. Но к счастью в один прекрасный день, художника Казимира банально повязали. У него имелась целая подпольная школа молодых «талантов», где он был настоящим гуру. И в этой школе он совместно со своими учениками изучал воздействие наркотических веществ на сознание свободного ума творца. И пока художник Казимир рьяно высвобождал все творческие потенциалы своих студентов, его самого лишили свободы, но на вполне законных основаниях. Лана была так подвержена влиянию Казимира, что даже будучи в тюрьме он не отпускал её. Бедняжка постоянно носила ему передачи, различные письменные или устные послания от его близких и тому подобное. Чтобы вызволить Лану из этого зомбо-рабства, лучшая подруга предложила ей поехать в Индию на пару недель. С горем пополам и после долгих уговоров, Лана согласилась, но только после того как нашла человека, который стал бы выполнять её курьерские обязанности, на время поездки. Подруга оказалась ещё той подругой и оставила её в Индии без средств к существованию. Она посчитала, что только таким способом Лана сможет исцелиться от своего наваждения. Если бы она оставила ей деньги, то Лана непременно вернулась домой к своему хозяину. К счастью судьба оказалась благосклонна к Светлане и свела её с такими же увлечёнными искателями себя и фантазёрами. В Индии нашего брата полным полно, в молодёжной среде сейчас очень модно искать «просветление», а Индия в этой сфере самый раскрученный бренд. Примерно через год Лана вернулась обратно, с абсолютно чистой головой, без каким-либо пристрастий и сердечных якорей. Как бабушка отшептала.
Конечно в наших телефонных беседах всплывала ещё масса любопытных субъектов, многие из которых пугали и восхищали меня гораздо больше чем Казимир, но только о нём Лана говорила очень своеобразно и с особенным чувством. Наш телефонный роман продлился около месяца, после чего Лана назначила свидание. Я чувствовал себя, словно улитка, наконец-таки добравшаяся на вершину Фудзи с двумя красными флажками на своих антеннках. Встретились мы в самом романтическом месте, какое можно представить, в Макдональдсе. Как только увидела, Лана сразу крепко поцеловала меня. Такое начало и порадовало и подбодрило. Но после поцелуя она сразу выпалила, что родители отправляют её в Америку на обучение. Лана никогда не хотела уезжать не то что из страны, а даже из нашего города. Она была твёрдо убеждена, что от перемены местности ничего не меняется, видимо поездка в Индию забылась так же как и плохие воспоминания о Казимире. Но как бы она не любила место, в котором жила всю жизнь, Лана не хотела упускать возможности попутешествовать. Перспектива обучения, её совсем не прельщала, но с её способностями, Лана могла путешествовать и обучаться экстерном одновременно, постоянно переезжая с места на место в поисках новых впечатлений. Так в итоге и произошло. Об этом я узнал из единственной открытки, отправленной Ланой. На этом и закончились все наши отношения, если кто-то смог бы назвать эту нелепицу отношениями.
Но не смотря ни на что, я не хотел думать ни о каких кандидатурах, кроме Ланы. Из её контактов у меня остался только номер телефона. Пораздумав ещё пару дней и окончательно убедившись, что другие девушки никак не подойдут для наших с Макаром целей, я всё-таки позвонил. Оказалось, что там поселился какой-то алкаш, который машинально ответил, что никаких лам у него в квартире нет. Вариантов не было и я позвонил ещё раз, храня бессмысленную надежду. Когда я назвал полное имя и фамилию Ланы, он резко сменил тон и с гордостью представился её дядей. Он рассказал, что родители Ланы, три года назад, переехали в Америку на постоянное жительство, а «Светка» вернулась неделю назад, но со дня приезда он её не видел. Судя по тому, что дядя не жаловался на колотые раны, Лана позволяла ему себя так называть. Мы говорили ещё пол часа, пока я окончательно не убедился, что дядя записал мой телефон и повесил на «самое видное место». Спустя три дня грызения ногтей и стучания зубами, я дождался звонка. «Мох, это ты!» услышал я в ответ на своё тревожное «Алло».
Сеанс четвертый
На сей раз встреча была назначена (сами понимаете кем), как ни странно, но не в Макдональдсе. Хотя могу сказать, что место по своей романтичности никак ему не уступало. Оказалось что это какой-то рокерский бар. Вывеска была сделана так, что любому прохожему сразу становилось ясно: «туда лучше не ходить». Огромные железные рога держали на себе три скреплённые буквы «БАР», пронзая надпись в двух местах и к отверстиям подрисованы извилистые трещины, дабы градус брутальности был предельным. Как выяснилось, все так и называли этот бар, «Рога» или «Рожки» - милый дамский вариант, именно так Лана и обозначила место нашего рандеву. Я всегда на дух не переносил такие места. Казалось бы все люди родные, не слушающие попсу и хип-хап грёбанный, но с другой стороны, не такие уж и родные. Патлатые и бородатые шаблоны в косухах и их вамп-леди — ну слишком уж затасканы эти персонажи. Но, возможно, лучше обладать хоть шаблонной внешностью, чем не иметь её вообще, как в моём случае. Хотя мне всегда нравилось представлять себя в роли простого пассажира, безликого, в одежде которого ничего не цепляло бы глаза дольше чем на пару секунд.
Разумеется обстановка, царившая в этом мрачном уголке, мне не позволяла рассказать то для чего я искал Лану и выпросил встречу с ней. Поэтому я решил прибегнуть к плану Б, родившемуся абсолютно мгновенно, как только я перешёл порог «Рожек». Я попытаюсь повторить вечер нашего знакомства, пусть не один в один, главное, чтобы завершение было таким же. Для этого нам необходимо было изрядно напиться, а так как весь антураж только к тому и подталкивал, то напились мы очень легко и непринуждённо. Под жуткий рёв волосатых викингов со сцены я глотал рюмку за рюмкой и следил, чтобы Лана от меня не отставала. Спустя несколько литров я уговорил Лану выйти на воздух и прогуляться под звёздами. Конечно же к тому моменту, тормоза у меня отрубились напрочь и, как только мы вышли, я сразу полез целоваться, получив за это мгновенный, но вполне деликатный пинок в пах. Лана расхохоталась и побежала куда-то по тёмной улице. Я немного отойдя, поспешил следом, радостно крича на бегу «Застрелина! Светлана Застрелина!», но она бежала слишком быстро. Случайный прохожий побелел, услышав мои крики и поторопился скрыться в ближайшей подворотне. А я всё бежал и выкрикивал её имя, но вдруг что-то попалось под ноги и я рухнул на мокрую и грязную землю. Я перевернулся на спину хохоча, будто это была не земля а мягкий батут, и стал созерцать редкие звезды на небе. «Мох, ты чего там?» послышалось где-то вдалеке, я быстро перевернулся и опёрся на руку, приняв позу лежащего на диване. В моём состоянии, стремительно изменяющийся цвет одежды, меня совсем не волновал. Я достал помятую пачку сигарет и прикурил, всё ещё отказываясь признавать, что я лежу совсем не на диване, а на холодной земле. «Ой-ой-ой! Дай мне тоже покурить!» послышалось от туда же, но последние слова уже звучали гораздо громче, потому что Лана успела вернуться пока кричала. Она беззаботно плюхнулась рядом на мой уютный диван и закурила. Затянувшись несколько раз, я достал телефон и вызвал такси, предупредив водителя, чтобы он был внимателен подъезжая, ведь он рискует задавить своих потенциальных клиентов.
Когда мы оказались дома, всё случилось мгновенно и автоматически. Мы оба быстро прикинули, что бежать в спальную не только не хочется, но и не стоит из-за наших вымазанных вещей, и всё свершилось прямо на полу в прихожей. Только после того как мы оба кончили, я заметил что половина меня лежит в квартире, а вторая, улыбаясь во весь рот устроилась в общем коридоре подъезда. Судя по всему мы не очень шумели, ведь никто, воспользовавшись ситуацией не обрушил на мою голову ботинок справедливости или швабру правосудия. Я быстренько встал и затворил дверь, под звонкий и не умолкающих смех Ланы, даже не думавшей одеваться или хотя бы скрестить ноги, видимо, все жители дома и их мнение ей были абсолютно безразличны. Позже она рассказала, что эта квартира одной её подруги и она была там все пару раз. В тёмном и задымлённом зале «Рожек» я не смог рассмотреть лица Ланы, но теперь, когда она смеялась я увидел её во подробностях. И то что я видел радовало и восхищало меня. Она очень сильно изменилась. Теперь её никак нельзя было назвать девочкой-задохликом, теперь это была настоящая женщина обладающая прекрасным белоснежным телом. Женщину, именно женщину, а не девушку, в ней выдавал взгляд. Поразительное сочетание глупого и беззаботного смеха и таких серьёзных, казалось бы, хранящих древнюю мудрость глаз. Может мудрость в них не была древней, но она явно присутствовала. В отличие от меня, образ жизни Ланы, никак не отразился на её лице и коже, словно в ней был маленький заводик, перерабатывающий спирт и табак в целебные нектары и бальзамы. Лицом она походила на инопланетянина, огромные глаза серебристого цвета властвовали на нём не давая шанса ничему другому. Тонкие розовые губы и не менее тонкий носик скромными и незатейливыми штрихами дополняли её глаза, чтобы никто не мог заподозрить её неземного происхождения. Я очень испугался своей восторженности и как только понял какое у меня должно быть выражение лица, сразу отвернулся и пошёл в ванную. Я боялся, если Лана решит что я втюрился, то она сразу потеряет ко мне интерес. Да и для нашего с Макаром проекта, подобные любовные фортели были бы совсем не кстати. Немного поразмыслив я открыл дверь ванной и был готов выложить разом всю нашу затею Лане. Она уже сидела на кухне и пила пиво. Это просто девушка моей убогой мечты. Никогда не понимал людей, которые напиваются где-то, потом возвращаются домой и пьют чай, чтобы придти в себя и взбодриться или даже не знаю зачем они его пьют. Когда я пью, я хочу только одного, чтобы веселье продолжалось бесконечно и только когда организм решает и сам вырубает все системы, тогда заканчивается и веселье. Да, я определённо, лучший кандидат на роль подопытной крысы. Но с другой стороны, я никому ничем не обязан.
Когда я собирался на наше свидание я представлял заумный (насколько это мне под силу) и серьёзный разговор о нашем замысле, а вышло гораздо лучше. Мы попивали пивко и я рассказывал Лане свои идеи, как анекдоты. Это сравнение вполне уместно, ведь Лана смеялась без остановки. Когда начало светать я размазано закончил, подсаживаясь всё ближе к Лане. К тому времени мне самому наскучили все эти байки и я почти забыл, что за дело решил взяться сам Макар и теперь это совсем не байки, а научный эксперимент. Хмель не отпускал меня и хотелось только одного. Но Лана вдруг резко оборвала свои смешки и серьёзно сказала «Я в деле, бро» и потом закатилась смехом так, что упала на пол и это ещё больше рассмешило её. Там же, на полу она и уснула. Я знал что для Ланы не впервой засыпать таким образом и не стал её оттаскивать к кровати. Вместо этого, сам не знаю зачем, включил джентльмена и отправился домой.
Весь день и всю следующую ночь я проспал. Наверное, мой пассивный, домашний организм не привык к таким нагрузкам и решил хорошо зарядиться на случай возможных рецидивов. На следующий день я проснулся бодрым и готовым к любым аферам и экспериментам, но Макар был на работе, а позвонить Лане я не решался. Чтобы убить время до возвращения Макара, я решил сходить в магазин дисков, и навестить своего сменщика. Как два профессиональных продавца DVD, мы провели восемь часов изучая ассортимент магазина, по средством DVD-проигрывателя и крохотного телевизора.
Макар позвонил в седьмом часу. Когда я вернулся домой, то с порога начал расписывать ему все приключения с Ланой, конечно вырезав все что касалось плотских радостей. Я боялся, что Макар откажется работать над проектом, если я так безответственно буду себя вести. Так что рассказ мой состоял из посиделок в баре и долгого объяснения нашего замысла в квартире у подруги Ланы. Может Макар что-то и заподозрил, но не подал виду, ему же всё это было безразлично. В плане девушек, Макар никогда не заморачивался, у него голова и без того была забита под завязку всяческими полезными мыслями. Он просто решил для себя один раз, что как встретиться Она самая, так и будет любить её, а выискивать эту единственную у него не было ни времени, ни желания. Да и где это видано, чтобы уважаемый, пусть и молодой учёный прыгал по кустам в поисках юбочек и блузочек с аппетитным наполнителем, как всякие недо-экономисты.
Если признаться честно, я не рассчитывал на звонок Ланы, уж слишком бойко она хохотала над моими россказнями. Но к моему величайшему удивлению и радости, поздно ночью, она позвонила. Макар сказал, что возьмёт свою основную работу на дом, чтобы они смогли познакомиться и всё обсудить.
Я проснулся под приятное шкворчание яичницы и свист закипающего чайника. Макар ваял трапезу и разговаривал с Ланой. Мне стало немного не по себе, что она так легко нашла с ним общий язык и даже не попыталась разбудить меня, ведь я их единственное связующее звено. Когда Лана увидела меня, то сразу подскочила и побежала ко мне, но я напряг глаза так, что они чуть не вывалились, пытаясь телепатически перед ей, что Макар не в курсе. Она словно поймала мой сигнал, но не остановилась, а на всем скаку треснула меня ладошкой по лбу и крикнула «ДОБРОЕ УТРО ЛЕШИЙ!», «Я Мох, а не леший» проворчал я потирая лоб, но только для виду. Я был благодарен Лане за такую хорошую командную игру.
Лана не разбирала информацию на полезную и бесполезную, как делал я и поэтому она первая узнала, что у Макара работа над проектом уже идёт полным ходом. И это были не просто разработки стратегии и теоретизирование. Макар уже начал конструировать свой аппарат или что-то в этом роде, мне, как и прежде, все эти подробности были не интересны.

Так мы и стали жить вместе, Макар был не только не против, он сам предложил Лане переехать к нам. Когда я поинтересовался, с какой целью он позвал Лану ещё до начала эксперимента, Макар ехидно прошипел «Все кролики должны быть в лаборатории» и вид у него был как у киношного злобного учёного, он даже немного сгорбился, когда говорил, чтобы образ читался ещё четче. Макар точно понял, что между нами с Ланой, иначе зачем он сказал «кролики», он мог сказать крысы или мышки. И ещё он произнёс это «кролики» так, что все сомнения отпали разом. Ну, и раз уж всё стало явным, я не хотел лишать себя чудесных радостей с Ланой и мы стали жить как пара в одной комнате, а Макар в своей. Я не ревновал Макара к Лане, ведь она, не смотря на свой блестящий ум, была слишком вульгарна и развязна для него. Макару нужна была девушка, буквально сошедшая со страниц наших классиков, хрупкая как тростинка с робким взглядом и постоянно прибывающая в предобморочном состоянии. У каждого своя мечта и я был счастлив, что моя, каждое утро просыпалась рядом со мной. Я и думать не хотел, как в действительности Лана относится ко мне. Опасаясь этих жутких мысленных дебрей, я всегда обходил их стороной.
Мы проводили время вместе очень весело и без всяких экспериментов. Хотя единственным, кто действительно работал над нашей затеей был конечно же Макар. Я уверен, что Лана могла во многом помочь ему, но она почему-то этого не делала. Лана избегала всего связанного с активной умственной деятельностью, как птица, умеющая летать, но ей наскучила эта природная способность и она намеренно передвигается только пешком. Да и вообще, Лана была человеком более духовной направленности и всё материальное её мало заботило. Когда ей нужны были деньги, она просто делала что-то по «фриленсу» для зарубежных знакомых, и после одного такого заказа, денег хватало на долго. Поэтому я не ревновал Лану к Макару, ведь Макар был учёным и все эти аморфные понятия, вроде загробной жизни, астральных путешествий и прочего, были для него тем же милым чириканьем на летней даче. А для нас с Ланой эти «птичьи песни» являлись неосязаемым фундаментом всей жизни. Мы не воспринимали себя без этого. Разница была лишь в том, что Лана стремилась к познанию себя и уже много добилась на своём духовном пути, а я просто мечтал, как проснусь с третьим глазом во лбу и будет мне счастье. Лана в поисках себя очень продвинулась к своей истинной личности и уже начала видеть себя настоящую и совершенную, какие мы все с самого рождения. А я от своей лени, лишь латал дыры, которых во мне никогда не было и никто не смог бы показать мне подлинного меня, пока я сам не увижу. Лана не пряталась в гедонизме и веселье от своих страхов и проблем, как это делал я, она просто хотела чувствовать как можно больше и везде искала новых чувств. Она не боялась ни проблем со здоровьем, ни упущенного времени, в ней словно был встроенный фильтр, который расщеплял все что проходило через неё и оно осыпалось золотистой пыльцой на её сердце, вечно жаждущее ярких переживаний. Это была не страсть и не похоть. Лана была как ребёнок, который понял, что родители ему уже не нужны, что бояться чего-то и звать их не к чему, что мир не обидит её. Мир был открыт Лане, а Лана была открыта Миру. Эта была самая крепкая дружба из всех возможных.
Через неделю Макар устроил маленький романтический ужин на троих. Всё было подготовлено по форме и со знанием дела. Приглушённый свет, бордовая атласная скатерть, свечи в бабушкиных канделябрах, точь-в-точь для фото-сета какой-нибудь готической дивы. Он даже заставил меня побриться, одеть свой костюм и собственноручно сделал мне идиотский пробор как недоразвитого кузену, только вернувшемуся из пансионата для отсталых где-то в Голландии. Может выглядел я не так, но чувствовал себя дебильным кузеном Йозефом. Обстановка была настолько идеальна и подогнана под голливудский секс-триллер, что я даже немного занервничал, опасаясь, что Ланочке, моей нежной, хрупкой Ланочке вскружит голову эта безукоризненная романтичность и она забудет про доброго и милого меня, умеющего так мелодично пукать подмышкой. Ох, уж эти учёные, всё-то им легко даётся.
Но Лана была в таком прекрасном настроении, и Макар так радушно ухаживал за нами, что я быстро позабыл свои мрачняки. После первого блюда, Макар встал и сказал торжественным голосом: «Ну что ж друзья мои, я хочу выпить за конец вашей прежней заурядной жизни и за начало великого путешествия в неизведанное!». Только эха не хватало на последнем слове. Мы хором рассмеялись, чокаясь трясущимися от хохота руками.
Сеанс пятый
На следующее утро я оказался не в квартире Макара, а в армейской казарме, т. к. первыми звуками этого утра были: «Подъём салаги! Время вершить историю!». Когда я вышел из ванной Лана уже лежала на раскладном кресле, обтянутом очень подозрительной прозрачной плёнкой и рядом стояло такое же кресло для меня. Я поинтересовался почему нигде не видно тазиков куда Макар будет спускать нашу кровь, но он даже не улыбнулся, а молча взял меня за плечи и как манекен уложил на кресло двигая моими конечностям, словно я был паралитиком. Пока Макар пошёл в соседнюю комнату за чем-то, я спрыгнул с кресла и быстро чмокнул Лану, стараясь её подбодрить, но как и стоило ожидать, ей никакой поддержки не требовалось. Она спокойно лежала с закрытыми глазами, мурлыча какую-то песенку сквозь сомкнутые губы и улыбалась так, будто пришла сдавать кровь и ожидая только традиционной шоколадки. Через пару минут вернулся Макар в белом врачебном халате с медицинской маской на лице и большим подносом в руках, он тоже напевал какой-то мотивчик в духе «О, майн либэ Августин». Я мгновенно представил себя в параноидальном арт-хаусном фильме, ведь они оба что-то напевали очень ладненько гармонично, а меня подкинули сюда только для контраста. В добавок Лана, приподнявшись на локте, повернулась ко мне, двигаясь как робот, и сквозь нечеловеческую улыбку сказала металлическим голосом: «Милый, не волнуйся. Скоро ты станешь таким же как мы. Ты будешь счастлив!». Макар беспощадно добивая меня, медленно приближался и бубнил низким голосом зомби «Часть корабля, часть команды...», оба мгновенно заржали. «Вашу ж мать! Вы чего вытворяете...» - начал было я, но Макар вдруг нарисовал в воздухе кружок и ткнул в середину, так он обычно прерывал любые «бесполезные» дискуссии и восклицания. Зная его долгое время, я как тот кролик послушно заткнулся. Чокнутый профессор приспустил маску своей резиновой перчаткой и с деликатной улыбкой бортпроводника поинтересовался «Вам местный наркоз или общий?», одновременно протягивая поднос на котором лежали молоток и киянка. У меня сразу возникла мысль встать и послать их обоих, но увидев, что Лана лежит без движения и тихо хихикает сквозь зубы, я передумал. «Негоже рыцарю звенеть очком при даме!», как сказал бы классик.
После всех этих «уморительных» прелюдий Макар, всё-таки вернулся в свой привычный образ серьёзного учёного и стал деловито раскладывать инструменты и всякие мудрёные прибамбасы на столике между нашими креслами. Потом он повернулся к Лане наклонился над ней, что-то прошептал и сделал укол. Взяв второй шприц со столика Макар приблизился ко мне, но я недоверчиво отодвинулся на кресле и спросил: «А это что вообще?», мучитель сказал голосом чеширского кота: «Твой билет в новую жизнь».
Пробуждение было до боли знакомым. В силу некоторых моих привычек, часто приходилось вставать утром и собирать свою голову по кусочкам, а потом ещё пол дня мучиться тем, что не всё части на своих местах. Одним словом, проснулся точно с бадуна. Но жуткая мигрень, сильно уступала омерзительному ощущению в центре груди. Зачем-то перекрестившись, я медленно поднёс руку к груди и ощутил под пальцами мягкую, упругую поверхность с металлическими прожилками. Подойдя к зеркалу, я увидел в районе солнечного сплетения цветастый ромбик размером с мою ладонь. Ромб был разделён полосками металла и с наружной части окаймлён тем же металлом. В центре ромба находился другой, черного цвета и меньше раза в три. От маленького ромба лучами отходили металлические прожилки разделяя ромб сверху и снизу на восемь неравных частей. С левого и правого края были две маленькие ячейки, а ближе к центральной оси ячейки были больше и более вытянутые. Верхняя часть ромба состояла из кусочков желтого, оранжевого, красного и зелёного цвета, а в нижней бирюзового, голубого, синего и фиолетового. С идиотской улыбкой я ткнул в красный кусочек, но ничего не почувствовал, в смысле болевых ощущений. На ощупь он был, как очень густое желе или каучук. Достаточно мягкий, он немного прогибался под нажимом ,но в определённый момент он отпружинивал палец обратно. Я нажал на синий и услышал истерический вопль из соседней комнаты, видимо Лана тоже нашла зеркало. Как истинный джентльмен, я тут же поспешил на помощь моей прекрасной возлюбленной. Лана рыдала, обхватив колени и опираясь спиной на зеркало в дверце шкафа. Я подошёл к ней и сказал тем же голосом, каким она говорила со мной до операции, лежа на кресле: «Милая не волнуйся. Теперь ты стала такой же как мы. Разве ты не счастлива?». Лана взвыла. Сообразив что слишком уж колко прозвучала эта шутка, я опустился рядом с ней и взял её за руку.
 Ланочка, ну не переживай ты так, смотри какая красивая штучка у тебя появилась. Она тебе очень идёт. Такое необычное и забавное украшение...
 Которое я никогда не смогу снять — всхлипывая сказала она и уткнулась в колени.
Умела он вот так сказать пару слов и заткнуть меня надолго. Я неловко приобнял её и шепнул: «Ты мне такой даже больше нравишься, у тебя появилась изюминка. Весёлая, радужная изюминка». Понятия не имея, как она ко мне на самом деле относится, я не ожидал, что такая пустяшная фраза сможет её успокоить. Она крепко обняла меня и тихо продолжала плакать, но уже беззвучно, только слёзы стекали мне на плечо. Закрыв глаза я легонько гладил Лану по спине. На очередном всхлипе я захотел сказать ещё что-нибудь ободряющее, но когда приподнял одно веко то увидел всё в голубоватом цвете, как в тонированных очках. Я открыл оба глаза и тут же за ним рот открылся машинально. Все предметы были в синих и голубых оттенках. Я резко отскочил к стене. На расстоянии стало видно что между Ланой и мной повисло что-то вроде голубоватого облака, которое сужалось ближе к Лане и струилось из её ромба. Посередине между нами оно расширялось, а потом закручивалось спиралью и текло ко мне в грудь. Лана обиженно всхлипнула не поднимая головы и из её ромба потекла тонкая струйка синего цвета, темнее прежней в моём направлении. Я тут же почувствовал обиду и злость, от того что меня грубо отвергли и на глазах тоже выступили слёзы. На мгновение я возненавидел Лану за её грубость и отчуждённость, я очень хотел прижаться к ней покрепче, поцеловать её и выжать из себя всю боль и обиду в слезах, но я не мог сделать этого, ведь она так грубо меня отшвырнула. Я зажмурился, пытаясь успокоиться и чувства, которые меня захлестнули секунду назад, отслоились и ощущались уже иначе. Я понял что это не я обижен на Лану, а она на меня и всё, что было во мне мгновение назад, мучило Лану в этот момент.
Такое открытие смело начисто все прежние чувства и меня охватил бешеный восторг. Я закричал и засмеялся одновременно и в этот момент из моей груди полился густой поток желто-оранжевого дыма и почти не распыляясь оказался в ромбике Ланы. Она подняла голову и угрюмое выражение лица начало трансформироваться в неестественную гримасу эйфории, выглядело это жутковато и непривычно, но я понимал что происходит и в глазах Ланы я увидел, что она тоже всё понимает. Мы вскочили разом и прыгнули друг на друга в приступе сумасшедшей радости. Это было что-то нереальное, потрясающее! Будто я выкурил огроменный косяк, моя голова забеременела и моментально родила брата близнеца в моём мозгу, который на радостях своего скорого рождения тоже решил выкурить огроменный косяк, потом расслоился как клетка на двух братьев и они оба выкурили ещё по косяку и начали снимать кино про свою весёлую жизнь у меня в голове, а я сидел в кинотеатре и смотрел всё это пожирая попкорн сделанный целиком из чумового тысячелистного кайфа выращенного на поле чудес. У-у-у-у! Мать моя — Якубович! Сектор приз в студию! А-а-а! Такого просто не бывает!
Все эти откровения озаряли нас снова и снова, мы не могли остановится и смеялись до слез и плакали со светлой грустью на душе, в этот момент мы были по настоящему родными, ближе чем любой из наших кровных родственников. Но эта радость могла перерасти в истерические приступы и мы бы могли помешаться, поэтому Лана, сумевшая вовремя овладеть собой, убежала в другую комнату и стала бубнить какую-то мантру. Дымные лучи потянулись за ней следом и я так же чувствовал её, как и когда она была рядом, но её мантра успокоила нас обоих и мы обессилено рухнули в глубокий сон.
Макар, как оказалось, заблаговременно ушел, не имея никакого желания наблюдать нашу реакцию, чтобы не отвлекаться от своей цели на глупые и бесполезные сантименты.
Новое пробуждение было вызвано странной мелодией. Немного полежав и прислушиваясь к мелодии, я узнал «спокойной ночи малыши» играющую задом на перед. Юмор учёных весьма специфичен.
Я прошёл в соседнюю комнату, где наш профессор уже «снимал» показания с потерпевшего кролика. Как только Лана увидела меня, из её груди выстрелила тонкая струна бирюзового цвета. Я почувствовал её испуг, но у меня и самого внутри пробежал холодок. Ещё не совсем придя в себя, после такого потрясения, мы оба старались избежать нового эмоционального шока. Макар, мгновенно уловив ситуацию, поднял руку в моём направлении и сделал жест, словно он вращает меня и отщёлкивает пальцем, как бутылочную пробку. Я молча повиновался и вышел, с некоторым облегчением.
На следующую неделю Макар изолировал нас друг от друга. Меня он буквально запер в дальней комнате. Заходил каждые пару часов и расспрашивал о моих ощущениях. Я поинтересовался почему я не чувствую Лану и предположил, что Макар отослал её куда-то подальше. Он объяснил, что установил блокирующую сеть между нами на время привыкания. Я сразу представил себе дежурную зелёную сетку, которой обтягивают двери в дачных домиках, чтобы комарики не пролетали, но Макар сказал, что сеть эта не материальна, он приоткрыл дверь в мою комнату и указал на маленький приборчик, лежащий на полу между двух дверей.
Время от времени я ощущал ослабление блокировки и легкие почти прозрачные дымки сочились сквозь щель под дверью ко мне в грудь. Это была действительно хорошая мысль. Теперь я не сходил с ума от бури эмоций, а мог спокойно распробовать всё и разглядеть свои переживания со всех сторон, не опасаясь передозировки. Макар приходил ко мне с разными картинками и предметами, ставил их передо мной и ждал реакции. Один раз, когда я мирно созерцал вид из окна он подкрался ко мне и заорал во всё горло, предварительно отключив блокировку. Бурлящий сине-фиолетовый фонтан вырвался из моей груди устремился вон из комнаты, гонимый несуществующим сквозняком и секунду спустя испуганный крик раздался уже из комнаты Ланы. Следующее испытание он провёл, совершенно по-хамски, прыгнув на меня спящего и яростно щекоча мои ребра. Я залился нервным смехом стараясь высвободиться из под профессорской туши, но хватка ученого была смертельной. Истеричный смех из соседней комнаты, прозвучал так, что я ощутил себя пациентом психушки, где в любое время кто-то орёт, смеётся или плачет без какой-либо причины.
С каждым днём я чувствовал, что блокировка все более ослабевает и разноцветные дымки то и дело просачивающиеся под дверь, воспринимались уже совсем по другому. Тренировка давала плоды.
Спустя несколько дней всяческий научных изуверств, Макар решил что пора кроликам вновь воссоединиться.
Признаюсь, я очень соскучился по моей любимой за время этой короткой разлуки и в момент нашего воссоединения, я понял что это было взаимно. Когда Макар пригласил меня войти в комнату Ланы, я шёл сопровождаемый ярким шлейфом дыма, только он не стелился за мной, а развивался указывая дорогу. Лана поймала мой взгляд и комната на время заполнилась густым оранжевым и алым дымом, мы стояли друг напротив друга, как две гигантские палочки с благовониями, окуривая помещение радостью и умиротворением. Ну, а когда мы обнялись и поцеловались, Макар даже вооружился самодельным опахалом из газеты и ворча стал разгонять красно-розовый туман повисший в воздухе, сквозь который невозможно было хоть что-то разглядеть.
Сеанс шестой
Делая снисхождение моим умственным способностям, Макар объяснял всё устройство своего изобретения максимально просто.
 Я назвал эти устройство Ромбороидом! - значительно сказал он
 Ха, звучит прям как рубероид! А какой в этом смысл? - спросил я стараясь контролировать желтый водопад, брызжущий из моей груди
 Смысл такой, что тебе так будет легче запомнить. Или ты хочешь чтобы я сказал его научное название?
 О-о-о, нее! И ромбороид сойдёт, только не грузи!
 Так вот — продолжил учёный свою лекцию — верхняя часть Ромбороида, будет условно называться «Тропики», то есть, уважаемый господин Мох, это зона «ништяков»
 А-а-а понятно — протянул я голосом недоразвитого кузена Йозефа
 Нижнюю часть мы назовём «Тундра», то есть «всякая лажа» - сказал профессор и улыбаясь посмотрел на меня. Я молча кивнул, т.к. уже сам успел разобраться со всем набором фломастеров.
 А черный ромбик в центре что означает — спросила Лана, подняв руку, как любопытная ученица
 Чёрный ромб... - замялся Макар — э-э-это, своего рода, аварийный выход.
 Выход откуда? — спросил Йозеф-имбецил
 Не то чтобы, откуда... Просто выход, лазейка для побега. Я уверен что он вам не пригодиться, но это необходимая мера предосторожности. К нему прилагается вот такой ключик — сказав это, профессор достал из кармана, что-то похожее на маленький кортик, только с очень коротким лезвием и Т-образной рукояткой. Кинжальчик был также черного цвета, а его «лезвие» идеально подходило к размеру чёрного ромбика. - Представим ситуацию, когда кто-то из вас, по какой-либо причине, решил выйти из игры и окончить эксперимент. Вы берете это ключик, помещаете в центр ромбороида и-и-и ПУФ! - Макар изобразил в воздухе маленький взрыв.
 Какой ещё ПУФ? Я ни на какие пуфы не подписывался — запротестовал Йозеф
 Ну пуф и всё. Как у фокусников бывает, когда они бросают нечто об пол и растворяются в белом облаке. Всё исчезнет.
 Да, что же исчезнет?! - допытывался я
 Эммм, ты перестанешь чувствовать что-либо вообще. Воспользовавшись этим ключиком ты введёшь себе анестезию от всего на свете до конца жизни. Как на лифте прямиком в Нирвану попасть. Только блаженная пустота, внутри и снаружи. Мечта любого буддиста.
 Спрячь подальше свой шприц просветления. Видеть его не хочу! - сказал я, не успев удержать синюю струйку вылетевшую из ромба, и пошёл к себе в комнату. Лана, видимо тоже была не в восторге от этого «ключика», потому как пошла за мною следом, подальше от страшного лика науки.
Стараясь сгладить мрачное впечатление, Макар приготовил нам настоящий пир. Я и представить не мог что он умеет готовить такие кулинарные изыски. За ужином я совсем позабыл о триклятом ключе и даже пожалел Макара за то, что у него нет наших чудесных ромбиков. Мы с Ланой, наслаждались яствами и кормили друг друга с ложечки, кухня переливалась всеми цветами радуги. Макар мог только догадываться о наших мыслях и переживаниях по оттенкам дыма, который заполнил всю кухню и не рассеивался ни на секунду. Пока мы уплетали кушанья и пили вино, у меня в голове пробежала очень приятная мысль — если мы с Ланой так тащимся сидя за кухонным столом, то что же будет, когда мы окажемся в кровати?
Если учесть, что происходящее на кухне можно назвать настоящим пиром, то тому что происходило в нашей с Ланой комнате после пира, дать хоть какое-то название вообще невозможно. Единственная ассоциация, которая приходит на ум — это индийский праздник Холи, когда сотни безбашенных весельчаков выходят на улицы и осыпают друг друга разноцветными порошками. В нашем случае был Холи только для двоих, но он ничуть не уступал традиционному празднику с шумной толпой. Хотя нет, всё это и близко не стоит рядом с тем космосом, в который мы погрузились. Вспоминается забавная голливудская комедия, где одного парня жахнуло током и он почему-то стал слышать мысли всех женщин. Но он просто слышал их мысли, а не чувствовал их эмоции. А я чувствовал. И Лана, конечно же, тоже чувствовала. На некоторое время мы стали живым подобием символа «Ин Ян» и периодически одна капля менялась местами с другой, черное становилось белым и наоборот. Но черно-белый вариант никак не подходит для нашей маленькой проявочной снимков из страны чудес. Можно сказать что в эту ночь, в нашей комнате занимались любовью не мы вдвоём, а мы вчетвером. Я как мужчина и я как женщина и также Лана как мужчина и женщина. Конечно фраза «мы стали единым целым» за километр разит дешевыми бабскими романчиками, но других слов я и подобрать не могу. С другой стороны, мы стали не совсем единым целыми, мы стали диковинным мутантом любви! Это был не просто секс, а секс во фрактале. Тьма ощущений, поглощающая другую тьму. Я не успевал испытать своих чувств, как на меня накатывали чувства Ланы. Злобный пришелец с планеты Сексариус прилетел и начал пытать нас своим сексо-бластером, который выстреливал ударной волной экстатических чувств. А перед этим, хитрый инопланетный гаденыш, смекнул и по быстренькому сделал из нас сиамских близнецов сросшихся в самом беспардонном месте.
Все наркоши мира, продали бы душу дьявольскому профессору Макарстофелю ради одного такого интимного опыта. Мой мозг и все остальные органы, словно устали от долгого сидения на месте, решив выйти наружу и закатить бразильский карнавал и все внутренности Ланы к ним присоединились с огромной радостью. Было бы очень здорово, если б сознание моё было где-то в сторонке, а тело перекручивали на фарш в сексо-рубке. Ага, куда там. Я всё понимал, я был свидетелем, убийцей, присяжными, прокурором и судьёй в одном лице. Если перефразировать одну старую песенку, то можно сказать так: Просто я человек-оркестр, человек-оркестр — это я! Точнее мы. Мы были оркестром в филармонии поднебесной. В общем, сколько я ни стал бы объяснять, всё равно, это описать невозможно.
Сеанс седьмой
На следующее утро Макар позвал нас к себе и объяснил нам, как дальше будут обстоять наши будни.
 Даю вам десять дней чтобы набеситься вдоволь, а потом уж извините, но вы мои.
 Э-э-э, а-а-а, м-м-м.... - начал было я из дальнего далёко
 Уважаемый господин Мох — прервал меня всезнающий Господь бог в белом халате - я понимаю вашу реакцию и знаю что изначальная идея проекта принадлежит вам, но имейте же совесть в конце концов! Ясно что «ути-пути, у меня есть прикольная игрушка, теперь буду играть с утра до вечера, целыми днями!», но дорогой мой Егорушка, ты должен осознавать, что я не стал бы ввязывать в это, подразумевая, подарить тебе глупую игрушку. Это серьёзный научный эксперимент и я очень прошу вас обоих отнестись к этом только так и не иначе.
 Ну, я-я-я... - кузен Йозеф опять попытался взять ответное слово, но...
 Я же не говорю — продолжил глухой доктор — что вы мои на веки. Так, пройдёте парочку тестов и гуляйте себе на здоровье дальше. Хотя это конечно будет не парочка тестов, но в любом случае больше полугода я вас мучить не планирую.
 Больше полугода?! Не планирую?! Что-о-о?! Ты чего? Ты что совсем что-ли...
 Да угомонись ты, чудо МОХнатое! Лана, ну скажи ему!
А Лану будто подменили. Она молча положила мне голову на плечо и сказала:
 Милый, какая разница сколько он будет мучить нас, главное что мы будем вместе. Мне этого достаточно.
Я ничего не понял из того что она сказала, потому что после слова «милый», временно оглох и слушал лишь отголоски эха этого прекрасного слова внутри моего пустого черепа.
Потом Лана встала, взяла меня за руку и легонько потянула к себе, сказав Макару: «Ладно, хватит ссориться, мы гулять!»
Я с большой охотой был готов принять предложение, но Макар осёк нас резким замечанием:
 Погодите. Гулять пойдёте только после процедурки. Или вы хотите чтобы ваш дымный парад увидел весь город?
 А что за процедурка? - боязливо спросил я.
 Тебе же всё равно не интересно, главное что я отключу на время ваши «спецэффекты», чтобы на улице вас не повязали охотники за привидениями или прочие мистикофилы.
После того, как Макар произвёл свою «процедурку», которую мы оба проспали, Лана и я отправились на прогулку.
Я давно уже не выходил из дома чтобы просто прогуляться и был очень рад что теперь у меня появился такой славный попутчик. Мне всегда нравилось смотреть на небо, но не просто на небо, а когда в нём плавают облака. Облака для меня были неким олицетворением небесной архитектуры. Огромные невесомые здания невероятной формы и колоссальных масштабов. А Лана наоборот больше любила ночное небо, но я никогда не понимал его красоты. Мне казалось если бы звёзды в ночном небе были такими же огромными как облака, я никогда бы не спал и только любовался ими, а так для меня остаётся лишь приятные раздумья о далёких мирах, но эстетический аспект этого зрелища, мной явно упущен. Теперь же, благодаря изобретению Макара, мы, с Ланой смогли показать и помочь прочувствовать друг другу две эти разные красоты. На протяжение этих десяти дней мы гуляли постоянно, но конечно же не просто гуляли. Мы выбирали такие места и такие ситуации, в которых оба чувствовали по разному, чтобы увидеть это другими глазами и ощутить другим сердцем.
Интимную часть наших отношений далее я оставлю без внимания, потому что ясно понял, что описывать это бесполезно. Конечно не могу промолчать по поводу ролевых игр, которые сам Бог велел нам начать, в нашей-то ситуации. Но это всё что я могу сказать об этом.
Но и кроме подобного досуга, нам хватало всего остального. Взять хотя бы американские горки. Лана очень боялась, а я как настоящий мачо, совсем не боялся, а только слегка побаивался. Но все же мы оба преодолели и страх и побаивание, решившись прокатиться с ветерком. В этом случае произошло тоже что-то фрактальное. Мне показалось что меня с моими лёгкими мурашками поместили в костюм, который был весь сделан из синтетических мурашек. И соответственно мурашки плюс мурашки дают марушища! Но, тем не менее, было очень весело. Смех над своими страхами, даёт особенное удовольствие.
В порядке лёгкой шизы Лана предложила ходить в кино на сеансы идущие в одно и то же время, но чтобы мы сидели в разных залах и на разных фильмах. Решила взболтать коктейль из эмоций. Я согласился и не скажу что пожалел, но подобных киносеансов я больше не поддерживал, ведь Лана выбрала ужастик для меня и мелодраму для себя, так что я периодически ржал над ужастиком, а местами силился не расхныкаться от умилительности момента из фильма Ланы. Скажу честно, получился очень странный опыт.
Я всегда мечтал попасть в оперу. Точнее не всегда, но однажды, когда я бродил по отделам любимого музыкального магазина, я наткнулся на сборник романсов одной нашей оперной певицы, на тот момент я и не знал кто она такая. Мне просто давно нравились романсы. В них всегда такие простые слова, но такие душевные и лёгкие что я слушал их с большим удовольствием. Лишь в качестве разнообразия, ведь я не могу похвастать, что я заядлый фанат романсов и хожу по тематическим вечерам во фраке и цилиндре, с охапками цветов. Просто иногда очень приятно послушать и на душе легко и мозги расслаблены.
В общем, в процессе чувственного экспериментирования, я предложил Лане сходить в оперу. К великому счастью, я не могу сказать, что лично мне понравилось, а вот как на счёт Ланы, я не в курсе. Потому что я очень даже в курсе. Я специально взял билеты на места в самом дальнем углу, где нас никто не потревожит, а с другой стороны не увидит, как такой брутальный Я тащится от ультразвуковых арий в исполнении космических захватчиков. В нашей стране мужик должен быть мужиком и не должен любить что-то нежное и возвышенное, хотя я так говорю, потому что родился именно в такой стране, но в той же стране живут и нормальные мужчины не стесняющиеся своих вкусов и чувств. Но это не про меня, ведь я мачо!
Но как бы я не пытался оправдаться, это зрелище затронуло меня очень глубоко. Как бы странно это не прозвучало, но обдумывая свои ощущения я вспомнил о педофилах. У меня есть своя теория о том, почему педофилам так нравятся детки. Мне кажется что эти люди ненавидят себя на уровне подсознания и страшно гнетомы глубочайшим чувством вины и раскаяния в своих делах. Возможно именно это раскаяние и толкает их на дальнейшие преступления. Чувствуя всю беспросветную черноту своей прогнившей души, они как загнанные зверьки ищут лучик света к которому они могли бы потянуться и выбраться на свободу, чистыми и невинными как и этот лучик. И в этом случае, в роли лучика выступают самые невинные и светлые создания, маленькие детишки.
И когда мы были в опере я ощущал что-то схожее с этими больными переживаниями. Как и прочие идеалисты, даже по своему определению, меня всегда манила идея совершенства, поиск совершенства всюду. Но закомплексованные идеалисты, как ни странно нуждаются в совершенстве гораздо больше, чем тем у кого глаза не застланы чувством неполноценности и прочей подобной ерундой. Ведь эти убогие сыщики стремятся найти идеал всюду корме самих себя. Не осознавая идеальность данную при рождении, они ищут совершенство всегда и везде, особенно, когда они видят множество несовершенного вокруг.
Голоса, которые я слышал в тот вечер, были для меня самым высшим совершенством. Услышать красивую песню исполненную девушкой ангельской красы — это конечно большое чудо, но услышать настоящее чудо, причины появления которого в твоём абсолютно реальном мире не найти, это уже не просто чудо, это прикосновение к... Сам не знаю к чему, да и лучше даже не пытаться искать название.
Именно в этом и состояла идея нашего с Макаром эксперимента. В том чтобы не приходилось тщетно перебирать какие-то жалкие словечки чтобы описать, то что не нуждается в описании, и не то что не нуждается, оно свободно от любых земных человеческих описаний, потому что природа его не земная и совсем уж не человеческая. Конечно люди, которые пели для нас в опере были просто люди, но чувства, которые испытывал я, и как я рад что Лана тоже, чувства эти были оторваны от реальности, от всех её законов, они были бестелесны, их никто не пытался обрезать и запихнуть в пару красивых слов и все это только между нами, только для меня и Ланы.
После концерта мы выходили окруженные градом конфетти из шушуканий, пустых дискуссий, громких воплей и всё это были жалкие попытки утрамбовать великий колосс эмоций по мелким клетушкам замечаний, оценок и даже беспочвенной критики. Я не скажу что разбираюсь в опере, но нам с Ланой и не нужно было в чём-то разбираться, чтобы пить наши чувства из бездонной чаши. Как две белые вороны, мы молча упорхнули в ночь из квохчущего курятника любителей и знатоков высокого искусства.
Когда мы вернулись домой, то Макар сообщил что звонил дядя Ланы. Я удивился, потому что имел некоторое представление об их отношениях. Лана почти никогда не бывала дома, лишь приходила спать и закрывала свою дверь на замок, чтобы дядя в своём каждодневном пьяном бреде не смог зайти к ней для задушевной беседы, как это обычно бывает у одиноких пожилых пьяниц. Лана же совсем не удивилась и только язвительно предположила что, дядя в очередной раз «зашился» и протрезвев в коем-то веке, вспомнил о племяннице. Макар ещё несколько раз говорил о других звонках дяди, но Лана оставляла их без внимания. Наверное ей не хотелось разрывать подаренные нам десять дней, поездкой к дяде, да и то лишь в качестве визита вежливости. Немного эгоистично с её стороны, но в конце концов это её дядя и ей решать общаться с ним или нет. Размышляя так, я не стал вмешиваться.
В одну из последующих наших прогулок, пока мы, с Ланой ещё не придумали куда направиться в этот раз и просто шли, наслаждаясь благоприятной погодой, нам повстречался мой старый знакомый Вася. У меня никогда язык не поворачивался назвать его Василием, потому что для меня он был просто Васей со дня нашего знакомства. Даже фамилии его я не запомнил. Он шел также в компании своей девушки, но в абсолютно четком направлении. Оба они несли пакеты набитые провизией и мне не составило труда догадаться, куда они так запасаются. В тот день была пятница, а это значит что Вася едет на шашлыки за город. Места его пикников конечно менялись, но ритуал, в целом, был строго каноничен и Вася никогда не отклонялся от него. Мы познакомились в университете и я очень рад, что с тех пор мы видимся крайне редко и лишь по велению судьбы.
Несмотря на свой чрезвычайно узкий кругозор и, в некотором роде, деревенские замашки, я всё же, однажды, обозначил себя интеллигентом и всю жизнь живу с этим светлым орденом на груди. Но чтобы я про себя не выдумывал, с Васей мне всё было ясно с нашей первой встречи. Да, кстати в эту нашу встречу мы и не поговорили с ним, просто дежурные «как дела?» и побежали кто куда. Но в связи с резкими переменами в моей жизни я задумался о Васе и о наших взаимоотношениях.
В университете, сам не помню как это случилось, но мы жили вместе на протяжении одного курса. И за это время я часто хотел проснуться ночью и придушить его подушкой, как абсолютно бесполезный элемент нашего социума. Он был настолько деревянным, что я иногда даже завидовал ему. В моих глазах, Вася воспринимал мир как животное. Его не волновали вопросы вроде «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» и прочее. Животное всю жизнь ищет лишь энергию или просто пищу. Для человека, подобного животному, цель жизни - поиск денег, как средство со всех сторон ублажить свою плоть. О духе никакой речи и быть не может. Порой мне казалось, что это здорово, не заморачиваться поисками смысла жизни и другими глупостями, а просто вертеть своё колесо дальше, в ожидании града вкусных орешков, но я не умел так жить. И это не в плюс мне. Моя голова, набитая бесполезными мыслями, всегда приносила только беды в мою жизнь. А когда ты ни на что не распыляешься, то есть много возможностей достичь цели и, наверное, это было самым лучшим качеством Васи. Но при всех этих размышлениях, я всё равно не мог воспринимать его как личность. Для меня он был просто Вася.
Сейчас же, я думал о Васе и о своём свежем приобретении. Мне показалось, что это очень помогло бы нам для нахождения общего языка. Ведь как бы мы не выражали свои мысли, плоско или многогранно, что бы мы не считали достойным а что вульгарным, какие бы вкусы у нас не были, мы всё равно чувствуем одно и тоже. Лишь объекты вызывающие схожие чувства у нас совершенно противоположны. Конечно же Вася никогда бы не согласился на такой эксперимент, да и для меня эта мысль была только мыслью и я сам не хотел бы воплощать её в реальность. Но если бы все люди могли чувствовать друг друга, а не воспринимать через множество словесных и прочих фильтров, как же здорово бы жилось нам на свете. Разумеется это самая настоящая утопия и если с неба не спустятся все боги, которых человек на выдумывал, и если эти боги не выпарят каждого хорошенько и не вправят ему мозги, то всё останется на тех же местах. Меня радует мысль, что нам с Ланой такая порка уже не нужна. Теперь мы уже не живём по общим законам, мы другие, может мы не стали сильнее, может мы стали гораздо слабее прочих, но то что мы стали другими, вышли вон из системы — это стопроцентный факт.
За время подаренном нам великодушным профессором, мы с Ланой очень наловчились управляться с нашими ромбиками. У нас даже сложилась небольшая забава. Мы ложились на пол по разным углам комнаты и начинали вспоминать вещи из нашего прошлого, на которые у нас была бы противоположная реакция. Мы называли это «поиграть в Радугу». Один из нас думал о чём-то грустном или пугающем, а другом сосредотачивался только на позитиве, но результат был очень живописен. Собственная ручная радуга в нашей комнате сочилась неспешным потоком от одного к другому. Опуская эстетический аспект такой процедуры, мы опять-таки всё больше и глубже погружались внутрь друг друга. Я радовался тому что Лана была не просто девушкой, которую я любил, она становилась мне самым близким и родным человеком. И в отличии от других пар, для нас всё это было не просто словами, мы действительно чувствовали друг друга и менялись местами.
Сеанс восьмой
Как бы здорово нам не было в течении этих десяти дней, но Макар не дремал и пришёл к нам ровно в вечер десятого дня, напомнив о том что медовая неделя кончилась и завтра мы поступаем в его полное распоряжение. И тут понеслось...
Я даже перечислить не смогу всего что он с нами вытворял. Казалось что он хочет узнать буквально всё, начиная от того, что я чувствую когда чихаю и заканчивая... Страшно представить чем он мог бы закончить.
Макар сразу четко распределил роли между нами. Я был узником и куклой для пыток, а Лана, конечно же, была единственным ребенком, которого холили, лелеяли и баловали как единственную наследницу. Если говорить терминологией Макара, то Лану он отправил в Тропики, а меня на ссылку, в Тундру.
Весёлый доктор тыкал в меня булавками, морил голодом, оскорблял как последнюю скотину и прочее и множество всего, что только приходило в его жуткий научный ум. А малышка Лана в эти дни чуть-ли не на семи перинах почивала. Он всячески её развлекал, делал ей массаж, кормил сладостями, в общем вёл себя как Ромео в кубе и волшебник страны Оз в одном лице.
В один прекрасный день он дал нам передышку, хотя скорее для меня это была передышка, а для Ланы лишь приятная смена обстановки. Макар разрешил нам гулять весь день и делать всё что нам захочется, но попросил придти домой не поздно.
Когда мы вышли, я тут же начал материть Макара на чём свет стоит. Конечно же я и без того высказывал ему каждый раз, что я думаю о нём и о том во что он превратил мою идею, но вырвавшись на волю, у меня это сработало автоматом. Мне было жутко обидно что я не могу поныть от души Лане о всех моих горестях, ведь она прекрасно всё знала и чувствовала. По большому счёту мы были в равных правах. Когда она наслаждалась, то наслаждался и я, а когда муки сыпались на мою голову, то и Лана также не освобождалась от них. Но всё-таки мне было обидно за свою участь.
Ни мне ни Лане не хотелось проводить весь день в причитаниях о нашей нелёгкой кроличьей судьбе и поэтому мы отправились в кино. На этот раз я решил отменить свой запрет на странные сеансы и мы повторили опыт, произведённый ранее, только в этот раз поменялись местами. Даже сидя в разных залах мы не чувствовали себя одиноко. Мы были гораздо ближе, чем любвеобильные парочки ютившиеся на местах для поцелуев. Продолжение дня мы провели не менее забавно, выдумывая всевозможные эксперименты на каждом шагу. Для нас любой пустяк становился предметом для нового опыта ощущений, потому что каждый получил запасной комплект всех органов чувств.
Когда мы вернулись, в квартире Макара везде был потушен свет. Я окликнул его и он отозвался, но голос звучал странно. Я попросил Лану пойти в нашу комнату, а сам решил проведать Макара и узнать всё ли в порядке. В его комнате было пусто, я прошёл на кухню и увидел его совсем не похожим на выдающегося ученого и великого изобретателя. В темноте виднелся лишь силуэт подсвеченный фонарным светом из окна. Сутулая фигура склонившаяся над стаканом и бутылкой стоящей рядом. Дежурный вариант советских плакатов о вреде алкоголя. Но я не мог понять какая связь между Макаром и «синькой». Конечно он не был супер-трезвенником, но пьяным я никогда его не видел. А сейчас он не только сидел явно поддатый, да ещё и всхлипывал периодически. Мне стало жутко неловко и я не знал чем помочь своему другу. За всё время, сколько я знаю Макара, у нас никогда подобных ситуаций не происходило. Я постарался как можно тише присесть на стол по ту сторону стола.
 Доктор, ты чего? Очередная формула не сходится? - попробовал я начать беседу с шутки.
 Ты, ты... - он заикался сквозь слезы, как бывает у детей, которые долго плакали — ты не поймёшь, и шутки твои мне не помогут.
 Я может и не такой умный, но ты хотя бы попробуй, не руби с плеча. Вдруг я пригожусь?
 Вот ты думаешь я учёный? А ни хрена я не учёный, только хрен мочёный (я невольно хихикнул, от непривычки слышать такое из уст Макара). Эксперименты эти грёбанные! Наука! Наука это всё! Остальное это чушь собачья! А вот выходит что нет. Выходит что и у меня сердце тоже есть, да вот пустое оно. И никто туда не хочет и никому я не нужен!
 Ты нужен миллионам! - опять попытался я подбодрить приятеля.
 Да видишь в чём штука, может я и нужен миллионам — ответил Макар, видимо приняв мою штуку всерьёз - но нужен же не я сам, а мои знания, то что я могу дать миру науки. А мне бы хватило чтобы я, именно я был нужен одной, милой, доброй и хорошей девушке. Но какие мне девушки? За ними надо ухаживать, нужно дарить цветы и т. д. и т. п. А у меня времени нет на такие глупости! И приходится выбирать, или то или то. Вот загуглить бы: женщина, параметры такие, род занятий такой-то и дальше по списку, а потом нажать кнопочку «вычислить совместимые особи»...
 Особи? - опять хихикнул я.
 … и вышел бы списочек, а дальше я по списочку уж сориентировался. Но нет же! Всё должно быть как всегда. Полгода траты впустую, а потом выясняется что у вас с ней всё общее, кроме ориентации, потому что она лесбиянка или что-нибудь в этом роде.
 У тебя и такое бывало? - спросил я, просто чтобы показать что я слушаю.
 Я же говорил что ты не поймёшь. Нет, такого не было, я вообще не помню, когда на свидания ходил последний раз. Но всё это не важно, ты же сути понять не можешь.
 Почему же — начал я с обидой в голосе — было тут что понимать. История стара как мир. Учёный у которого единственная любовь это наука, но он к сожалению всего лишь человек, а не один сплошной мозг. И как любому человеку, ему хочется любить и быть любимым. Короче! Хватит сопли тут размазывать. Иди умывайся, одевайся — пойду тебя выгуливать! Надо сменить обстановку. Начнём с ближайшего бара, а там уж как пойдёт. Но сегодня я тебе найду принцессу! Конечно, может и не на всю жизнь, но хотя бы ночь проведёшь как нормальный парень, а не научный глист.
 Вообще-то есть выражение «книжный червь» - заметил говорящий справочник
 Да есть, но ты самый настоящий глист, потому что залез в задницу своей депрессухи и вылазить не хочешь! А-ну быстро в ванную и без разговоров!
Как ни странно, но Макар, лишившийся на время воли, молча встал и выполнил суровое приказание. Мне было приятно, что я могу помочь ему хоть как-то.
Через полчаса мы уже стояли на крыльце нашего дома и я сказал Макару прикуривая:
 Тут, буквально в двух шагах есть нормальный барчик. Сейчас придём, я тебя догоню по состоянию хмельности и уже сможем поговорить на равных, а то ты сам знаешь, трезвый никогда не поймёт пьяного.
Спустя полтора часа мы уже совсем забыли про все наши беды и тревоги и играли в дартс с прибаутками разной степени похабности. Лана осталась дома и поэтому мы могли позволить себе говорить никого не стесняясь и не приукрашивая. После очередной крепкой рюмки, Макар встал изо стола и стараясь не падать объявил:
 Едем на стриптиз!
 Господи! Что я слышу?! Профессор, да вы полны сюрпризов — не выдержал я
 Едем! Вперёд! По коням!
«Коня» искать долго не пришлось, так как возле этого бара была постоянная «конюшня» где были жеребцы всех мастей, от «жигулей», до тонированных «бэх».
Когда мы приехали в стрип-бар, Макар остановил меня крепко взявшись за моё плечо и сказал чтобы я подыскал нам столик, а у него есть маленькое дельце. Сидя за столиком я заказал нам пару коктейлей и ждал безумного доктора, не спеша попивая один из них. Макар не заставил себя долго ждать, но это уже был совсем другой Макар. Глаза, бегающие из стороны в сторону и улыбка до ушей выглядели весьма устрашающе.
 В какой руке? — сказал он сквозь истерические смешки и спрятав руки за спину
 В какой руке что? - недоверчиво спросил я.
 Просто! В какой руке? - повторил свой вопрос весельчак, начиная терять терпение.
Я молча кивнул в сторону правой руки Макара и он радостно вытянул кулак из-за спины. Резко оттопырив средний палец он крикнул «Та-рам!». Я, абсолютно ничего не понимая, склонил голову и непроизвольно покачал ей, но тут под носом у меня появилась докторская ладонь с маленькой таблеточкой.
 Время приёма лекарств! - сказал он с таким жаром, что даже брызнул на меня слюной.
 Что это и где ты это взял? - начал я отчитывать Макара отцовским тоном.
 Это весёлое колёсико и оно прикатилось к нам из волшебной страны со своей славной подружкой, которую я благополучно проглотил. Давай! Закинься тоже!
 Закинься? Что? Верните моего друга зануду! Кто тебя подменил? Изыди бес! - начал причитать я, и немного отодвинулся на широком диванчике.
 Ну не нуди! Может профессор устроить себе отпуск в коем-то веке?
 Ладно, только чтобы Лана не знала — я закончил «ломаться» и проглотил таблетку. Мало того что я никогда не был борцом за здоровый образ жизни, я просто не мог бросить друга, отправляющегося в психоделический поход в одиночку.
Остальные события вечера были размазаны и неотчетливы. Туманные силуэты женских прелестей и прочие галлюцинации вертелись перед глазами радостным шизоидным хороводом.


Сеанс девятый
Наутро оказалось что не все из ночных видений были галлюцинациями. Проснулся я в комнате какого-то блатного отеля и чуть не расшиб себе голову о стену, когда увидел рядом с собой на кровати обнаженное женское тело шоколадного цвета. Внезапный порыв моей голову в сторону стены, был вызван конечно же не цветом этого тела, а одним лишь фактом его наличия рядом с моим, также оголённым телом. И вновь в моей голове заплясал хоровод, но на этой раз, он состоял не из весёлых картинок, а из самых жестких матов, которые я только мог вспомнить. Наверняка вчера я был на седьмом небе или скорей на седьмом адскому кругу от садомической эйфории, но сейчас я испытывал нечеловеческие угрызения совести и думал только о Лане. Угрызения эти были настолько страшны, потому что я понимал, что это не ситуация из разряда «бывает». Я никак, не смогу скрыть от Ланы что у меня на душе и я ненавидел себя и Макара за всю эту чертову ночь. Учёный же мирно спал с ангельской улыбкой на губах раскинувшись звездой на всей кровати, в чём мать родила. Видимо любовное ложе не уместило всего масштаба нашего чокнутого профессора и его вчерашняя спутница валялась рядом на полу, как небрежно брошенная вещь. Мне кажется, она даже проснувшись не станет чувствовать себя не ловко, т. к. всё ещё будет пьяной. Как бы хотелось посмеяться над всей этой глупой историей, которая приключилась с нами вчера, но с недавних пор самым важным в моей жизни стала Лана и страх хоть как-то обидеть её сжигал начисто все прочие эмоции и мысли.
Я не смог долго находиться в этой жуткой комнате и решил покинуть отель, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Домой мне тоже совсем не хотелось. Сразу представлялось лицо Ланы и становилось тошно от мысли о предстоящей беседе с ней. Подойдя к остановки, я сел в первый попавшийся автобус. Мне нужно было время чтобы подумать. Но никаких мыслей в голове не было, лишь бесформенные мерзкие ощущения, царапавшие и разрывающие всё нутро. Никогда в жизни мне не было так страшно. Кусая губы я едва сдерживался от желания сдавить челюсти так, чтобы потекла кровь. Я ненавидел себя настолько, что не мог придумать как себя наказать. Ощущения были такими, словно мои кишки начали гнить, заполняя зловонным газом всё внутри. Это те ощущения которые я могу описать, другие были настолько ужасны, что и слов не подобрать. Проехав весь маршрут автобуса два раза я вышел на случайной остановке и надеялся, что она будет очень далеко от нашего дома. Так как я никогда не был сильно совестливым человеком, то сейчас чувствовал себя очень непривычно и чтобы тяжкие угрызения так меня не мучили, я не нашёл ничего лучше, чем опять пойти в бар и немного залить мозги, в надежде что они хоть чуть-чуть остынут и на время отключатся. И как не смешно это прозвучит, но это помогло. Алкогольная анестезия немного охладила мои душевные бури и на горизонте забрезжила светлая спасительная мысль. Прикрыв воображаемой рукой ту часть нашей встречи, когда я посмотрю Лане в глаза и она сразу всё поймёт, я перемотал немного вперёд и понял, что как бы она не расстраивалась и как бы не хотела меня пришибить на месте, ведь я сам хотел бы этого, спустя некоторое время она увидит насколько мне плохо и совестно от моего поступка. Да и поступком это не назвать. Самое настоящее преступление в состоянии аффекта или в состоянии невменяемого алкогольного и наркотического опьянения. Она увидит всю мою ненависть к самому себе за то что я натворил. Лана конечно будет ненавидеть меня не меньше, но я знаю наверняка что сейчас мы с ней находимся в слишком близкой связи и поэтому мы доверяем друг другу на все сто. Она сможет посмотреть на мои чувства отделив от своих и поймёт что я ненавижу себя гораздо больше чем она. Может быть это только алкоголь нашептывал мне спасительные мысли, но мне этого хватило чтобы взять себя в руки и отправиться домой.
Когда я вернулся был уже поздний вечер. Я сразу направился в комнату Ланы, пока запал не остыл, но её там не оказалось. Зато Макар был уже тут как тут и ждал меня. Он вернулся в своё привычное амплуа и утреннюю улыбку буквально сдуло с его лица. Лицо профессора было даже слишком серьёзным.
 Где Лана? - сказал я без всяких приветствий
 Она поехала к дяде — начал Макар успокаивающим тоном или мне так показалось - и я ей всё рассказал.
 Что? Что ты сделал? Стой! Подожди! Что именно ты ей рассказал.
 Всё. В отличии от тебя я всё помню. Я вчера не был настолько пьян, как ты подумал. Мы пили не на равных. Я просто придуривался.
 Не понял. В смысле?
 Моя вчерашняя истерика на кухне была фальшивой. Это был очередной эксперимент, просто для его воплощения мне пришлось на время стать актёром. И судя по твоему недоумевающему лицу, у меня вышло вполне убедительно.
 Ты что совсем больной?! - заорал я в бешенстве — и в чём же заключался этот дебильный эксперимент? Узнать какой дым я буду испускать под наркотой?
 Нет. Узнать реакцию ваших ромбов на факт измены.
Я сорвался с места и налетел на Макара с кулаками. Повалил его и несколько раз ударил по лицу что было мочи. Когда я наносил очередной удар я почувствовал как что-то кольнуло мою ногу. Макар исхитрился сделать мне инъекцию какого-то лекарства. Эффект был мгновенным, я сразу ощутил усталость во всем теле и обмяк завалившись на Макара.
 Не беспокойся, этот препарат просто немного усмирит тебя и всё. Время действия его, всего пол часа, но за это время я успею тебе всё рассказать, а ты успеешь остыть от гнева — сказал Макар, вытирая окровавленные губы марлей и усаживая меня в кресло.
 Я бы не стал бить тебя дальше, но это ты заслужил — проговорил я уже совсем спокойным тоном.
 Лучше молчи и слушай. - Макар снова оглох - Я вернулся домой и всё объяснил Лане. От пары оплеух я не уберёгся и она конечно разрыдалась, но я перевёл всю её ненависть на себя и рассказал, как накачал тебя алкоголем и наркотиками. Пришлось найти для тебя самую талантливую работницу в том заведении. Ты был абсолютно мертвым, когда мы добрались до номера, но чтобы осуществить эксперимент мне была необходима твоя измена. Девочка отработала по высшему классу.
 А ты что стоял у кровати и свечку держал?
 Почему же сразу свечку? У меня хватало своих забот в этот вечер, если ты не заметил. А для вас я выделил маленькую симпатичную камеру, которая никого не тревожила, т. к. была совсем не заметна, но благодаря ней, часть эксперимента успешно задокументирована.
 Ага, ещё на порно сайт залей и назови ролик «Эксперимент № 69»
 Не получится, в тот вечер африканская богиня решила обойтись без этой позы. Ты не волнуйся, когда я буду готовить отчёт о нашем проекте, твоё личико будет размыто на той записи. Главное, что тебе не стоит переживать по поводу Ланы.
 Как не переживать? Она же уехала!
 Она конечно же очень расстроилась, но она обещала вернуться сегодня же. Ей, как и тебе, нужно время чтобы это «переварить». Поплачет у себя на кроватке, послушает музыку, потом вспомнит как она тебя любит и примчится. Обещаю! Разумеется, на меня она будет злиться ещё некоторое время, но я думаю, что смогу смягчить её сердце. Она же у тебя девушка совсем не глупая и сможет прислушаться к словам мудрого профессора.
Честно говоря, слова мудрого профессора постепенно успокоили и меня. А когда я представил картинку, которую небрежно набросал Макар, и увидел как Лана возвращается домой, то я даже немного повеселел. К счастью препарат доктора оказал на меня не только успокаивающее, но и снотворное действие. Мне слишком сильно хотелось увидеться с Ланой, и поэтому я был рад что погружаюсь в сон, ведь когда я проснусь, то она уже будет рядом. Пусть ночь выдастся непростой и может очень тяжелой, но я засыпал с мыслью, что утром мы будем такими же беззаботными влюбленными, как и пару дней назад.
Последний сеанс
Пробуждение моё оказалось совсем иным, чем я ожидал засыпая. Резкая боль заставила меня сорваться с места, но я сразу упал на пол едва ощущая своё тело. Я заорал во всё горло, не в силах совладать с чудовищной болью. Макар тут же прибежал на мой крик и попытался поднять меня, но внезапно отшатнулся. На лице его было удивление, смешанное с диким испугом. Он пристально смотрел на мои руки. С большим усилием я наклонил негнущуюся шею и увидел на руках и ногах множество синяков. Они были очень странной формы. Тонкие продолговатые змейки рассыпались рябью по всей поверхности моих конечностей. Макар стянул с меня футболку и штаны, я остался в одних трусах. Оказалось что всё мое тело было испещрено мелкими тонкими линиями темно-синего цвета и они продолжали появляться. Выглядело это, словно какие-то крохотные черви завелись в моих мышечных тканях, постепенно вылазили к поверхности кожи и продолжали двигаться под ней. Маленькие темные точки в разных местах начинали растягиваться в извилистые полоски и всё это сопровождалось жуткой болью, словно меня резали ножом. Макар был в ступоре и не двигался с места, глаза его всё больше округлялись от видимой ими картины. Я кричал не переставая, но с каждым воплем я чувствовал, что горло ослабевает и постепенно переходит на сдавленное сипение. Ромб, никак не менявшийся до этого, вдруг испустил облако фиолетового дымка. Охрипшим горлом я выдавил из себя «Лана!». Я повторял и никак не мог сдержать слёз струившихся по щекам обильным потоком. «Лана! Это Лана! Она в беде! Беги! Помоги ей! Лана умирает! Я умираю!». Тело ударило током новой боли, руки и ноги напряглись и вытянулись, выступили вены. Темные линии ползли уже по шее подбираясь к моему лицу. Горлом в тисках я пытался выдавить из себя хоть какие-то звуки, но уже просто открывал рот и только едва слышный хрип доносился из него. Слезящимися покрасневшими глазами я смотрел на своего друга продолжая свои уже немые мольбы. Макар внезапно вскочил крикнув моё имя и побежал в соседнюю комнату. От туда послышался неразборчивый шорох, потом что-то упало издав металлический звон. Из комнаты я услышал как Макар кричал мне «Только не отключайся! Егор! Только не отключайся!». Он продолжал нервно повторять это и перебирал свои инструменты в поисках чего-то. Макар на полном бегу вернулся в мою комнату и упал передо мной на колени. Он занёс над моей грудью руку, в которой сжимал тот самый «ключ». Ключ который он сделал на всякий случай и не думал что когда-нибудь придётся им воспользоваться. Ромбовидный клинок черного цвета поблескивал в крепко сжатом кулаке Макара. Я попытался протянуть к нему руки и хотел попросить не делать этого, я не мог поверить в то что это конец, но сделав усилие мой организм не выдержал и я потерял сознание.
Резюме
Егор не сможет дальше продолжить своё повествование, т. к. после того, как он отключился я поместил в центр его ромба «ключ». По иронии судьбы название «ключ» вполне себя оправдало. Глядя на Егора в последующие дни, я понимал что буквально закрыл его как старый амбарный замок. Как я и предполагал, Егор превратился в обыкновенный овощ. Я не имею возможности делать выводы на счёт его мыслей, если они вообще у него появляются, но что я знаю наверняка, это то, что чувств, которыми он так дорожил, Егор лишился до конца своих дней. Конечно этот эффект не распространяется на самые примитивные чувства, такие как голод, жажда и тому подобное, но человеком его уже трудно назвать. Самое лучшее сравнение - это живой труп. Полная апатия и отсутствие каких-либо желаний. Наверное он бы и не стал питаться, но я строго слежу за его рационом и состоянием организма. Раньше Егор болтал без умолку и эта его черта меня иногда раздражала. Теперь же я, с великой радостью, послушал бы его воробьиное чириканье ни о чём, потому что успел соскучиться по нему. После случившегося он говорит очень мало и никогда не начинает разговор первым, только отвечает односложными предложениями. Очень тяжело наблюдать его в таком состоянии, тем более, что в некоторой степени я привёл его к этому.
Даже после того как Егор отключился, я не смог выполнить его просьбу, касаемую Ланы, чтобы поспешить ей на помощь. Ведь я понятия не имел где живёт её дядя. Его адрес я узнал только спустя несколько дней и вместе с ним я узнал, что же случилось с любимой девушкой моего друга.
Когда я приехал к дяде Ланы домой и позвонил в дверь, мне открыл человек, одетый в форму сотрудника полиции. Уже в отделении, когда меня допрашивали, какое отношение я имею к этому делу, я выяснил, что Лана была убита неким Николаем Щетининым. В мою историю смогли поверить, только из-за факта присутствия в теле Светланы загадочного механизма, о предназначении которого, никто не догадывался. Рядом с телом Ланы было обнаружено ещё два трупа. Тела когда-то принадлежали Ивану Потапенко и тому самому Николаю. Первым был дядя Ланы и благодаря тому, что он был её дядей по материнской линии, то честь носить такую нелепую фамилию, какую носила Светлана Застрелина, ему не пришлось.
От тех же сотрудников в последствии я узнал, что Николай, он же Казимир не только оставил предсмертную записку, но и, в духе нового времени, удосужился снять кончину Светланы и самого себя на видео, которое благополучно выбросил на просторы интернета, в голодные рты неугомонных фанатов хлеба и зрелищ. Мало того, он сам позвонил в полицию, и сказал им адрес по которому было совершенно двойное убийство. С большинства сайтов видео было изъято, но спустя некоторое время, мне всё-таки удалось разыскать этот жуткий фильм. Копия предсмертной записки была прикреплена к видео файлу в качестве «описания сюжета и главной концепции». Этот психически больной человек объяснял в записке, что видео которое он предлагает посмотреть всем и каждому — это его посмертный шедевр. Он рассказывал что шёл к этой «работе» всю свою жизнь и для него большая честь умереть за своё «искусство». Цель свою Казимир осознал, находясь в тюремном заключении. Всё время отбытия скора он обдумывал концепцию и делал много эскизов для предстоящего воплощения в жизнь. В первых сеансах, Егор рассказывал про него, со слов Ланы, но кто мог подумать что это за человек на самом деле и на что он способен. По предположениям следователей, Казимир взял в заложники дядю Светланы и проживал с ним с момента своего освобождения из тюрьмы. Видимо он надеялся, что Лана вспомнит про своего родственника и придёт навестить. В ответ на их предположения, я сказал что дядя Ланы долгое время пытался связаться с ней, но совершенно безрезультатно. Егор также упоминал, что из своих многочисленных творческих хобби, Казимир отдавал особое предпочтение резьбе по дереву и то, что я увидел на этом безумном видео ролике, показывают всю силу его больного пристрастия. Егор потерял сознание за долго до того как сумасшедший художник закончил свою работу. Жуткие фотографии, сделанные в квартире Василия Рогова, подробно запечатлели все детали посмертного творения Казимира. Те мелкие синие змейки, которые расползались по телу Егора в последний день его нормальной жизни, на теле Ланы были аккуратными разрезами, нанесёнными самим дьяволом во плоти больного ублюдка. Несмотря на своё обычное хладнокровие и малую эмоциональность , я не смог сдержать закипевшего гнева, когда увидел на одном из фото стопу Ланы, на которой было каллиграфически вырезано слово «Казимир». В этот момент, мне безумно захотелось поверить в существование ада, как единственное наказание, за то что натворил этот безумец. Свою собственную смерть Казимир, обставил с не меньшим артистизмом. К моменту завершения «шедевра» и его подписи, Лана была мертва и как только автограф был помещён на отведённое место, Казимир, как это видно на записи, схватил со столика нож и без колебаний воткнул себе в сердце. Перед самими ударом он с ехидной ухмылкой выкрикнул фразу, которую наверняка заранее отрепетировал, «Умирает лишь тело, память обо мне будет жить вечно!». После этого патетического возгласа он почти пробил грудь тяжёлым ударом ножа. И конечно же это был не просто нож, без всякого сомнения это была ручная работа, выполненная на заказ. Нож был выполнен в форме сомкнутого бутона лилии. Не сложный механизм встроенный в рукоять, после удара «раскрыл» бутон, дав выход потоку крови.
Это был настоящий псих, ведь все его поступки в сумме, свидетельствуют о том, что он потратил очень много времени на воплощение своего художественного безумства.
Вот так радужная фантазия обернулась жутким кошмаром и кончиной двух замечательных людей. Мне доставляла огромное удовольствие мысль о том, что я помог родиться настоящей любви Светланы и Егора. Я абсолютно уверен что Лана вернулась бы к нему в тот же вечер. Моя глупая выходка никак не повлияла бы на их чувства друг к другу. В отличии от большинства влюблённых пар, их любовь не была тем посредственным явлением, которое не стоит всех книг, фильмов и песен ему посвященных. Их любовь не нуждалась в признаниях и никаких словесных костылях, она была свободна, невесома, она не сокращалась и не растягивалась из-за капризов эго Ланы или Егора. Это чувство соединило их и создало одно двуполое существо, горящее вечным огнём настоящей любви и готовое дарить свет вокруг. Но, по велению судьбы, на их пути появился безумный Прометей и украл этот огонь. Он не отдал его другим людям, а безжалостно растоптал, увековечив жалкую память о своём кощунстве. Я уже сам заговорил, как Егор, с его бесконечной патетикой.
Идея подвергнуть Егора гипнозу возникла не только для того чтобы дополнить отчёт о моей работе над экспериментом. В большей степени мне хотелось, чтобы он смог ещё раз в жизни хоть что-то почувствовать. И лишь вам решать, стоит ли мне продолжить эксперимент или нет. Быть может я найду ещё пару чокнутых романтиков, уставших от реальности и готовых