ТРОН ЗНАНИЯ. Книга 1. Часть 2

***
Пока за окнами мелькали привычные для взора картины, внимание на них особо не задерживалось. Колосились поля, цвели сады, к небу тянулись трубы фабрик и заводов. Посёлки чередовались с городами. Завидев летящие по дороге автомобили с правительственными флажками на капоте, мужчины снимали кепки и шляпы, женщины приседали. Но окружающая безмятежность не радовала.
Спешные сборы в Порубежье походили на жалкие попытки привести себя в чувство. Адэр блуждал по дворцу, словно в полудрёме, надеясь, что отец объявит о конце розыгрыша. А известие о том, что предложение о ссылке поступило от Вилара, окончательно выбило почву из-под ног. Адэр пытался понять, почему близкий друг действовал за его спиной как тайный враг, и не находил причин для предательства.
Вынырнув из размышлений, посмотрел на лежащую рядом тонкую папку с документами, ещё во дворце вложенную ему в руки кем-то из советников Великого. Пришло время ознакомиться с содержимым.
Первый лист. Почерк отца. Хорошего ожидать не приходилось, раз Великий писал сам, а не кто-либо из его бумагомарателей.
Скользя взглядом по строкам, Адэр мрачнел. Складывалось впечатление, что отцу надоело Порубежье, и он подарил ненужную игрушку сыну, но перед этим сломал в ней важный механизм. С присущей ему сдержанностью выдвинул единственное требование: колония — теперь уже бывшая — в финансовых отношениях останется зависимой от Тезара. А значит, денежный поток, берущий начало в Порубежье, продолжит исчезать в казне Великого.
В конце документа после формул, расчётов и схем Адэр прочёл: «Плата за охрану границ».
Да, он получил право на самостоятельность в решении государственных вопросов. Но тут и дураку понятно: право на бумаге есть, но в реальности его нет и не будет, пока правитель не является полноправным хозяином казны.
Следующий лист, кем-то любезно вложенный в папку, гласил: Порубежье в основном граничит с Тезаром; несколько миль с Партикурамом; по одному пограничному посту с княжеством Тария и княжеством Викуна. Морскую границу оберегают подводные скалы. Адэр потёр переносицу. Напрашивался вопрос: Великий собрался охранять подаренную страну от самого себя?
Следующий лист сообщал: согласно международному закону необходимо в определённый срок сформировать Совет. Адэр вжался затылком в подголовник. Сзади едут Вилар, охранители, секретарь и личный костюмер, но не советники. Волынки затянули на душе унылый мотивчик.
Взгляд упал на последний документ. Спасибо доброму человеку, сложившему в папку бумаги: он словно догадывался, что у сына Великого короткая память. На заседаниях Совета Адэр зевал от скуки, на лекциях в университете играл в карты, наставников слушал вполуха и тут же всё забывал. Колония его не интересовала, как не интересовали государственные дела в целом. Он ни сном ни духом не ведал, о каком законе идёт речь. Не помнил случаев, когда кому-то дарили страну, и даже не предполагал, что такое возможно. Поэтому решил, что отец его разыгрывает.
Адэр лихорадочно просматривал текст, перескакивая через строки. Ну, где же, где… определённый срок… вот он… три месяца… Посмотрел на дату: закон был принят два века назад. И откопали же!
Взял себя в руки и ещё раз прочёл документ. Если высокородная особа, принявшая в дар страну, в течение трёх месяцев не сформирует Совет и не приступит к работе на правах правителя, к ней сначала будут приставлены наблюдатели, затем легат, затем… Адэр скомкал лист в кулаке. Его признают недееспособным и, как ничтожеству, укажут на дверь.
Вдруг машину тряхнуло. Очередной толчок заставил посмотреть в окно.
— Почему ты съехал с дороги? — обратился Адэр к водителю.
— Здесь нет дороги. Она пропала, когда мы пересекли границу.
Адэр не заметил пограничную заставу — голова была занята бумагами, лежащими на коленях — и теперь, широко открыв глаза, взирал на свои владения.
Кортеж провёл в пути всего несколько часов, а словно перенёсся за тысячи миль от Тезара, причём в край заброшенный, всеми забытый. То ли зимы здесь такие суровые, что измученная морозами почва не находит весной сил выталкивать из себя ростки и побеги. То ли солнце изо дня в день палит столь нещадно, что земля выцвела, оголилась, и ничто не может на ней удержаться, кроме камней и колючих кустарников. А может, всему виной саранча? Или ветер, гоняющий по пустоши клубы спутанных веток?
Скудные островки блёклой травы походили скорее на последний вздох природы, чем на её пробуждение. Даже вороны казались смертельно уставшими: рёв моторов не согнал их с засохших деревьев. И только серые пичуги носились, как шустрая детвора, которая осталась без присмотра взрослых.
Наконец кортеж покатил по улицам селения. Вдоль ухабистой дороги теснились кособокие дома, разделённые прямоугольниками огородов и садов. Убогая зелень напомнила о весне, а ведь в Тезаре она буйствует вовсю. Почему же здесь всё так печально?
Чумазые дети копошились возле куч мусора, как муравьи возле муравейника. Увидев машины, рванули навстречу, а потом долго бежали рядом, прижимая к окнам грязные ладошки. Снизив скорость до минимума, водители беспрестанно сигналили. Редкие прохожие с озлобленным видом наблюдали за происходящим.
Адэра бросило в пот: ещё чуть-чуть, и кортеж остановится. Слава богу, кто-то из охраны догадался опустить стекло и швырнуть на обочину дороги горсть монет. Дети с визгом и хохотом кинулись собирать деньги. Водители вдавили педали газа в пол и вывели машины из злополучного посёлка.
Немного придя в себя, Адэр снял через голову галстук, расстегнул на сорочке верхние пуговицы. Отец решил его напугать? Ну что ж, у него получилось.
Автомобили тряслись по пустоши, объезжая селения стороной. День близился к концу. В душе засел страх, что придётся заночевать в каком-нибудь ужасном месте. Воображение рисовало мрачный постоялый двор, полутёмную комнату с обшарпанными стенами, железную кровать и грязную постель. Когда тревога Адэра достигла апогея, водитель сверкнул в зеркале заднего вида белозубой улыбкой и радостно заёрзал. Адэр с ожившим интересом прильнул к окну. Вместо колеи появилась сносная дорога, на обочинах замелькали зеленеющие деревья и цветущие кустарники. Вдали показался замок. Чем ближе он становился, тем надсаднее стучало сердце.
Широкие ступени со стёртыми краями взбегали к потускневшей двустворчатой двери. Тёмно-серые в белёсых разводах стены и каминные трубы на крыше отбрасывали на овальную площадь рваные тени. Три ряда окон безжизненными глазницами взирали на запущенные аллеи и давно не стриженные кусты. Возле лестницы выстроились в шеренгу встречающие: не первой молодости прислуга и несколько седовласых человек повыше рангом, о чём свидетельствовали их более-менее добротные костюмы.
Не дожидаясь, пока водитель обежит автомобиль, Адэр открыл дверцу и выбрался из салона.
Смуглый старик шагнул вперёд.
— Я Мун, управляющий хозяйством замка или попросту смотритель, — сказал он и склонил голову; через секунду Адэра вновь буравил настороженный взгляд.
Один из встречающих кашлянул в кулак:
— Я первый помощник почившего наместника…
Друг за другом представились другие помощники.
Адэр смотрел на людей и не находил слов для ответа. Встреча поставила его в тупик. Он не был готов к наглости челяди и фамильярности дворян мелкого пошиба. Слуги не имеют права говорить, пока их не спросят. Государственных служащих представляет старший по должности и делает это с разрешения высочайшей особы. Они забыли, что он наследник престола, и похоже, не знают, что теперь он правитель этого убогого царства. В душе зашевелилась злость — ему оказывают приём, достойный очередного наместника.
Адэр поднялся по ступеням и вошёл в замок. После ослепительного солнца и бескрайней пустыни большой холл напомнил винный подвал: закупоренный, преисполненный угрюмого безмолвия, лишённый жизни. Окна были закрыты ставнями, под мятыми чехлами угадывалась мебель, с картин свисала ткань, в люстрах горели не все лампы.
Адэр глядел на светильники и пытался сообразить, почему перехватило дыхание. Память заворочалась нехотя и вытолкнула на поверхность: в Порубежье нет собственных электростанций! К промышленным предприятиям линии электропередачи тянули из Тезара. Города и селения освещаются генераторами. А в некоторых посёлках вообще нет света!
Анализируя экономику колонии, университетский преподаватель озвучил шесть «нет», чем вызвал среди студентов жаркие дебаты. Кто-то восхвалял политику Тезара по отношению к Порубежью, кто-то говорил, что колонию пора огородить рвами с колючей проволокой, потому как совсем скоро оттуда хлынет поток голытьбы. А некоторые, косясь на Адэра, рассуждали о правах человека. Наверное, поэтому он запомнил эту часть лекции. В Порубежье нет телефонной связи, нет электростанций, нет автомобильных дорог, нет железных дорог, нет причалов и нет денег, чтобы это построить.
У Адэра внутри всё опустилось. Куда его забросил отец?..
— Сюда, пожалуйста, — проскрипел Мун, указывая на лестницу, ведущую к балконам верхних этажей.
Адэр двинулся через холл к арочному проёму. Свита уныло поплелась за прислугой к лестнице. Охранители, наученные не попадаться хозяину на глаза, растворились в полумраке углов и ниш. Не осмелившись последовать за правителем, обитатели замка с потерянным видом переступили с ноги на ногу и зашептались.
— Желаете осмотреть замок? — спросил старик, покорно семеня за Адэром по слабо освещённому коридору.
— Где приёмная правителя?
— Кого?
Адэр резко остановился. Смотритель уткнулся лбом ему в спину и, попятившись, пробормотал извинения.
Весть о том, что взамен наместника Великий присылает правителя, да не какую-то подставную фигуру, а своего сына, долетела до замка всего за несколько часов до появления кортежа. Мун времени зря не тратил. Собрал слуг, некогда приехавших из Тезара. Из сбивчивых и зачастую противоположных сведений сделал вывод: Адэр сумасброден, испорчен вниманием женщин и равнодушен к государственным делам, а значит, то немногое, чего добились ставленники Великого, пойдёт прахом.
В голове Муна зародилось подозрение: между Моганом и Адэром пробежала не просто чёрная кошка, а промчался злобный зверь, коль Великий отправил сына в этакое захолустье. И встречать его надобно как очередного наместника. Ведь не было сверху никаких распоряжений о торжественности приёма.
Наивность и простодушие старика не имело границ. Он уже видел себя в роли воспитателя отпрыска Могана. Представлял, как беседует с ним о жизни, как наставляет на истинный путь. Но теперь, столкнувшись с Адэром лицом к лицу, понял свою ошибку. В Адэре было нечто железное, несгибаемое, об этом говорили его глаза. Если на него давить, он станет действовать наперекор. И задушевными беседами его не проймёшь: зачерствевшая душа не станет мягче. Оставалось надеяться, что ему быстро надоест игра в нищего правителя, и он укатит обратно в свой Тезар.
Адэр закрутился, озираясь. Его душа металась и не находила себе места, и он не находил себе места. Как в далёком детстве чувствовал себя одиноким и никому не нужным. И это ещё сильнее распаляло его злость.
— Где собирался Совет?
— У нас не было Совета, мой господин.
— А что у вас было? — спросил Адэр и скривил губы, заметив потуги дряхлого старика сообразить, какого ответа от него ждут. — Ты вышел вперёд и заговорил со мной первым, будто в этом замке ты главный. Будто всё знаешь и сможешь ответить на любой мой вопрос. Отвечай! Или я вышвырну тебя к чёртовой матери!
— Наместник проводил собрание помощников, — пробормотал Мун.
— Где?
— В своих покоях.
— Меня не интересуют частные посиделки.
Мун ссутулился:
— Наместник сильно болел и не спускался со второго…
— Ненавижу, когда слуги много болтают, — перебил Адэр. — Отвечай чётко: где находится зал для собраний?
— По коридору пятая дверь слева.
— Зови дворян.
Мун сдвинул брови, прикидывая, куда направиться в первую очередь. Адэр отвернулся, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться от злости. Зашуршала ткань костюма, раздались на удивление быстрые удаляющиеся шаги.
Коридор привёл к двустворчатой двери. Брезгливо растопырив пальцы, Адэр упёрся в залапанные створки, — раздался протяжный скрип, — переступил порог и невольно приоткрыл рот. Это сон! Явь не может быть настолько ужасной.
Комната с высоким серым потолком и облущенными стенами ничем не напоминала зал Совета отца. Седая вскосмаченная пыль усеяла длинный стол. К его потрескавшимся бокам прижимались старые деревянные стулья. Во главе стола возвышалось кресло с просиженным сиденьем и протёртой спинкой. Это и есть трон знания, власти и правления?
Взгляд наткнулся на камин — единственное украшение комнаты. По краю каминной доски шла затейливая резьба, гирлянды мраморных цветов обвивали колоны. Сам камень даже в тусклом свете переливался причудливой сеткой разноцветных прожилок.
Адэр забрался на подоконник и попытался открыть давно не мытое окно; стёкла затряслись, угрожая треснуть и осыпаться на голову осколками. Адэр посмотрел на одичалый сад, примыкающий к замку, и перешёл ко второму окну. Рамы нехотя отворились, и в комнату хлынул свежий воздух с примесью какого-то запаха. Нет, не запаха, а вкуса. Адэр ощутил его, как только покинул автомобиль. Тогда он решил, что долгая поездка в салоне, пахнувшем новой кожей, исказила обоняние. Но сейчас во рту ещё сильнее чувствовался непонятный привкус.
Послышались шаги. Прошуршала ткань, и всё затихло.
Адэр обернулся. У порога стояла девушка с собранными на затылке чёрными волосами. Фигуру скрывало серое платье простого покроя с глухим воротом и длинными рукавами.
Потупив взгляд, девушка присела.
Адэр щёлкнул пальцами:
— Смотреть на меня. — Обвёл комнату рукой. — Это что такое? Почему здесь грязно?
Девушка шагнула назад:
— Эта часть замка давно закрыта. Наместники и помощники жили в другом крыле.
— Ты не слышишь, о чём я спрашиваю?
— Слышу.
— А мне кажется, ты ни черта не слышишь. Я спрашиваю, почему здесь грязно?
— Я пытаюсь вам объяснить, а вы меня перебиваете.
Адэр уставился на простолюдинку. Из-за врождённого тупоумия она явно не понимает, кто перед ней.
— В этой комнате не собирались лет восемь, если не больше, — как ни в чём не бывало продолжила девушка. — Раньше заседали, но потом какой-то наместник сказал, что его удручает вид за окном, и приказал закрыть эту часть замка. Можно подумать, что вид на гараж или на пустырь чем-то лучше. Нет чтобы нанять садовника и любоваться видом. Но это ладно. Кое-кто даже надумал пустить сад на дрова, но, слава богу, поспал и забыл, чего хотел. Некоторым деревьям больше ста лет, настоящая реликвия.
— Ты, как я вижу, не знакома с этикетом, — произнёс Адэр, с трудом сохраняя остатки выдержки.
Девушка сморщила лоб:
— Чего?
— Ты должна молчать, пока тебя не спросят.
— Так вы же спросили.
— Ты должна молчать! — повторил Адэр, чётко выговаривая каждое слово.
Девушка вновь присела:
— Извините.
— Ты должна говорить: «Прошу прощения, мой господин».
— Прошу прощения, мой господин, — эхом прозвучал бесцветный голос.
— И разве ты не знаешь, что, прежде чем войти, принято стучаться? — цедил Адэр сквозь зубы.
— Прошу прощения, мой господин.
Чем ниже приседала незнакомка, тем выше поднимала голову ярость. Разнести бы всё к чёртовой матери, камня на камне не оставить. Или, на худой конец, запустить креслом в окно. Но присутствие плебейки мешало дать волю чувствам.
Адэр спрятал руки за спину, сжал-разжал кулаки:
— Ты кто такая?
— Никто.
— И это верно, ты никто. Зачем пришла?
— Я слышала, что будет собрание.
— Услышала. И что?
— Я веду… Я вела протоколы собраний.
Адэр ужаснулся: плебейка была допущена к важнейшим документам! Довести мысль до конца помешали Мун и помощники бывшего наместника.
Заметив девушку, старик нахмурился:
— Маликá! Ты что здесь делаешь? А ну марш к себе!
Она попятилась, налетела на переступивших порог Вилара и Гюста. Пролепетав извинения, прижалась к двери.
Тезарские дворяне в замешательстве замерли. Их взгляды заметались от пола к потолку, от стола к окнам. Адэр в душе позлорадствовал — не только ему прозябать в этих стенах.
Помощники наместника с нескрываемым интересом рассматривали сына Великого.
— Не предлагаю сесть. Хотя… — Он улыбнулся с наигранным добродушием. — Вы привычны к таким условиям.
Помощники уставились в затоптанный пол.
— Надо очень постараться, чтобы довести замок до такого состояния. Мне даже страшно представить, до чего вы довели страну.
— У нас были другие цели и задачи, мой господин, — откликнулся первый помощник.
— Какие?
— Трудиться на благо Тезара. Интересы отчизны для нас превыше собственных, и уж тем более превыше интересов колонии.
Адэр нахмурился. Потаённая надежда сформировать Совет из помощников наместника дала глубокую трещину.
— До тех пор, пока Великий не прикажет нам вернуться, — продолжил чиновник, — мы в вашем полном распоряжении.
Надежда издала предсмертный вздох.
— Я не нуждаюсь в ваших услугах.
— Без приказа Великого…
— Здесь приказываю я! Ознакомите меня с состоянием дел и можете отправляться домой. — Адэр перевёл взгляд на старика и плебейку, стоявших за спинами дворян. — Если через две недели от меня не поступит иных распоряжений, вы получите полный расчёт. — С омерзением посмотрел на ладони. — Надеюсь, в замке есть горячая вода?
И в сопровождении смотрителя проследовал в свои апартаменты.

***
Адэр просидел всю ночь, глядя в окно. Мысли уносили в Тезар, а непривычно огромная луна, озаряя запущенный сад, упорно возвращала обратно, в старомодное тесное кресло. Когда заалел горизонт, Адэр пошевелил плечами, потёр глаза, будто засыпанные песком, и покинул апартаменты. В нос ударил запах сырости и тлена.
— Проветрите все помещения, — велел Адэр караульному и, пошатываясь, словно пьяный, побрёл по коридору.
Немного постоял на балконе, не понимая, куда он идёт, зачем он идёт… Спустился по лестнице, брезгуя прикасаться к перилам. Войдя в комнату собраний, упёрся руками в стол и уронил голову на грудь.
Где-то хлопнули двери, звякнули стёкла. От сквозняка открылись рамы. За стенами замка шуршала листва и свистели пичуги, напоминая о весне. А на душе выла вьюга.
Адэр подошёл к окну и, прищурив глаза от солнца, проследил за стайкой птиц. Плюнуть бы на всё, сесть в машину и уехать. Он — не узник трона и не раб страны. У него есть целых три месяца, чтобы придумать, как избавиться от ненужного подарка.
— Доброе утро, — прозвучал тихий голос.
Адэр посмотрел вниз. Среди деревьев на пожухлом газоне стояла простолюдинка. Похоже, что эта наглая девица — единственное олицетворение молодости в этом замке. Очередная насмешка судьбы…
— Вы меня не помните? Я Маликá.
— Что тебе надо?
— Мне? Ничего. Я случайно проходила. Вообще-то я всегда гуляю на рассвете... Вы рано проснулись. Наместники никогда не вставали раньше одиннадцати.
— Я похож на наместника?
— Нет, — улыбнулась Малика. — А хотите, я покажу вам замок?
— Не хочу.
Растягивая губы в наивной улыбке, она теребила складки серого платья и не сводила с Адэра чёрных глаз:
— Кухарки ещё спят. Я могу принести вам завтрак. Я не умею готовить, но могу посмотреть, что осталось с вечера.
— Иди, куда шла, — сказал Адэр, сопроводив слова пренебрежительным жестом. Сделал глубокий вдох. — Постой! Мне кажется или здесь на самом деле чем-то пахнет?
Малика пожала плечами:
— Мне пахнет садом и морем.
— Морем?
— Да, мой господин.
Уловив в голосе плебейки насмешливые нотки, Адэр поморщился. Поглощённый мыслями, он совершенно забыл, что в Порубежье есть море, иначе сразу бы понял, что воздух — солёный на вкус — пахнет водорослями. Надо же было так сглупить! И перед кем!
— Знаешь, как к нему проехать?
— Я знаю, как к нему пройти. Я никогда не ездила на машине.
— Никогда-никогда?
— Никогда-никогда, — повторила Малика.
— Жди меня на площади, — произнёс Адэр и велел охранителю подать автомобиль.
От знакомых чувств защемило сердце. Совсем недавно он точно так же стоял над обрывом. Только сейчас перед ним стелилась не зелёная долина, а нечто более волшебное. Внизу на белый песок накатывали пенистые волны. Поверхность воды излучала живой, играющий блеск. Жемчужные чайки парили на уровне груди, издавая жалобные крики.
— Не подходите близко к краю, — прозвучал девичий голос.
Адэр обернулся:
— Я тебя звал?
— Когда упадёте, звать будет поздно, — сказала Малика и с недовольным видом покосилась на машину охраны.
— Я не настолько глуп, чтобы рисковать.
— А я не настолько глупа, чтобы смотреть, как вы испытываете судьбу.
Намёк на то, что его охранители глупы, раз сидят в машине, а не оттаскивают хозяина от обрыва, вывел Адэра из себя.
— Уйди с глаз!
Ветер подхватил слова и швырнул Малике в лицо. Опустив голову, она побрела между камнями.
— Постой!
Малика замерла. Опустила голову ещё ниже и стиснула кулаки.
— Что ты делаешь? — прошипел Адэр.
— Считаю до двадцати.
— Зачем?
— А вы как думаете?
Глупая, болтливая и пустая девица! Адэр прижал пальцы к виску, силясь вспомнить, зачем он её остановил.
— Я могу идти? — спросила Малика.
Не дожидаясь разрешения, обогнула груду камней и направилась к машине охраны.
— Эй, ты! Как тебя…
Она резко обернулась:
— Надо было считать до ста! — Встала на краю обрыва; за её спиной чайки вспарывали крыльями лазурное небо. — Здесь я лишняя.
Прошла мимо Адэра и встала на фоне камней, песка и колючих кустов:
— А здесь и без меня тошно. Мне лучше уйти. И не надо меня останавливать.
— Ты соображаешь, с кем говоришь?
— Конечно. Я говорю с мужчиной, которому этикет позволяет обращаться с женщиной, как с половой тряпкой. Не хочу, чтобы об меня вытирали ноги. Я к такому не привыкла. — Малика присела в безупречном реверансе. — Прошу прощения, мой господин.
И пошагала по пустоши, поднимая ботинками жёлтую пыль.
— Предположим, я был немного резок, — сказал Адэр.
Малика остановилась:
— Я вас прощаю.
Адэр опешил. Он не думал просить прощения, а собирался преподать урок, желая пресечь дерзкие выходки в будущем.
— Ты много о себе возомнила.
Малика вновь пошла вперёд.
— Постой! — крикнул Адэр, вдруг вспомнив, о чём хотел спросить. — К морю есть спуск?
— Есть, — ответила она, продолжая идти.
— Далеко?
— Во владениях маркиза Бéзбура.
Адэр с досадой выдохнул. Плебейку забыли научить элементарным правилам хорошего тона, зато допустили к важным документам. Чем она заслужила доверие ставленников Великого? Может, их забавляла её невоспитанность, и они относились к ней, как к смешному зверьку?
— Малика!
Она обернулась.
— Иди сюда! — приказал Адэр и, когда Малика подошла, спросил: — Ты знаешь, как проехать к усадьбе Безбура?
— Знаю. А толку? К морю ведёт лестница. Лестница находится в парке. Парк окружён высоким забором. На воротах стоят стражи.
— Они не пустят правителя в парк какого-то маркиза?
— Какого-то? — возмутилась Малика. — О маркизе Безбуре даже в газетах писали!
Похоже, всякого, о ком пишут в бульварной прессе, она считает национальным героем.
— Стражи вряд ли знают, что у нас появился правитель, — продолжила Малика. — И не надейтесь, что они знают вас в лицо. В домах не висят ваши портреты. На газетных снимках вы сами на себя не похожи. Или вы взяли с собой паспорт? Вам, конечно, поверят на слово. Но только представьте эту сцену.
Адэр открыл дверцу автомобиля:
— Садись.
Малика замешкалась. Сюда она ехала в машине охраны.
— Садись! — прикрикнул Адэр. Расположился рядом с Маликой и бросил водителю: — В замок.
Малика глядела в окно. Адэр с любопытством рассматривал её. Чёрные волосы, крылатые брови, ресницы веером. На виске родинка в форме звёздочки. Девица была бы привлекательной, если бы не бронзовый загар.
— Ты знакома с маркизом Бéзбуром?
Малика хохотнула.
— Что тебя развеселило? — нахмурился Адэр.
— Я попыталась представить, как маркиз здоровается со мной при встрече. Не получилось. Я узнáю его в огромной толпе, а он не вспомнит меня, даже если увидит ещё сто раз. — Малика посмотрела на Адэра. — Господа относятся к слугам, как к мебели.
Ему вдруг показалось, что его мозг превратился в книгу. Зашелестели страницы, выдавая тайны. Лоб покрылся испариной.
— Вы хотите уехать? — спросила Малика. — Хотите вернуться в Тезар?
Глядя на своё отражение в чёрных зеркальных глазах, Адэр вжался в спинку сиденья:
— Ещё не решил.
Малика покачала головой и отвернулась к окну.