Демоны бледно-розовой сакуры (Агенты Яломиште часть 98.2.2)

Как раз в это время случилось так, что Рамиля Ильясовна убедилась в том, что чувства Окиты к ней настоящие. Эльф устраивал разнос крайне редко. Но, Окита Тошидзович, вышедший из себя являл собой достаточно устрашающее зрелище. Пережившие бурю молоденькие санитарочки и медсестрички понимали стихотворение Тидзуру, посвящённое мужу:
-Как изменился его взгляд:
Лицо застыло, словно маска.
Боится Тоши весь отряд,
и даже я гляжу с опаской…
Говорят, что даже какой-то далеко не простой пациент реально испугался. Сей юшоша лет шестидесяти пытался зажать пятнадцатилетнюю санитарочку Машеньку. Эльф за шиворот оттащил сластолюбца. Потом показал кулак:
- Чуешь, чем пахнет, с…сударь?
И сударь чуял. И еще видел. Обжигающие голубые всполохи лисьего огня, опалившие пышные усы. Потому все оставшиеся дни до выписки не смел поднять глаза (не говоря о прочем) даже на заслуженную нянечку Прасковью Платоновну.
Как-то раз, Рамиля решила забежать без предупреждения. Медсестрички жались по углам, сочувственно глядя на жену грозного эльфа: «С каким чудовищем ей приходится жить!». Женщина поняла, что супруг опять устраивал разбор полетов. Не стала врываться в ординаторскую. Но и так голос лиса-кицунэ был хорошо слышен. Эльф разбирался с молоденькой выпускницей мединститута, которая, как ей донесла всезнающая Раечка, имела неосторожность влюбиться. Мало того, пыталась склонить эльфа если не к регулярному сожительству, то хотя бы к разовой супружеской измене:
- Наивная! Я от него ничего не добилась. А она-то, дуреха, куда лезет! Со своим нулевым размером!
Уверенная в своей неотразимости девица, ворвалась к ведущему хирургу отделения (заведующий Павел Петрович Рязанцев занимался больше административными вопросами и отвел себе роль консультанта). Подловив его после тяжелой операции - эльф больше шести часов провел на ногах. И дискутировать со взбалмошными девчонками на темы морали не был настроен. Тем не менее Анжела Захаровна не нашла ничего более умного, чем сесть прямо на стол. Расстегнув халат чуть ли не до пупа. Эльф заполнял историю болезни. Едва не поминутно расписывая ход операции. Эльф, с трудом подавляя раздражение, спокойно сказал:
- Анжела Захаровна! Соблаговолите слезть со стола и привести себя в порядок!
- Окита! Ты не имел права! Ты выставил меня из отделения…
- Мадмуазель Анжела! Во-первых, мы с Вами в интимных отношениях не состоим, потому обращайтесь ко мне на «Вы». Во-вторых, на эту тему я с Вами беседовал неоднократно. Мне что, Вашу моральную нечистоплотность выносить на комсомольское собрание? Вам мало, что про Вас шепчут по углам? Вы хотите, чтобы Ваше имя трепали на улицах? Мадмуазель! Я на Вас рассержен. Но Вы…. Вы только начинаете жить. Не с грязи же….
- Октиа Тошидзович! Окита! Я люблю Вас! Как Вы этого не замечаете!
- Милочка! Искренне Вам сочувствую! Но мое сердце уже занято. Но это не дает Вам права на безобразные выходки. Если у Вас не хватает мозгов понять, что кроме «хочу», есть порядочность, достоинство и совесть. Ваши проблемы! Носитесь с этой похотью, как курица с яйцом – на здоровье. Среди пациентов и коллег, я уверен, надуться желающие на Ваше молодое тело. Сверкать передо мной своими прелестями (тем более, что сверкать-то особенно нечем) не надо – я взрослый, здоровый мужик. И у меня все работает. Только мужчина обязан держать свои порывы в узде! Вы что, всерьез вознамерились соблазнять меня своими двумя прыщиками. Мамзель, даже Ваша внешость не в моем вкусе. Не говоря об отвратительном внутреннем содержимом….
- Что же такое есть у этой Рамили Ильясовны? Что «нефритовая пещера» золотом покрыта?
- Слушай сюда, ты, девка непотребная! Рассуждать с тобой о достоинствах своей женщины я не намерен. Ты на что надеешься, шаболда? Если ты своими интригами доведешь Рамилю Ильясовну до развода, что ты-то выиграешь! Ты думаешь, что разведясь с ней, я побегу женится именно на тебе?
- А чем я хуже?
- Ты слышала, что такое доверие между любящими людьми. Понимаешь ты, шалошовка малолетняя! Я работаю в медицине не первый год. Да я вырос при больнице! И вокруг меня всегда было много женщин – санитарочки, медсестры, молодые доктора. Законный брак: слыхала такое?
- Так жена не стена….
-Замечательно! А тебе, в твою осветленную пергидролем голову, мысль не закрадывалась? Что я что-то своей жене обещал прилюдно, перед ликами богов. Обещал хранить ей верность, заботиться о ней и о наших детях, хранить нашу любовь в чистоте. Да и вообще, она доверяет мне. Знает, что у меня не только аппарат для деторождения, но голова на плечах имеется. Я не сопливый мальчишка, которого легко соблазнит любая портовая девка, слегка намекнув.
- Да подумаешь!!!
-Вот и подумай! Поставь себя на место моей жены. Ты живешь с мужчиной, рожаешь от него (не важно, одного или десять). А он кобелирует направо и налево. Как жить с человеком, которому не доверяешь? Который ради минутной прихоти способен наплевать на твои чувства? С легкостью предает тебя ради сомнительного удовольствия случки с девахой легкого поведения.
- Но ведь никто не узнает.
-Я буду знать, ты будешь знать – этого достаточно.
- Но я же никому не скажу….
- Давай ответь, понравилось бы тебе самой, если бы твой любимый мужчина, которому ты доверяешь, изменял тебе с первой попавшейся смазливой стервой?! Что смотришь на меня, как солдат на вошь?! С радостью и вожделением?!
- А что такого! Хороший левак только укрепляет брак!
- Все гулящие бабы «за свободу», когда дело касается кого-то другого. А когда касается их лично – верещат, как потерпевшие.
-А я ….
- Если для тебя, Анжела Захаровна это в порядке вещей, то мне доверие моей женщины дорого! Я никому не позволю разрушать мою семью! И тем более мне заразы в дом не надо – у меня дети.
- Я же только Вас …..
- Мадмуазель, если я когда и решусь на грехопадения, то явно не с Вами. Дуры меня не прельшают. И не надо мне подливать разные любовные зелья – я не человек. Кроме учащенного жидкого стула ничего не вызовут.
- Рамиля Ильясовна, да она старая, ей уже тридцать пять!
- Милое дитя! Юность этот недостаток, который очень быстро проходит. И тебе будет, если ками позволят, и тридцать пять, и сорок, и сто.
- Ну и что! Вы с Рамилей Ильясовной вообще друг другу не подходите.
- А тебе, Анжела свет Захаровна, надо думать, подхожу идеально…
- Мы будем с тобой, милый Окита, долго и счастливо.
- В чем я лично сильно сомневаюсь. Хочешь, я тебе расскажу, как мы будем жить? Коротко говоря – хреноватенько мы будем жить, в постоянных скандалах и разборках.
- Окита Тошидзович! Вы такой интересный. С чего это я буду скандалить? Если Ваша Рамилюшка истеричка….
- Причем здесь моя жена? Дело не в ней и не во мне. Понимаю, что проблемы индейцев шерифа не… не заботят. Как эльф-лис, открою тебе страшную тайну. Если мужчина с легкостью меняет свою женщину на более молодую в твоем лице. И думаешь, приз выиграла? Наивная. Слезы ты выиграла и бессоные ночи. Да ты ему никогда не сможешь доверять. Даже на моем примере…
- Что с тобой не так, Окита?
- Начать с того, что я – врач. Мало того, я приписан к кафедре, недавно защитился. Вокруг меня всегда были, есть и будут молоденькие девчата – санитарочки, медсестры, молодые доктора, аспирантки, соискатели степени доктора наук. В каждой из них ты будешь видеть соперницу-разлучницу. Каждое мое ночное дежурство тебе будут мерещиться самые безобразные оргии. Это ты сейчас «все прощаешь и понимаешь». Но ты будешь уверена, что стоит тебе чуть отвернуться и расслабиться, на меня вспрыгнет более молодая и наглая. Если мужчина способен был предать свою жену и детей. То так же легко откажется от тебя. Это я еще ничего не сказал про алименты на троих детей. Ты будешь каждый раз нервничать и злится, когда я буду уделять время своим детям. Если тебе такая жизнь по душе – не смею мешать. Но меня, красавица, прошу в свои болезненные фантазии не приплетать. Говорю всем, всегда и везде. Если я живу с женщиной, то она меня устраивает. А если то мне и не нравится, обсуждать я буду это с ней, а не с тобой.
-Рамиля стервозная и злая!
- Зато ты, у нас - ходячая добродетель!
-У нее мать гулящая!!!
-Это что-то меняет?
- А еще…. Еще, я знаю, что ты, Окита, сам себе носки и трусы стираешь….. И еду готовишь, мало того, этой самой Рамиле Ильясовне в баночке несешь. Сама видела. Окита! Да я сама все стирать буду, готовить…
- Знаете, мадмуазель! Я, как всякий взрослый вменяемый человек, в состоянии самостоятельно решать вопросы личной гигиены. Как и вопросы питания. Не напрягая при этом любимую женщину. Любовь выражается не только в красивых словах и пылких признаниях
- Но Рамиля это твоя Ильясовна, она старуха и тебя не любит. Да и вообще, она недостойна такого красивого мужчины!
- Такого нет… Красота – понятие сугубо субъективное. И для мужчины – не особенная доблесть. А Рамиля Ильясовна – она достойна самого лучшего мужчины: самого красивого, самого умного, с идеальным характером, самого доброго и верного. Коим я, к сожалению не являюсь. Но это не дает мне право обманывать ее доверие. И давать повод к сомнениям в моей верности. Твое тело – твое дело. Хочешь собирать заразу по углам – твое право! Не дитя малое – паспорт имеешь!
- Да я на Вас….
- Мадмуазель! Это товарищ в курсе ваших домогательств. И только из-за сострадания, позволю Вам уйти по «собственному желанию». И чтобы я Вас больше здесь не видел.
- Вы зверь! Нет, Вы хуже – Вы Хиджиката! Здесь, чтобы Вы знали – не республика Эдзо.
- В курсе, мадмуазель! Пока еще в месте, времени и в собственной личности ориентирован. Мамзель, руки в ноги и мухой. Я все сказал….
Окита вздрогнул, почувствовав взгляд жены.
- Не слишком ли ты с ней суров, Окита?
- Понимаешь, если девица, разменявшая третьй десяток, не понимает элементарных вещей, то делать ей в медицине нечего. Я не отец ей и не брат, нянчится с ее фантазиями.
- А что это она именно на тебя насела? Молодых врачей целых пятнадцать лиц мужеского полу.
- Из которых восемь – безнадежно женаты, пять – почти что женаты, а двое Веня и Сеня на нее почему-то не глядят. А «большой и чистой любви» хочется…
-Я не поняла, ты, Окита Тошидзович, тоже вроде как несвободен.
- Понимаешь, Рамиля Ильясовна! У этой девицы какие-то нездоровые фантазии насчет моего происхождения. Девчонка решила, что охомутать ни абы кого («хоть плохонький, но свой»), а принца голубых кровей. Вбила себе в голову, что я принц из Эдзо. Хотя ни ухом, ни рылом, как говорит дядя Сайто, ни разу не принц.
- Я бы не была столь категорична. Республика Эдзо просуществовала целый год, окружённая врагами со всем сторон. А твой отец был там не последним человеком. Да и мама твоя…
- Никак не пойму, откуда у девчат, которые росли в нормальной семье, с нормальными людьми такие выверты сознания.
- Возможно, твое аристократичное лицо….
- В каком месте? Родители отца – торговцы лекарствами, мой дед по отцу вообще – волк Оками (вообще непонятно, кто и откуда – мадам Хиджиката старшая молчит, как рыба об лед).
- А мама? Нагумо – влиятельный клан, приближенные к императору.
- Рамиля, «особа приближенная к императору» и «член императорской семьи» – две большие разницы и четыре маленьких. Во-вторых, после того, как они по-скотски относились к маме и дядюшке Каору. Порченая какая-то аристократия – форменное кубло дегенератов. Мне неприятно, что и в моих жилах течет их кровь.
- Но… гены пальцем не раздавишь..
- И что с того? Что это дает? В тебе так же кровь (вернее генетика) принцессы Ото Химэ. Только что-то ни ты, ни Аситака, ни Гульназ и Зульфия в списке престолонаследников Страны Восходящего Солнца не числитесь.
- Нашел принца! Несмотря на свою миловидность и многочисленные таланты, сын Ото Химэ – полукровка. Бастард, которому не нашлось места ни в лачуге отца, ни во дворце матери (хотя обычно бывает наоборот).
- Так и я – точно такой же принц погорелого острова.
Рамиля просто обняла измученного мужчину. Она никогда прежде не видела в глазах мужа такой благодарности. Потом они вместе шли домой, болтая о разных путяках, как в беззаботной юности. Пытаясь даже случайно не задеть больную тему – они оба переживали за сына и мать Окиты. Будь их воля – бы никуда не пустили ни мальчика, ни его бабушку. Одно успокаивало с ними дядя Сайто.
К счастью командировка была не такой долгой, чтобы эльф и сестрица Тидзуру и братец Каору, прекрасно владеющие силой, раскатали бы своего обидчика в поминальный блин.
- Это уже не запуганные дети: истощенная девочка-подросток и замученный экспериментами мальчишка. Это взрослый мужчина-кицунэ и взрослая женщина лисица. Им есть ради чего жить. Мало того, они прекрасно помнят, как Вы над ними издевались. Радуйтесь, что это встреча не состоялась. А то даже хоронить с почестями будет нечего - разве что горстку пепла соскрести с асфальта.
- Позвольте, какой асфальт в горном лесу?
- А Вы не до сих пор не догадываетесь, почему жертвы кицунэ и кумихо исчезают бесследно?
По возвращению был подробный разбор полетов. Благо грубых ошибок, которые могли привести к роковым последствиям. Хотя, то, как сказать. Юный Аситака легкомысленно взялся в магический поединок. Правда, примесь драконьей крови обогатила юного лиса не только левитацией. Су Джон со страхом ждал, когда юноша потеряет сознание. И неизвестно, переживет ли еще хрупкое детское тело невыносимую муку биотрансформации. Он дважды видел такое. Но там лет парням было или двадцать или около того. А тут едва четырнадцать. Тидзуру (тайком от брата) уже приготовилась кинжалом вскрыть вены – если станет выбор: она или внук, то лиса долго размышлять не станет. Но, как ни странно, радикальные меры не понадобились. Мальчишка утром выглядел отдохнувшим, и никаких болей не испытывал. Но воспитательной беседы от дяди Сайто и Су Джона избежать не удалось.