Игра в темноте

Игра в темноте.

*
- И наконец - Теодор де Лелуш! - в последний раз прокатилось по залу.
- Здесь! - воскликнул я, встрепенувшись.
Именно так - Теодор де Лелуш. Юноша, у которого вполне могло не быть ни этого статуса, ни звучной фамилии и ни самой жизни. Судя по рассказам деда, мое зачатие стало простой случайностью - мимолетной, как гибель ночного мотылька в пламени костра. Молодой наследник благородного рода был вынужден переждать грозу в глухой, ничем не примечательной деревушке. Там, на постоялом дворе, он приметил красивую девушку. Ночь они провели вместе в его комнате, а уже наутро расстались.
Обычная история, каких сотни по всему свету: благородный господин соблазняет наивную крестьянку.
Только в этот раз все пошло не по привычному сценарию. Заезжий аристократ оказался сильным магом, а его случайная избранница - деревенской ведьмой. Из-за этого среди местных сразу поползли шепотки: кто же кого окрутил? Маг ведьму из-за ее красоты, или ведьма мага ради выгоды? Спросите, о какой выгоде речь, если приезжий больше не собирался возвращаться? Да и с чего бы? Поиграл и забыл. Но выгода проявилась ровно через девять месяцев. На свет появился я, и мать назвала меня Теодором.
Так мы и жили до моих двенадцати лет. Мать замуж так и не вышла, но мы ни в чем не нуждались. А потом случилось то, что перевернуло мою жизнь. Тот самый мужчина, мой кровный отец, бесследно пропал, а во мне пробудилась магия. Нас разлучили в одночасье: меня забрали из родного дома и привезли в родовое поместье де Лелушей. Там меня представили госпоже Изольде - молодой женщине с леденящим взглядом. Окинув меня брезгливым взором, словно полудохлую дворняжку, она процедила, что отныне я - часть ее семьи. Часть клана де Лелуш.
- Но как же моя мама? - испуганно выкрикнул я, и из глаз хлынули слезы. - Я хочу к ней, домой!
- Наш род никогда ее не обижал. Не обидит и теперь, - холодно отрезала госпожа Изольда. - Но учти: будешь плохо себя вести - ей тоже достанется.
- Вы ее отругаете? - сжался я от страха.
- Да. И не только. Но если не станешь доставлять мне хлопот, с ней все будет в порядке.
Я слишком любил маму и хотел ей только добра, поэтому смирился и подчинился их воле.
Нельзя сказать, что моя новая жизнь была ужасной. Вовсе нет. Мне выделили пусть и небольшую, но уютную, хорошо обставленную комнату с мягкими перинами. Я ел изысканные блюда, о существовании которых раньше даже не подозревал. Спал сколько вздумается, ложась задолго до полуночи и просыпаясь завидным утром. Вот только кормили меня в этом доме несытно: порции были крошечными, я постоянно оставался голодным. А еще слуги, думая, что я их не слышу, шептались за моей спиной, презрительно называя меня «щенком».
Щенком де Лелушей.
Единственной, кто относился ко мне по-человечески, была госпожа Помфри - гувернантка, обучавшая меня манерам. Эта милая, полноватая женщина в старомодном платье всегда смотрела на меня с неподдельной грустью, и в редкие дни мне всё же удавалось разговорить её.
- «Щенком», говоришь, называют? - тоскливо вздохнула она в тот день, когда мы практиковались в тонкостях чаепития. – Ну, а чего ты ждал, милый? По всем меркам ты - бастард.
- Бастард? - Я вздрогнул. Это слово я слышал впервые, но от него повеяло леденящим отчуждением и резкостью.
- Да. Так зовут незаконнорождённых детей, рождённых вне венчанного брака людьми знатного происхождения. Ты как раз из таких. Твой отец - благородных кровей, а мать - простая деревенская девушка.
- Но они любили друг друга! - вырвалось у меня.
- Всего лишь одну ночь, - мягко, почти жалостливо улыбнулась она.
- Но у них же появился я!
- А ты уверен, что у твоего отца ты единственный? Мало ли гроз и мало ли глухих деревень повстречалось на его пути?
Я осекся. Подобный вопрос мне даже в голову не приходил.
- Ты - незаконнорождённый сын, вечное напоминание роду о несдержанности твоего отца. Так с чего ты взял, что тебя здесь станут любить?
На любовь тут я и не рассчитывал.
- Вторая твоя беда в том, что твоя мать - ведьма, - продолжала госпожа Помфри, манерно отпивая чай из фарфоровой чашки. - Спутаться с простолюдинкой – невелика беда, дело житейское. Но чтобы досточтимый маг... да с ведьмой... Когда об этом проведали другие благородные дома, на семью де Лелуш легло позорное пятно. Чёрное и несмываемое. А ты для них - живое воплощение этого позора.
Я слушал её, чувствуя, как внутри всё закипает от глухой, удушающей злости. Мне хотелось кричать.
- Им не нравится моя мать, и противен я. Тогда зачем они вообще забрали меня сюда? - спросил я, до белизны сжав кулаки.
- Всё дело в пропаже отца и в твоей искре, - объяснила женщина. - Магия - редкий дар, который передался тебе по отцовской линии. Понятное дело, разбрасываться такой силой дом Лелушей не станет. Одно дело - бездарный приблуда, рождённый у дороги. И совсем другое - дитя с пробудившейся силой.
- М-м-м... - мрачно процедил я.
- Способность к магии - капризная вещь. Бывает, что у обоих родителей есть искра, а ребёнок рождается пустышкой. Сила порой дремлет и переходит через поколение. Поэтому они и решили прибрать тебя к рукам.
- О... - я немного остыл и разжал кулаки.
- А ещё... как бы это сказать... - Женщина на миг замялась. - Приютив тебя, они в каком-то смысле верят, что возвращают в этот дом часть твоего пропавшего отца. Часть семьи. И дело тут не в родной крови. Дело в магии.
Тогда я ещё мало что смыслил в законах чародейства, но от этих слов меня невольно перекосило. Как можно считать, что лучшее в человеке - это не он сам, а его бездушная магия?
- Так что не удивляйся, когда за глаза тебя кличут щенком. Ты - бастард, и этого не исправить. Худший из бастардов, какого только можно вообразить, и все в поместье об этом знают. Ты для них, как бельмо на глазу - вечное напоминание о том, что даже в столь могущественном роду может завестись дурная кровь.
Что я мог сказать? В любых других обстоятельствах я бы вцепился ногтями в лицо за такие слова. Однако госпожа Помфри была единственным человеком во всём поместье де Лелуш, кто знал правду и - главное - не побоялся открыть её мне. Весь тот вечер я просидел у окна, глядя на закат под тихий шелест кружевных занавесок и переваривая её слова, пока резкий стук в дверь не позвал меня к ужину.
В следующем году меня начали учить чтению, счету и письму. А едва я освоил грамоту, мне вбили в голову главный закон выживания в этом доме: ни мои чувства, ни мои желания здесь ничего не значат. Важна лишь воля Семьи де Лелуш. А если точнее - воля госпожи Изольды.
Глубоко в душе я бунтовал. Но я помнил о маме. Да и сам я уже понимал, что абсолютно бессилен.
Столичная Магическая Академия открывала свои врата для искателей знаний лишь раз в пять лет. В этот год мне как раз исполнилось восемнадцать, и в начале зимы дом де Лелуш отправил меня на учёбу.
Сказать, что я был поражён размерами и убранством этого места, это не сказать ничего. Стены Академии, казалось, подпирали небеса, от высоты залов кружилась голова, а обилие белого мрамора и позолоты у многих вызывало жгучую зависть. Длинные пролёты величественных лестниц, сочные краски на огромных полотнах, искусные витражные окна и колоссальная, уходящая вглубь веков библиотека - всё это завораживало. А сколько здесь было потаённых балконов и переходов, куда нас, новичков, пока даже близко не подпускали!
В день приезда нас познакомили друг с другом и с наставниками, а уже на следующий - отправили на занятия. Я наивно полагал, что колдовству нас начнут обучать с порога. Но нет. Весь первый зимний месяц мы зубрили историю королевства и всё то, что прославляло правящую династию. Во второй месяц - штудировали тяжёлые талмуды об основах магии: как она зародилась, как развивалась и в чём состоит её суть. И лишь на третий месяц нас наконец начали учить колдовать. Медленно, постепенно, строго следя, чтобы никто случайно не натворил глупостей.
Тогда-то я и узнал базовые законы. Оказалось, любое колдовство строится на связи слова и жеста. Произнеси правильную формулу, сделай верное движение, и, если внутри есть искра, заклинание сработает. Вызываешь огонь - родится пламя, творишь чары земли - вылетит прочный каменный шип. Всё выглядело предельно просто.
Однако со мной всё пошло наперекосяк. С произношением трудностей не возникало - читать и говорить я умел отлично. Но у меня обнаружилась беда с жестами. Всё, что традиционно работало у остальных, у меня не вызывало ни малейшего отклика. Ни щелчок пальцами, ни взмах ладонью, ни поворот запястья - воздух оставался мёртв. Мастера определили у меня склонность к магии Ночи, но у других адептов этого направления всё получалось без труда. У меня - нет.
Громкого скандала из этого раздувать не стали. Мнения учителей разделились поровну, словно чаши весов, на которых взвешивали мою судьбу. Одни, поджимая губы и глядя на меня с холодным разочарованием, утверждали, что дело исключительно во мне. По их версии, я был лишь «пустым сосудом», обделённым дисциплиной и волей, неспособным подчинить себе капризную силу. Для них я оставался нерадивым учеником, чья лень стала преградой для высокого искусства.
Другие же, напротив, защищали мою старательность, но выносили вердикт ещё более пугающий: они винили саму мою природу. По их мнению, магия выразилась во мне дефектно, точно искривлённый росток, которому никогда не стать могучим древом. Они видели во мне не ошибку характера, а ошибку мироздания, врождённое уродство, которое невозможно исправить никакими упражнениями.
В любом случае результат был один: вину за провальное обучение наставники с себя сняли. И те, и другие мастерски умыли руки, переложив ответственность на обстоятельства. «Но раз за обучение заплачено, следует его продолжать», - эта фраза, брошенная вскользь в кабинете одного из учителей, прозвучала как приговор. В ней не было заботы о моём будущем. Лишь сухая логика контракта. Я стал товаром, за который внесли оплату, и теперь Академия была обязана отработать положенные месяцы, пусть даже результат заранее равнялся нулю.
И если для внешнего мира это не стало скандалом, то внутри Академии моя жизнь превратилась в изощрённую пытку. Преподаватели смотрели на меня с липкой жалостью, а сокурсники - с язвительным торжеством. «Маг без рук», - шептались они за спиной. «Недотёпа», «горе луковое», «пустое место» - то и дело доносилось со всех сторон.
Для кого-то другого такое давление стало бы фатальным. Но что я, по сути, мог потерять? Уважение? От кого? От молодых болванов? Уверенность в себе? Смешно – это никому не отнять. Дружбу с ними или бедующие полезные связи? Это тоже мимо.
Единственное, что им всё-таки удалось у меня отобрать - это мою улыбку. Первые два месяца, пока мы просто читали книги, я сиял от счастья, пребывая в наивных грёзах о великом будущем. Но когда выяснилось, что я бездарь, собратья по учёбе лишили меня и этого малого ушлёпка радости. Стоило мне пойти на кухню, прогуливаться во дворе или спускаться по лестнице, как отовсюду летело издевательское:
- Что, недотёпа, лыбишься? Нашёл повод для радости? - зубоскалила рыжая Кэтти.
- Надеюсь, это не улыбка умалишённого, маг без рук? Хотя с тебя станется, - хохотал Монди, один из лучших учеников потока.
- Порадуешь меня магией, весельчак? Ой, прости, она же у тебя не выходит, - хихикал долговязый Аларик.
Одно из правил Магической Академии гласило о том, что ученики одного призыва между собою равны. У всех есть тот же дар, и всех их избрали боги. Это было сделано ради того, чтобы маги-простолюдины не чувствовали давления от магов-аристократов. Но для меня это сделало только хуже – надо мною смеялись все, что благородный, что простолюдин. А почему нет? Мы же все на равных правах!
Я ничего им на это не отвечал. Просто перестал улыбаться, чтобы не давать им повода для лишнего глумления.
Однако среди всех нашлись те, кто в своих оскорблениях решил пойти дальше всех. Они не просто придумали для меня клеймо «Позор дома де Лелуш» и «Разочарование Академии». Они наслаждались измывательствами - с той лёгкостью и обыденностью, с какой проделывали это с десятками людей до меня.
- Привет, Щепка. Что, не даётся даже простейшая магия? - насмешливо бросил Монтеголь, вальяжно преграждая мне путь посреди коридора.
Монтеголь де Толь был красив, богат, блистателен и, главное, родовит. По слухам - то ли двоюродный внук, то ли внучатый племянник одного из герцогов королевства. «Щепка» - это он про мою фигуру. Кормили в столовой отлично, но я, привыкший к скудному домашнему пайку, никак не мог набрать вес и выглядел чересчур худым.
- Пока нет. Но я стараюсь, - спокойно ответил я, пытаясь обойти его слева.
И это было правдой. Я испробовал всё: менял скорость движений, вкладывал в жесты больше энергии, копировал манеру великих мастеров прошлого. Но воздух оставался неподвижным. Моя магия словно спала, отказываясь откликаться на общепринятый язык.
- Ох, обидно, обидно, - Монтеголь качнул роскошными светлыми волосами, стянутыми серебряным обручем. - Но ты же не думал, что стать магом так же просто, как примазаться к именитому дому де Лелуш?
Его губы сочувственно дрогнули, но в глазах полыхнула неприкрытая издёвка.
- Да уж, Головешка. В род Лелушей тебя пристроили исключительно по милости госпожи Изольды, - перерезал мне путь Эрнест, неизменный подпевала Монтеголя. Тоже смазливый, но куда менее богатый юноша, сын крупного морского купца. - Но с силой такой фокус не пройдёт. Тут нужен талант. Протекция великих здесь тебе не поможет.
«Головешка» - это из-за моих смоляных прямых волос и привычки отпускать челку почти до самых глаз. Мне она не мешала, но им, видимо, не давала покоя.
Я сделал два шага вправо, надеясь проскользнуть с другой стороны, но дорогу преградила Велая - очаровательная, но хищная рыжая девица со взглядом матерого волка. Ещё одна спутница из свиты Монтеголя, чья бедная семья едва сводила концы с концами, из-за чего Велая полностью зависела от его подачек.
- Ой, а ты что, не знал? - притворно ахнула она и зло расхохоталась мне в лицо. - Думал повторить трюк «из грязи в благородные»? Рассчитывал, что раз твоя мать - придорожная ведьма, то и у тебя откроется великий дар? Приди в себя, Головешка!
Молчать нельзя. Надо им что-то ответить.
- Если я бездарь, то как же вы, столь блистательные господа, снизошли до разговора со мной? - бросил я наглой троице.
Пусть не выпендриваются. Да, сейчас я слаб. Но это только сейчас. Я очень в это верю.
Мой выпад благородным господам не понравился. Лицо Монтеголя потемнело от недовольства.
- Нет, этот щенок явно напрашивается на урок, - задумчиво протянул он.
- Наказать, и пожестче, - тут же поддакнул Эрнест. - Слушай, а давай ты ударишь его заклинанием исподтишка, где-нибудь в темном углу Академии? Головешка получит свое, а на тебя никто и не подумает. Кто он такой, чтобы из-за него мараться?
- Зачем так сложно? - пропела Велая, кокетливо поправляя воротник куртки. - Просто найми в городе парочку крепких парней. Пусть переломают этой мерзости ребра при удобном случае.
- Хорошие мысли, - улыбнулся Монтеголь. - Я подумаю, какой из вариантов выбрать.
Больше не проронив ни слова, троица двинулась дальше по своим делам. А во мне поселился липкий, холодный страх. Получить магией в спину или остаться со сломанными ребрами мне совсем не хотелось. Монтеголь пока лишь осваивал магию Воздуха, но сбить меня с ног на темной лестнице или столкнуть с балкона ему вполне по силам. С его уязвленной гордостью от него станется.
Но хуже всего была идея с наемными дуболомами. Золота у Монтеголя хватало, как и связей. Академия давала нам редкие выходные для поездок в столицу. Кто-то навещал родню, кто-то кутил в кабаках, а я просто гулял по рынкам, пытаясь отвлечься. И если Монтеголь решит подстеречь меня на городских улицах...
Другой бы на моем месте сломался. Но жизнь в доме де Лелуш закалила меня. Среди постоянного отторжения я усвоил главный урок: опустить руки - значит проиграть. Поверить, будто союз моих родителей был лишь грязной ошибкой, а я - живое клеймо позора - значит сдаться окончательно. А тот, кто не готов сдаваться, ищет новые способы сражаться. В роскошном поместье нового дома я поклялся себе, что буду помнить правду: между моей матерью и отцом была любовь, пусть и длиной всего в одну ночь.
Первую проблему я решил просто: наотрез отказался от прогулок по безлюдным коридорам Академии. А вот со второй пришлось повозиться.
В ближайший выходной, спустившись вместе со всеми в столицу, я не пошел к торговым рядам. Вместо этого я направился прямиком к караулке у городских ворот и вызвал на разговор лейтенанта стражи.
- Доброго дня, милостивый государь, - обратился я к нему, тщательно выверяя тон. В нем должна была звучать легкая надменность, доверие просителя и капля дружелюбия. Последнее давалось труднее всего - в моей жизни было слишком мало людей, к которым я испытывал хоть какое-то расположение. - Позвольте представиться: Теодор де Лелуш. Ученик Магической Академии.
- Это и так заметно, господин де Лелуш, - сдержанно ухмыльнулся мужчина, закованный по самую шею в тяжелую, дорогую броню. Улыбка вышла натянутой - на улице свирепствовал мороз и кружил колючий снег. - На вас форменный плащ, берет с прозрачной кокардой, а на плече - герб вашего рода. Да и под плащом одежда не из дешевых. Уверен, если я попрошу бумаги с печатью, они у вас найдутся.
Опытный стражник. И весьма наблюдательный.
- Так чем обязан? - Он снова выжидательно посмотрел на меня. Видимо, понимал, что кандидат в маги из влиятельного дома просто так к воротной страже не приходит.
- Мне нужна ваша помощь, - прямо сказал я, стараясь унять волнение. - Я хочу, чтобы вы научили меня сражаться.
Лейтенант опешил.
- Я? - переспросил он, решив, что ослышался.
- Да.
- Вас? Мага? - Его взгляд наполнился искренним недоумением.
- Да, - твердо повторил я. - Драться, защищаться, выживать.
Офицер колебался, переводя взгляд с моего лица на герб де Лелушей:
- Но зачем вам это? В столице вам ничего не грозит, уверяю. На каждом перекрестке стоит по двое моих солдат.
- Солдаты на углах - это прекрасно. Но опасность часто подстерегает там, где никаких углов нет, - спокойно ответил я. - К тому же я хочу иметь шанс самому постоять за себя.
Показалось ли мне, или плечи стражника под латами немного расслабились?
- И все же, почему я? Не проще ли вашей семье нанять именитого мастера фехтования?
- Проще, - кивнул я. - Но у таких мастеров есть один изъян - они получают слишком хорошее жалованье и слишком редко проверяют свое искусство в настоящем бою. Мне же нужны навыки того, кто каждый день заглядывает смерти в лицо. Например, того, кто командует воротной стражей столицы.
Офицер удовлетворенно хмыкнул. Он понял, что передо ним не капризный мальчишка, а человек, который все здраво рассчитал.
- И все-таки... зачем будущему магу сталь? - спросил он меня в лоб.
Я ответил коротко, скрывая за метафорой невыносимую горечь собственного бессилия:
- Не всякая птица способна летать высоко.
Лейтенант все понял без лишних слов и уточнять не стал. Он долго изучал меня, словно оценивал диковинный клинок. Наконец, глухо звякнули доспехи - он кивнул.
- Буду рад послужить дому де Лелуш. Мое имя Ниодим. Обсудим плату, господин Теодор?
- С удовольствием, - выдохнул я с облегчением.
Однако до самого конца обучения ничего страшного так и не произошло. То ли моя осторожность спасла меня от засад, то ли Монтеголь рассчитывал на то, что я сам сбегу из Академии от страха. Вскоре все интриги отошли на второй план - начались выпускные испытания. На кону стояло звание мага королевства Аркания.
Я свой экзамен сдал. Преподаватели, так и не разгадавшие тайну моего «увечья», пошли на компромисс: они попросили меня продемонстрировать лишь те заклинания, которые я мог сотворить исключительно голосом, без единого жеста. Это были самые примитивные, слабые фокусы, но они работали. Комиссии этого хватило, чтобы закрыть дела.
И вот, этот день настал.
- По результатам испытаний мы объявляем вас выпускником Академии Магии и присваиваем вам ранг мага первой ступени. Отныне и до конца дней ваших вы, Теодор де Лелуш - признанный маг королевства Аркания!
Жидкие, эхоподобные аплодисменты быстро утонули под высокими сводами торжественного зала. Я был последним в списке. Массивные резные двери величественно распахнулись, выпуская нас, новоиспеченных магов, в этот непростой мир.

*

Вереница карет быстро доставила нас к воротам Золотого Утёса. Оказавшись на площади, мы наконец были предоставлены сами себе.
- Теодор! - окликнули меня из толпы.
Я опустил взгляд и увидел Карена. Он тоже был выпускником Академии. Вернее, теперь он, как и я, являлся признанным магом первого ранга - в подтверждение этого на наших белых беретах сияли красные кокарды. Вот только я считался магом Ночи, а Карен - магом Земли.
- Ну что, идём в город? - улыбнулся он.
- Идём, - согласился я.
Мы взвалили на плечи тяжёлые сумки и уверенным шагом направились к городским воротам.
Карен... Не то чтобы мы были настоящими друзьями. По всем законам этого мира мы не могли ими стать. Я - представитель благородного дома де Лелуш, он - сын простого деревенского скорняка. Одно это неравенство исключало всякую дружбу. Но кое-что нас всё же объединяло: в Академии над Кареном издевались не меньше моего. Одни - за низкое происхождение, другие - за приземистый рост, третьи - за его стихию. Казалось бы, при чём тут его магия? Однако многие аристократы считали землю «грязной» магией простолюдинов. Чернь всю жизнь копается в навозе, а значит, и тот, кто связан с землёй - тоже простолюдин.
Всё это, конечно, чушь: сила есть сила. К тому же кому, как не сыну скорняка, было глупо стыдиться своего сословия? Но Карен буквально выходил из себя, когда его называли неотесанной деревенщиной. Парень искренне верил, что пробудившийся дар возвысил его над обычным людом. Не сделал благородным, разумеется, но вытащил из той нищеты, в которой он родился. Он дико злился на каждое такое сравнение, все это видели и с радостью продолжали травить его и дальше.
Один раз я попытался его образумить.
- Это бесит. До зубовного скрежета бесит! - жаловался он мне тогда во дворе Академии. - Если ты самый младший в семье, тебя вечно дразнят «младшеньким».
- Понимаю, - ровно ответил я.
- Когда ты самый низкий из братьев, тебя зовут «коротышкой». А я - не коротышка!
Я промолчал. Карен действительно не был карликом: встав со мной рядом, он легко доставал мне до груди. Но из-за его привычки сутулиться мне всякий раз приходилось смотреть на него немного сверху вниз.
- Когда во мне открылся дар земли, деревенские стали звать меня «подкидышем» и чужаком. А когда я единственный из всей глухомани пробился в Магическую Академию, эти столичные выскочки окрестили меня «магом для пахарей». И что мне прикажешь делать? Как тут не злиться? - спросил он, до белизны сжимая кулаки.
- Как? - Ответ для меня лежал на поверхности. - Неужели ты не понимаешь? Что бы ты ни делал, как бы ни лез из кожи вон, злые языки всегда найдут, за что тебя зацепить. Унизить можно любого.
- Всегда?
- Да, всегда, - огорчил я его.
- И что мне тогда делать? - буркнул он, ожидая готового рецепта.
- Поступай как я: просто не замечай их.
- Просто не замечай? Ха! Тебе легко говорить, де Лелуш! Ты из благородных, тебя небось всю жизнь холили, лелеяли и пылинки сдували. А мне - «просто не замечать»? Всю жизнь терпеть плевки в лицо?! - с горькой обидой скривился он.
Я невольно вспомнил свою жизнь в поместье новой семьи. «Холили и лелеяли», как же.
- Зачем ты спрашиваешь совета, если не собираешься его слушать? - заметил я тогда.
- Да не просил я твоего совета! Я просто выговориться хотел. Больно нужны мне твои поучения... - бросил он и ушёл.
Так мы и познакомились. Сперва это было шапочное, вынужденное знакомство двух магов-изгоев. Но вскоре я заметил странную вещь: Карен оказался единственным во всей Академии, кто пытался меня защищать. Пока я молча игнорировал нападки Монтеголя и его свиты, Карен бросался на них со словесной бранью, перетягивая удар на себя. Так, сам того не желая, я обрёл своего защитника. Позже мы пару раз пересекались в городе, разговорились и незаметно для самих себя сблизились. Мы оба понимали, что о полноценном равенстве не может быть и речи - мы были слишком разными.
Разительно разными.
Он всегда рубил правду-матку, а я привык держать мысли при себе. Он действовал импульсивно, я - трижды просчитывал каждый шаг. Он был несдержан, я стремился к ледяному спокойствию. Он шёл на поводу у эмоций, я - думал о последствиях. О колоссальной разнице в воспитании и манерах я и вовсе молчу. Но в Карене было то, что пришлось мне по душе: подкупающая прямота. Он не умел держать камень за пазухой и плести интриги. Для меня, привыкшего к фальшивым улыбкам, двуличию и ядовитым шепоткам за спиной, такой компаньон стал глотком чистого воздуха. Слушая его простодушную болтовню, я впервые за долгие годы расслабленно и искренне улыбался.
Тем временем Золотой Утёс продолжал поражать меня своим величием. Его исполинские стены, казалось, способны выдержать столетнюю осаду, а высотные башни могли в одиночку выкосить вражеские полчища. Массивные ворота выглядели неприступными, а стража у входа - бдительной и неподкупной.
Внутри города тоже было чем восхищаться. Над приземистыми, тесно прижатыми друг к другу домами местных богатеев возвышались строгие шпили главного собора. Их острые пики, пронзающие свинцовое небо, казались немыми свидетелями людских грехов и тайных молитв. Чуть поодаль, подавляя своей циклопической мощью, высились серые стены королевской цитадели - символ незыблемой власти, парящей над суетой повседневности.
От главных ворот, точно кровеносные сосуды, разбегались улицы. Одни - прямые, как натянутая тетива, другие - извилистые и узкие, закрученные лабиринтами. Под ногами постоянно менялось покрытие: грубый, неотесанный булыжник сменялся гладкими плитами благородной брусчатки, по которой с глухим стуком катились колеса богатых экипажей.
Но истинная душа Золотого Утёса крылась в его людях. Улицы представляли собой пёструю, бурлящую мозаику сословий. Здесь в тесном пространстве сталкивались миры, которые в обычной жизни никогда бы не пересеклись. Оборванные нищие, вымаливающие медяк, прижимались к стенам домов, покорно пропуская бродячих монахов в серых рясах. Спешащие подмастерья лавировали между запылёнными гонцами, чьи кони тяжело хрипели после долгой скачки.
Заносчивые рыцари в сияющих доспехах, сопровождаемые оруженосцами, бесцеремонно прокладывали себе путь сквозь толпу, словно корабли, разрезающие волны. Рядом с ними, стараясь не привлекать лишнего внимания, семенили богатые купцы. Их тяжёлые, набитые золотом кошели заманчиво позвякивали при каждом шаге, служа главной приманкой для местных карманников.
Вся эта разношёрстная масса втискивалась в узкие проходы между одно и двухэтажными домами, слепленными из глины и потемневшего от сырости дерева. Эти постройки стояли так плотно, что их верхние этажи буквально нависали над дорогой, едва не касаясь друг друга крышами. На редких площадях, где можно было хоть немного вдохнуть, толпа смыкалась, рождая слитный гул, похожий на рой разгневанных пчел.
Город жил, шумел и бурлил. В этом хаосе, в странном смешении нищеты и роскоши заключалась его суровая красота. Золотой Утёс не прощал слабости, но дарил каждому, кто умел смотреть, незабываемое зрелище человеческой жизни.
- Ну что, держим путь в Магическую Гильдию? - снова вывел меня из задумчивости Карен.
- Да, туда, - согласился я. - Нас там ждут дела.
Мы вошли в просторное здание под тремя разноцветными куполами и оказались в прохладном, погружённом в полумрак вестибюле, из которого вглубь вели несколько скромных дверей без вывесок.
- И куда нам? - растерялся Карен. Судя по всему, он понятия не имел, как устроен быт Магической Гильдии. В отличие от меня. Это и было главным преимуществом жизни в благородном доме - ты всегда знаешь и видишь больше, чем обычные люди.
- Туда, - я указал рукой на двери. - Какая откроется, та и свободна.
Карен дёрнул за ручку одну из них, и, когда створка поддалась, заговорщически кивнул мне. Мы шагнули внутрь. За дверью оказалась небольшая уединённая приёмная, где за деревянной стойкой стояла молодая темноволосая девушка в белоснежном облачении служительницы.
- Доброе утро, - рутинно улыбнулась она, но тут же строго добавила: - Извините, господа, но в эти кабинеты положено входить строго по одному. Мы обязаны беречь секреты своих посетителей.
- Всё в порядке, мы друзья! - поспешно заверил её Карен и тут же обернулся ко мне, ища поддержки: - Мы же друзья, Теодор?
- Да, всё верно, - не стал перечить я. Кем бы ни был для меня этот вспыльчивый сын скорняка, здесь мне от него скрывать было решительно нечего.
- Ах, ну раз друзья... - служительница сменила гнев на милость и вернулась к дежурному тону. - Чем Магическая Гильдия может быть вам полезна, господа маги первого ранга?
- А чем ещё может быть полезна Магическая Гильдия для выпускников Академии? - деланно возмутился Карен, гордо похлопав себя по форменному плащу. - Мы хотим, чтобы вы приняли нас в свои ряды и открыли доступ ко всем вашим благам. Верно я говорю, Теодор?
- Верно.
Как я уже упоминал, его прямолинейность порой граничила с грубостью.
- То есть вы желаете зарегистрироваться в качестве магов Золотого Утеса? - на всякий случай уточнила служительница.
- Да! - хором ответили мы.
- Великолепно, - девушка вынула из-под стойки небольшой накопительный кристалл, закреплённый на витиеватом прямоугольном основании. - Пожалуйста, предъявите ваши аттестаты об окончании Академии, - попросила она, безошибочно распознав во мне старшего.
Я протянул ей только что полученный свиток. Девушка аккуратно уложила его на подложку артефакта:
- А теперь назовите своё полное имя.
- Просто произнести вслух?
- Именно.
Я назвался. В то же мгновение из прорези в основании прибора выскользнули два листа: мой академический аттестат и плотная серебристая грамота, скреплённая оттиском сургучной печати.
- «Теодор де Лелуш. Восемнадцать лет. Выпускник Столичной Магической Академии. Направление - магия Ночи, первый ранг. Рост - чуть выше среднего. Телосложение - худощавое. Волосы чёрные, прямые. Глаза зелёные», - бегло прочитал я вводные данные и сразу перевёл взгляд на финальные строки. - «Сим документом удостоверяется, что Теодор де Лелуш является полноправным членом Магической Гильдии Золотого Утёса королевства Аркания». Дата. Подпись. Печать. И это всё? - я удивлённо посмотрел на служительницу.
- Всё, - улыбнулась она. - Это Гильдия. Здесь дела делаются быстро.
- Невероятно! - выдохнул Карен. – А теперь моя очередь.
Ещё несколько пассов над кристаллом, и артефакт выдал новый документ.
- «Карен из Зыби. Семнадцать лет. Магия Земли, ранг первый. Рост ниже среднего. Волосы каштановые. Глаза карие», - с гордостью зачитал парень, но тут же насупился, заметив мелкую разницу: - Постойте, а почему его грамота посеребрённая, а моя - обычная, из жёлтого пергамента?
- Потому что господин Теодор представляет благородный дом, а вы - вольный маг из народа, - галантно, но непреклонно пояснила девушка.
Карен обиженно сопел, но развивать спор не стал. Оно и к лучшему - сейчас не время для склок. Сегодня завершился тяжёлый этап нашей жизни и начался совершенно иной. Стоило ли портить такой день глупыми обидами?
- Добро пожаловать в Магическую Гильдию, - торжественно резюмировала служительница в белом. - Могу я сделать для вас что-то ещё?
- Мне, пожалуйста, список доступного жилья в черте Золотого Утёса, - гордо вскинул подбородок Карен. - Но только такого, которое не стыдно занять выпускнику Академии.
- Секунду, - девушка повернулась к шкафам и принялась шуршать плотными свитками. - Держите. Поскольку сегодня вы пришли первыми из всего выпуска, выбор пока огромный.
- Вот и отлично, - Карен устроился на стоявшем в углу табурете и с головой ушёл в чтение разных цифр.
- А для вас, господин де Лелуш? - обратилась сотрудница ко мне.
Я внутренне подобрался.
- Мне нужно воспользоваться аппаратом Зова.
- Разумеется. Поднимайтесь на второй этаж, первая красная дверь направо. Но должна предупредить: сеанс Зова - удовольствие баснословно дорогое.
- За всё заплатят с принимающей стороны, - заверил её я.
- В таком случае – милости просим.
Нужную комнату я отыскал без труда. Дежурный маг взял у меня расписку об оплате от де Лелушей, активировал прибор и тактично удалился, оставив меня наедине с моими мыслями.
Дальняя связь считалась одним из величайших и самых закрытых изобретений Аркании. Внешне аппарат походил на две соединённые между собой чаши, опутанные сетью светящихся магических жил. Устройство позволяло передавать голос аж до границ королевства, но работало по принципу кровного резонанса: в накопитель принимающего прибора должна была попасть капля крови того, кто посылает сигнал. Роскошь, недоступная простым смертным, но ставшая для Великих Домов насущной необходимостью.
В поместье де Лелуш стоял такой артефакт, и сегодня я, как послушный инструмент семьи, был обязан отчитаться о получении диплома и выслушать приказы.
Я вынул из кармана изящный нож для вскрытия писем, полоснул по подушечке мизинца и позволил крови упасть на дно нижней чаши, послав нужный сигнал. Моего зова ждали. Спустя мгновение над верхней чашей соткалось колеблющееся марево, явившее худое лицо с острым носом и жёсткой щёткой усов.
Я мысленно выдохнул:
- Говорит Теодор де Лелуш. Я совершаю обязательный Зов.
- Распорядитель Мерк на связи, - бесстрастно отозвался мужчина, хотя я и так узнал личность секретаря. - Матушка предупреждала, что ты объявишься сегодня.
При первых же его словах прохладную комнатку словно обдало ледяным сквозняком. Холод и резкость. В доме де Лелуш это всегда было в порядке вещей. Раньше я наивно полагал, будто такое отношение заслужил лишь я - как незаконнорождённый. Но позже понял: глава семьи держала в ежовых рукавицах абсолютно всех, от последнего конюха до своих кровных наследников.
Но вот само обращение, сорвавшееся с губ Мерка, заставило меня насторожиться. В стенах поместья я его никогда не слышал.
- «Матушка»? - я позволил себе едва заметную, тщательно отмеренную каплю удивления в голосе.
- Да. Для тех членов рода, кто отныне наделён правом связываться с поместьем через Зов, госпожа Изольда зовётся исключительно так. Матушка.
«Матушка»... В моем понимании это слово всегда ассоциировалось с чем-то тёплым, уютным и бесконечно добрым. Госпожа Изольда, единовластная правительница рода де Лелуш, не имела с этим образом ничего общего. Вечно ледяная, куда-то спешащая, шпыняющая слуг и источающая скрытую угрозу. Я порой искренне недоумевал, как кто-то мог выбрать её себе в жёны. А мысль о том, что эта женщина когда-то выносила и родила живых детей - мягких существ из плоти и крови - и вовсе казалась мне абсурдной. И теперь она - «Матушка»? Что за странная блажь?
Впрочем, вслух я мог произнести лишь одно:
- Понял. Как прикажете.
Распорядитель Мерк едва заметно кивнул:
- Перейдём к делу. Каковы результаты твоих финальных испытаний в Академии?
И снова этот сухой, бьющий по ушам тон.
- Экзамен сдан успешно, - чётко отрапортовал я и, зная, что верить на слово мне никто не станет, развернул грамоту перед передающим кристаллом. - Вот мой документ.
На том конце Зова документ изучили с пристрастием.
- Дальнейшие шаги? - потребовал распорядитель.
- Согласно контракту, я обязан поступить на службу в столичную Магическую Гильдию и отработать там магом от тридцати до трёхсот дней. Регистрацию я уже прошёл. Вот моя гильдейская грамота.
Новый пергамент подвергся столь же тщательному осмотру.
- Теперь я жду дальнейших распоряжений от го… от Матушки, - быстро исправился я, едва не споткнувшись на новом титуле госпожи Изольды. - Сколько времени мне позволено провести вне поместья?
Да, вопрос стоял именно так. Не «сколько я должен отработать в столице», а «сколько мне разрешено быть вдали от семьи». Закон Гильдии требовал минимум тридцать дней, но если госпожа Изольда решит, что я зачем-то нужен ей в родовом гнезде, никакие столичные контракты её бы не остановили. Мои личные желания и вовсе в расчёт не шли.
И Мерк её волю озвучил:
- На ближайших семейных советах твоё присутствие признано излишним. Тебе дозволено оставаться в Золотом Утёсе на самый долгий срок, - отчеканил он своим безжизненным голосом. - Также Матушка сообщает, что на твоё содержание ежемесячно будет выделяться пособие. И последнее... Госпожа просила передать: выдающихся свершений от твоего колдовства никто не ждёт. В твоих жилах течёт дурная кровь деревенской ведьмы. Единственное, о чём умоляет Матушка - не запятнать имя де Лелуш окончательно.
Внутри меня всё перевернулось. Больше всего на свете мне хотелось дотянуться сквозь это треклятое марево, схватить высокомерного слугу за грудки и вытрясти из него всю душу. Но я был магом без рук и бастардом на привязи. Поэтому я лишь заставил себя ровно выдохнуть и ответил единственной фразой, которую они желали от меня услышать:
- Как пожелает Матушка.
- Вот и славно. Тогда Зов окончен.
Тогда я вернулся в приёмную, Карен всё ещё изучал список, выданный служительницей. На его лице читалось едва скрываемое недовольство.
- Ну что там? - спросил я, наклоняясь над его плечом.
- Да ну... Дорого как-то всё, - буркнул он, хмуро разглядывая колонки с цифрами.
- Дорого? Так это же столица, - резонно заметил я, пробегая глазами по верхним строчкам бумаги.
Карен фыркнул, как сытый мерин:
- Я всё понимаю. Но мой отец столько за год не зарабатывает, чтобы обеспечить мне здесь хотя бы полуголодное существование.
- Ещё бы, - я уже мысленно перебирал цифры на десятой строке. Первые варианты были самыми роскошными - комнаты в Квартале знати. Цены там кусались до крови. - Суть в том, чтобы ты не ленился, сразу взял задания у Гильдии и за счёт наград начал здесь обустраиваться.
- Думаешь, получится? - Карен поднял на меня сомневающийся взгляд.
- Уверен, - ответил я, дойдя до середины пергамента. Цены в Верхних кварталах выглядели куда приемлемее, хотя сильно зависели от размеров жилья и близости к важным местам.
- Но ведь за комнату нужно платить вперёд - такие в Золотом Утёсе правила. Отдай я последние гроши за конуру на самом дне Бедных кварталов - и мне останется только лечь и умереть с голоду прямо на мостовой.
Парень явно сгущал краски, но его страх был вполне обоснован.
- Но ведь в Гильдии всегда есть работа, - напомнил я ему, отодвигаясь. Смотреть расценки Бедных кварталов я не стал.
- Работа! Да какие поручения дадут вчерашним выпускникам? Собрать десяток редких трав и необычных грибов? Добыть пару заячьих шкурок или лисьих хвостов? Серьёзных заказов нам без опыта никто не доверит. А того, что заплатят за пыльную возню, едва хватит на хлеб и воду.
Дилемма была очевидной. Впрочем, у меня и самого своих забот хватало.
Распорядитель огласил сумму, которую госпожа Изольда милостиво выделила мне на проживание. Должен признать, деньги немалые. Но вовсе не потому, что она воспылала ко мне родственным теплом. Дело было в пресловутой чести рода де Лелуш. Госпожа Изольда просто не могла позволить, чтобы член её семьи ходил по столице в обносках и жил в трущобах. Исключительно этой гордыней и объяснялась её внезапная «щедрость».
Однако глава дома не ведала о моём главном секрете - тайных уроках фехтования и стрельбы. А воинское искусство, как и любое другое, требовало звонкой монеты. Значит, от выделенного пособия придётся оторвать приличный кусок. Я принялся в уме жонглировать цифрами.
Что у меня получалось? Если прервать тренировки у лейтенанта Ниодима, я смогу позволить себе роскошные апартаменты в Верхнем квартале, их полное обустройство и даже пару слуг. Но бросать обучение ради комфорта я не собирался – если уж начал, то надо продолжать. Если же вычесть плату за обучение из щедрот Изольды, то моих денег хватит либо на скромную комнату и слуг в том же Верхнем квартале, либо на среднюю комнату, но уже без слуг. До скрежета зубовного обидно, но делать нечего.
Хотя... если пораскинуть мозгами, выход все же был.
- Карен, - я резко окликнул товарища, который уже дошёл до самых дешёвых трущобных адресов. - Какую сумму ты можешь выложить за жильё?
- Тебе-то что за дело? - тут же насторожился и подобрался он.
- Надо.
- Нет, ты скажи, зачем выпытываешь? - не унимался Карен.
- Позже объясню. Так сколько?
Он неохотно назвал цифру. Я снова погрузился в расчёты. Сложив наши возможности, я получил весьма любопытный результат.
- Карен, слушай, что я предлагаю, - серьёзно произнёс я. - Если мы объединим наши средства, то сможем нанять приличную, просторную комнату в Верхнем квартале. И у нас ещё останутся деньги на хорошую обстановку и приличную еду. Как тебе такая сделка?
Карен не отличался выдающимся умом, но разницу между Бедными трущобами и Верхним кварталом уловил мгновенно.
- Отлично, я согласен! - на его губах заиграла хитрая, торжествующая улыбка.
Он явно решил, что крупно выиграл за счёт моей глупости и аристократической наивности. Пусть думает так. Ему незачем знать про мои обстоятельства.
- Тогда по рукам?
- По рукам!
Я повернулся к служительнице Гильдии, вернул ей пергамент и указал пальцем на выбранную строчку:
- Мы выбираем это.
- Достойный выбор, - одобрительно кивнула девушка. - И рынок поблизости, и до главной дороги рукой подать. Вот, держите рекомендательное письмо к хозяйке дома. - Она привычно нырнула в шкаф и выудила сложенный вчетверо лист. - Доброго пути!
- Благодарю, - я направился к выходу, но у самого порога замер, вспомнив кое-что важное. Вернувшись к стойке, я добавил: - И ещё... Мне нужна карта города. Самая подробная, со всеми переулками и тупиками.
- Разумеется, - служительница извлекла туго свёрнутый тубус. - Картография - штука дорогая. Я запишу её стоимость на ваш счёт, господин Теодор.
- Мне бы тоже не помешала... – намекнул Карен.
- Ладно, - я кивнул. - Дайте нам ещё один экземпляр. Запишите туда же.
Когда мы наконец вышли на залитую солнцем площадь, Карен буквально сиял от счастья. Наверняка он мысленно окрестил этот день лучшим в своей жизни. Что ж, пускай парень думает, что остался в выигрыше.

*

- Мы здесь уже проходили! - Карен раздражённо дёрнул плечом, всматриваясь в развёрнутый пергамент. Его карие глаза недовольно сузились. - Мы кружим вокруг одной и той же ратуши. Я парень глазастый, этого не отнять, но даже я бессилен в этих лабиринтах из тупиков и арок.
И верно - это серое здание мы уже видели, но только с противоположной стороны.
- Похоже, эту карту чертил слепой пьяница, - снова пробурчал парень перед развилкой.
Он прикоснулся ладонью к шершавой каменной кладке ближайшей стены, словно запрашивая помощи у родной стихии. Магия Земли отозвалась едва заметной, успокаивающей вибрацией.
- Нам нужно взять правее, Теодор. Там, за аркой, подъём выравнивается.
- Ого! Твоя сила может служить тебе компасом? Не знал, - искренне удивился я.
- А то! Земляная магия - великая вещь, знаешь ли, - мгновенно повеселел он.
Спустя четверть часа мы наконец остановились по нужному адресу. Как я и ожидал, дом выглядел добротно, но без малейших излишеств. Сложенный из прочного серого гранита, он намертво врос в скалистое основание улицы. Фасад был аккуратно побелен, узкие окна первого этажа забраны коваными решётками, а на подоконниках повыше пламенела герань. Массивную дубовую дверь украшал начищенный до блеска медный молоток в виде львиной головы. Типичное жилище зажиточных ремесленников или чиновников средней руки - надёжная крепость, укрытая от суеты и нищеты Бедных кварталов, но бесконечно далёкая от помпезности аристократических дворцов.
Зайдя за калитку, мы очутились в небольшом палисаднике. Было заметно, что за цветами ухаживают, но без особого энтузиазма.
- Кто стучит, я или ты? - вполголоса спросил Карен.
Я заметил, что он робеет. Чего именно он боялся в этом мирном месте, я искренне не понимал.
- Давай я.
- Давай.
Три коротких удара. Дверь приоткрылась, натянулась тяжёлая дверная цепочка, и в узкой щели показались два встревоженных женских лица.
- Милость богов... Кто там? - раздалось взволнованным хором.
- И вам благословения, - ответил я хорошо поставленным, спокойным и уверенным тоном. - Мы пришли по поводу комнаты, которую вы сдаёте.
- Новые постояльцы? - волнение в щели заметно улеглось.
- Всё верно.
- Хорошо, сейчас откроем.
Цепочка звякнула, и дверь распахнулась. Перед нами стояли две женщины, поразительно похожие друг на друга - словно два отражения, разделённые лишь безжалостным временем. Впереди возвышалась пожилая хозяйка, судя по всему, мать: сухопарая, с прямой, как струна, спиной. Её седые волосы были гладко зачесаны под строгий белый чепец, а сеть мелких морщин застыла в выражении вечной настороженности. Острый взгляд её тёмных глаз пронзил нас насквозь.
Рядом стояла взрослая дочь, лет тридцати пяти, унаследовавшая те же строгие черты и поджарую фигуру. Её темно-каштановые волосы были туго сплетены в косу и уложены вокруг головы короной. Простой, но безукоризненно чистый фартук поверх тёмного платья довершал образ. В руках дочь сжимала увесистую деревянную скалку - явный намёк на то, что незваных гостей здесь не ждут.
Закончив осмотр, женщины переглянулись. Нас впустили, но лишь на порог тесной прихожей. Неплохое начало.
- Так-так, - строго начала мать, скрестив руки на груди. - И кто это к нам пожаловал? Кажется, молокососы. С чего вы взяли, что мы сдадим вам жильё? Вырядились, как сороки на ярмарке, а в карманах небось ни гроша? Мы кому попало комнаты не уступаем. Нам денежные жильцы нужны!
- Не беспокойтесь, серебро у нас водится, - заверил я её.
Меня искренне забавляла эта местечковая подозрительность. Судя по всему, эти женщины принадлежали к зажиточному городскому сословию, но их достаток не шёл ни в какое сравнение с роскошью дома де Лелуш. Если бы они хоть краем глаза увидели парадную залу поместья, то остались бы стоять у порога, как вкопанные. Впрочем, я не собирался лишать их иллюзии превосходства. Пусть чувствуют себя хозяйками положения в собственной крепости. Старушка с дочерью даже не сообразили, что перед ними парадные одежды выпускников Академии. Не стоит им знать, птицы какого полёта залетели в их скромное гнездо.
- Мы - молодые маги, - продолжил я, плавным жестом указывая на наши белоснежные наряды и красные кокарды. - Вас нам порекомендовали в городской Гильдии Магов. А туда, как вы понимаете, абы кого не берут. Так что за порядок и оплату можете быть спокойны.
- Хорошо, - дочь хозяйки медленно опустила скалку. - Но монеты - это ещё не всё. Постояльцы обязаны соблюдать наши правила.
- Да, строгие правила! - с неприкрытым вызовом поддакнула старуха.
- Первое условие - плата строго вперёд и никаких поблажек, - отчеканила дочь.
- Подходит. - Это было само собой разумеющимся.
- Никаких гостей после вечернего колокола. После него двери запираются наглухо.
- Подходит.
- Никаких хмельных попоек в стенах дома.
- Подходит. – Не выношу спиртного.
- Никаких девок!
- Исключено, - заверил я её. Этого добра здесь точно не предвиделось.
- И никаких домашних животных! - запричитала старушка, грозя мне пальцем. - От них одна шерсть, блохи да грязь!
- У нас их нет, поверьте, - заверил ее я.
- Чистоту поддерживать обязаны сами. В комнате сейчас ни пылинки - так должно оставаться и впредь. Поняли?
- Договорились. - Думаю, мы справимся.
Так и не услышав от нас ни единого возражения, женщины растеряли весь свой боевой запал и наконец притихли. Мать шумно вздохнула, её плечи заметно опустились, а дочь смущённо спрятала скалку за спину.
- Вы уж не обессудьте, господа юные маги, - куда мягче произнесла младшая, делая шаг в сторону и освобождая проход. - В нашем доме давно нет мужчин. Защищать нас некому, вот и приходится самим держать оборону и держать ухо востро. Проходите внутрь, я покажу вашу комнату.
- И я с тобой, - важно добавила старушка, гордо вскидывая подбородок и семеня следом.
Наше новое прибежище располагалось на втором этаже. Комната оказалась действительно большой и просторной: высокие потолки расширяли пространство, а широкое окно выходило на тихий, залитый солнцем переулок Верхнего квартала. В воздухе приятно пахло сушёной лавандой и пчелиным воском. У одной из стен я приметил камин, сложенный из тёмного тёсаного камня - чисто выметенный, с готовой охапкой берёзовых дров на кованой подставке. У противоположной стороны замерли два массивных платяных шкафа из мореного дуба, два тяжелых кованых сундука для личных вещей и пара заправленных кроватей с мягкими матрасами. Между ними и нами простирались безупречно вымытые доски пола, по центру которых лежал сиротливый, изрядно потёртый ковёр с блёклым геометрическим узором.
Всё выглядело опрятно, светло и аккуратно, но помещению полностью не хватало какого-либо уюта - ни гобеленов на стенах, ни изящных безделушек, ни глубоких мягких кресел.
- Ну как, устраивает? - спросила женщина, выжидательно глядя на меня.
На короткий миг я заколебался. Шесть лет в поместье де Лелуш сделали своё чёрное дело: я успел привыкнуть к бьющей в глаза роскоши. К шёлковым обоям, позолоте, персидским коврам, в которых утопали ноги, и челяди, готовой предугадывать любое моё желание. Из-за этого здешняя обстановка поначалу показалась мне пустой, холодной и убогой.
Но приступ аристократической слабости тут же прошёл. Да, для меня это жильё выглядело бедно. Зато здесь я наконец-то сброшу невидимые оковы, что давили на плечи столько лет. Отныне никто не станет указывать, что мне есть, что пить и как дышать, лишь бы я соответствовал фальшивому образу «члена великой семьи».
Пока я размышлял, инициативу перехватили.
- Да, мы согласны! - выпалил за двоих Карен.
Я взглянул на него - парень из последних сил сдерживал дикий восторг. Его карие глаза сияли, как у влюблённой девчонки на первом свидании. Он осторожно присел на край одной из постелей, оценивающе потрогал упругий матрас и широко расплылся в улыбке. Для выходца из Зыби, выросшего в тесной провинциальной лачуге с земляным полом, эта просторная комната в самом сердце столицы казалась вершиной королевской роскоши. Я уже наяву представлял, как он станет хвастаться этим перед своими деревенскими родственниками.
- Да, договорились, - подтвердил я, возвращаясь к реальности. - Мы берём эту комнату.
- В таком случае - плата за первый месяц.
Я полез во внутренний карман и вынул на свет увесистый кошель из мягкой оленьей кожи, украшенный круглым гранатом. Развязав шнурок, я отсчитал нужную сумму и выразительно посмотрел на Карена. Тот с явной неохотой расстался со своими кровными. Серебряные монеты весело перекочевали в морщинистую ладонь хозяйки.
Внимательный, дотошный пересчёт - и в мою руку легли четыре тяжёлых, потемневших от времени железных ключа.
- Два - от верхнего замка наружной двери. От нижнего я ключи постояльцам не доверяю, на ночь запираю сама, - строго пояснила женщина. - И ещё два от вашей комнаты, по одному на брата. Да, давайте наконец познакомимся как следует. Моя мать - госпожа Кокет, - она кивнула на старушку, - а я - госпожа Клансье.
- Теодор и Карен, - я ответил точно таким же коротким кивком, указав на притихшего товарища.
- Что ж... посмотрим, что из вас двоих выйдет, - на прощание улыбнулась госпожа Клансье. Створка двери мягко закрылась, оставляя нас наедине с нашей новой, свободной жизнью.

*

Утро в Золотом Утёсе встретило нас прохладой и гулом просыпающейся столицы. Это был наш первый день в качестве полноценных горожан, и мы собирались посвятить его важным бытовым покупкам. Ещё накануне вечером я полностью опустошил свою дорожную сумку, чтобы отправиться на торговые ряды налегке.
В шкафу, на деревянной вешалке, остались заметный белоснежный берет и плащ выпускника Академии. Туда же отправился и дорогой парадный камзол в сочных зелёных и белых полосах - надеть его сейчас означало открыто заявить всем городским ворам и попрошайкам, что в город прибыл богатенький и наивный аристократ. Естественно, наивный - раз разгуливает в таком наряде и без сопровождения десятка слуг! Вместо этого я облачился в практичный охотничий костюм из плотной темной кожи. Наряд выглядел неброским, но был отличного качества, прочным и удобным для долгих прогулок по людным улицам - идеальный выбор для первого дня. Перекинув через плечо пустую сумку, я направился к выходу.
Карен же, напротив, собирался без особых изысков. Простой поношенный плащ и грубые шерстяные штаны - в таком виде его легко можно было принять за бедняка, который то и дело нервно ощупывает собственный кошель, проверяя, не вывалились ли скудные монеты сквозь прорехи. Сам Карен это прекрасно понимал, но ничуть не смущался. Да, он бедняк. Но - бедняк столичный!
Побродив по колоссальному городскому рынку, мы быстро поняли его внутреннее устройство. Торговая площадь растянулась между двумя крупными воротами. Западный вход примыкал к Бедным кварталам, поэтому там теснились палатки с самым дешёвым, грубым и порой сомнительным товаром. Восточный же вёл к домам знати, и тамошние лавки буквально ломились от изысканных шелков, заморских специй и ювелирных изделий.
Не сговариваясь, мы решили держаться золотой середины. Здесь и глазу было за что зацепиться, и цены не кусались так безжалостно, позволяя найти разумный компромисс.
Впрочем, спустя некоторое время я поймал себя на мысли, что чувствую себя среди торговой суеты крайне неуютно. Только сейчас до меня дошло: у моей беззаботной жизни в поместье де Лелуш была обратная сторона. Бытом всегда заправляли управляющий и челядь, поэтому я, привыкший находиться под крылом сильного рода, никогда не покупал вещи самостоятельно. Я совершенно не умел выбирать товар, не мог оценить его добротность и уж тем более не представлял, как нужно торговаться. Какое качество считать приемлемым? Какую цену - честной? Но главным камнем преткновения стал цвет. Какой смысл спорить о стоимости ткани, если ты даже не знаешь, какие шторы хочешь видеть в своих окнах? А я не знал. Мне не шёл на ум ни один оттенок, кроме тех, что я привык видеть в родовом гнезде де Лелушей. Оказавшись один на один с суровым бытом, я ощутил такую беспомощность, что пришлось усиленно прятать её за маской ледяного равнодушия.
Мои метания разрешил Карен. Вытащив огрызок угля, он набросал на клочке пергамента чёткий список самого необходимого для обустройства комнаты:
Шторы
Скатерть
Полотенца
Пара светильников
Половик для обуви
Столовая посуда
Вроде бы всё верно. Но стоило нам перейти к обсуждению деталей, как диалог зашёл в тупик.
- Шторы? Обычные шторы? - мне такой выбор решительно не нравился.
- Ну. а какие ты хочешь? - удивился Карен.
- Как минимум с защитными чарами, чтобы скрывать нас от чужих взглядов с улицы, - заявил я ему.
- Это же безумно дорого! Ну ладно, допустим. А скатерть чем тебе не угодила?
- Скатерть и полотенца должны быть с заклинаниями самоочищения, иначе мы оба погрязнем в бесконечной стирке.
- Деньги на ветер, - фыркнул парень. - А светильники?
- Светильники - только со встроенным плетением, поглощающим копоть и запах гари.
- Да у тебя хоть хватит на всё это золота? - Карен покачал головой. - Ладно, а посуда?
- Как минимум серебряная.
- А ты у нас расточитель. Предлагаю глиняную…
Я пребывал в полной растерянности, только сейчас осознавая, что роскошная обстановка поместья де Лелуш сыграла со мной злую шутку: она совершенно лишила меня понимания того, что жить можно гораздо проще. Проведя шесть лет в окружении изысков, я искренне не представлял, как можно сознательно покупать посредственные, дешёвые вещи. Для меня это было сродни безумию или добровольному унижению. Мысль о том, что в нашей новой комнате появится что-то серое и невзрачное, порождала во мне глухое, ранее неведомое напряжение.
Вдобавок ко всему Карен глядел на меня как на умалишённого.
- Теодор, очнись! - вздохнул сосед по комнате. - Есть обычные льняные полотенца? Отлично, ими и вытремся. Скатерть из простой ткани? Да плевать из какой, лишь бы стол прикрыть. Светильники коптят? Ну и пусть себе коптят, приоткроем окно. А посуда... Ложки могут быть из резного дерева, а тарелки - из обожжённой глины. Бросай свои выдумки, давай покупать.
Я попытался возразить, но внезапно осёкся: у меня не нашлось ни одного весомого аргумента. Я не мог обосновать свои требования ничем, кроме того, что просто не знал другой жизни. Только теперь я ощутил, как крепко впились в моё тело прутья золотой клетки.
Напоследок Карен добил меня обезоруживающим доводом:
- Давай мы сначала начнём выполнять заказы Гильдии, встанем на ноги, заработаем серебра. За это время ты точно разберёшься, чего именно хочешь. На первое время купим самое простое, а когда твоя душа определится - бери себе хоть золотые блюда. Идёт?
Он говорил вполне разумные вещи, но его карие глаза при этом хитро щурились. Я легко разгадал его бесхитростный план: Карен сообразил, что когда я со временем начну покупать себе дорогие вещи, то старая, но ещё годная утварь перейдёт в его единоличное пользование. Хитрость бедняка. Но я не обижался - по крайней мере, на сложные интриги он был не способен.
- Ладно, - сдался я. - Но цвета вещей выберу я сам.
- И какие же?
- Белый и зелёный.
- Не самые худшие цвета, - пожал он плечами.
Другие сочетания в мою голову упорно не шли - геральдика дома де Лелуш слишком глубоко въелась в моё подсознание.
Вскоре мы наткнулись на крупную лавку с богатым разнообразием. Здесь нашлось всё из нашего списка, цены выглядели разумными, а над входом красовалась вывеска, обещавшая бесплатную доставку посыльными прямо до дверей. Существовало лишь одно «но» - внутри было не протолкнуться. Нам пришлось отстоять приличную очередь, прежде чем толстый торговец обратил на нас свой благосклонный взор.
Когда наш черёд наконец настал, завязался настоящий торг в лучших традициях базара. Лавочник соловьём разливался, нахваливая товар:
- Взгляните на эту глину, господа! Чистейшая работа южных мастеров! А эти полотенца? Мягкие, как пух степной козы! За такую цену вы в столице ничего подобного не сыщете!
Карен тут же включил мастера рыночных баталий. Он придирчиво вертел в руках миски, выискивая невидимые трещины, дёргал за нитки на полотнах и громко сокрушался о «небывалой дороговизне за столь грубую работу». Я в этом представлении не участвовал - просто стоял рядом и молча наблюдал. Чем я мог помочь? Я понятия не имел, как сбивать цену на глиняные горшки.
Зато я упрямо пытался настоять на количестве:
- Три комплекта штор, - требовал я.
- Одним обойдёмся, - осаживал мои аппетиты Карен.
- Дюжину полотенец!
- Хватит и четырёх.
- Мне нужно шесть кружек.
- Возьмём четыре на двоих.
- По дюжине ложек и вилок!
- Пару ложек - и точка!
- Хорошо. Но новый навесной замок на сундук я куплю магический.
- А это ещё зачем?
- Для безопасности! – резко отрезал я.
Наконец, когда компромисс был достигнут, довольный Карен победно посмотрел на меня:
- Ну вот, Теодор, сэкономил тебе пару серебряных. Давай монеты, расплатимся и пойдём домой дожидаться посыльных.
Я кивнул и уверенно опустил руку к поясу, туда, где под кожаной курткой должен был висеть мой кошель.
Внезапно пальцы наткнулись на пустоту.
Я замер. Сердце пропустило удар, а в груди разлился леденящий холод. Я лихорадочно ощупал пояс, с другой стороны, затем проверил внутренние карманы, но плотный кожаный мешочек со всем моим серебром, бесследно исчез.
Меня обокрали в этой плотной толпе.

*

Шум торговой лавки в один миг перекрыл мой звонкий крик.
- Украли! Кошель украли!
Я резко обернулся и ошалелым взглядом обвёл присутствующих. На лицах - только непонимание да мимолётное сочувствие.
- Видел кто-нибудь?! Кто-то срезал мой кошель?! - громко спросил я у толпы. Голос прозвучал хлёстко, но без капли истерики. Поместье Изольды приучило меня не устраивать дешёвых сцен.
В лавке поднялся гул. Покупатели заозирались, перешёптываясь, пока двое мужчин из очереди не выступили вперёд:
- Тут возле вас с приятелем крутились двое оборвышей, - указал пальцем один из них. - Бедно одетые ребятишки, совсем малышня. Мы-то с людьми подумали, что они вместе с твоим другом пришли, уж больно тёрлись рядом.
- Карен? - я круто повернулся к опешившему напарнику.
- Я... я ничего не знаю, - выдохнул он, округлив глаза.
Вывод мог быть лишь один: карманники. Слаженная работа юрких городских крыс. Мысли завертелись в голове, словно тяжёлые мельничные жернова: «Что делать? У меня умыкнули кошель, а с ним все деньги на ближайшие время. Если бы эта мелюзга вытащила у меня всего несколько медяков - да и леший с ними, перебился бы! Но они забрали всё до последней монеты. Это уже чересчур».
Решение пришло мгновенно.
- Бежим за ними! - рявкнул я Карену и, не дожидаясь ответа, стрелой вылетел из лавки на улицу.
Но едва я набрал скорость, высматривая в толпе мелких воришек, как из-за соседнего лотка наперерез рванули трое подростков. Они были бедно одеты, лица в грязи, но в плечах - крепкие, сбитые. Один из них, самый прыткий, намеренно ухватился за моё плечо и грубо толкнул, сбивая с траектории и заставляя резко затормозить.
Тут же наглый малый расплылся в притворно-широкой улыбке, замахал руками и заюлил:
- Ой, простите, господин! Простите, так получилось, не глядел под ноги!
- Ничего, бывает, - я попытался отмахнуться, мне было не до его фальшивых извинений.
Но парень не унимался, преграждая путь:
- Скажите, господин - чем я могу помочь? Как искупить вину? - лебезил он притворно-вежливым голосом.
- Ничем, - коротко бросил я, пытаясь разглядеть сквозь него бурлящую рыночную толпу.
- Но я же виноват. Я должен всё исправить, - повторил он, делая шаг в сторону и окончательно отрезая меня от улицы.
Двое других крепышей обступили меня по бокам:
- Да-да, мы всё видели. Парень кругом виноват. Подождите здесь, а мы позовём городскую стражу. Или, может, потащим его сразу к судье?
Они крутились перед моим носом, откровенно выигрывая время для удравших сообщников. Я мгновенно раскусил этот грошовый трюк. По-хорошему эти цепные псы меня не пропустят.
И что оставалось делать? Часть меня, благородная часть, просто предпочла бы не связываться с грязной чернью – оно не стоит того. Маг Теодор начал бы звать солдат, но это долгое дело. А вот простой парень, сидевший глубоко в моей душе, был совсем не против крепко навалять тем, кто усложнял его и так нелегкую жизнь.
Решено - придётся прокладывать дорогу грубой силой.
- Пропусти, - процедил я, снова пытаясь сделать шаг вперёд.
Но заводила ни в какую не отступал. Жалобный, просящий тон мгновенно испарился из его голоса:
- А если не пропущу, то, что, доходяга?
- Поколочу, - спокойно предупредил я его.
- Что, всех троих? - деланно изумился он, картинно оглядываясь на подельников. - Меня?
- И меня? - тут же ухмыльнулся второй.
- И меня? - с хамоватой улыбкой отозвался третий.
Поняв, что заговаривать зубы больше нет смысла, крепыши сбросили маски услужливости. Они начали откровенно бычить, обступая меня плотным кольцом, нагло кривя губы и явно нарываясь на драку.
- Да. Всех троих, - отрезал я.
Карен, тяжело дышавший у меня за спиной, испуганно дёрнул меня за кожаный рукав:
- Тео, их трое... Давай лучше уйдём, а? Ну их к сборщику податей, целее будем!
- Нет, - ответил я.
Один из подростков уверенно замахнулся. Значит - бою быть.
В памяти тут же всплыли жёсткие уроки Ниодима. Когда я пришёл к лейтенанту на своё первое занятие, я искал именно этого - живого настоящего боя. Мне повезло – этот стражник не признавал изящных пируэтов из рыцарских романов.
«В уличной свалке, парень, твоя задача - выжить и сохранить ноги целыми, - летели надо мной его насмешливые слова, пока я тяжело хрипел, уткнувшись лицом в деревянный пол после очередного броска. - Если противников несколько, забудь про честный бой. Бей быстро, сокрушай опору. Обездвижил - значит, победил».
«Но я думал, что меч...» - едва выдавливал я тогда.
«Тренировки с мечом нужно заслужить. Пока научись орудовать кулаками. Кулаки быстрее, и их преимущество в том, что они всегда при тебе. Благородному не пристало драться кулаками? Пока ты - цыплёнок, и твоё оружие - клюв. Научись драться им, а потом посмотрим. Твоя задача - научиться бить по ногам...»
Ниодим безжалостно сломал все мои юношеские фантазии. И когда убедился, что я готов беспрекословно его слушать, стал учить тому, с чего начинал сам - ломать чужую атаку. Его излюбленным приёмом был резкий уход с линии удара с быстрым и жёстким контрвыпадом. Именно его я и применил.
Схватка закончилась, едва успев начаться. Первый из подростков выбросил вперёд тяжёлый кулак, но я среагировал быстро. Сместив тело влево, я пропустил удар мимо уха и в то же мгновение нанёс ответный: короткий, хлёсткий выпад основанием ладони снизу вверх, точно в челюсть подбородочной кости. Парень с глухим хрипом отлетел назад, мгновенно позабыв и про меня и вообще обо всём на свете.
Двое оставшихся бросились на меня одновременно. Такого напора я не ожидал, но тут же вспомнил ещё одно наставление лейтенанта: «Никогда не бей в тело или голову, если на них плотная одежда или если не хочешь убить дурака. Синяки пройдут, а вот отбитая нога лишает желания драться сразу». Ниодим знатно гонял меня, заставляя часами отрабатывать низкие удары - короткие, как щелчок кнута, тычки носком или подошвой тяжёлого сапога чуть ниже коленной чашечки противника или по внутренней стороне голени.
Я рванулся наперерез. Калечить глупцов я не собирался, поэтому действовал аккуратно, но предельно болезненно.
Первый удар пришёлся точно под колено нападающего слева. Нога парня подкосилась, словно подгнивший столб, и он с утробным стоном рухнул на пыльную землю, лихорадочно хватаясь руками за ушибленный сустав. Второй, увидев, как стремительно выбыли из строя его товарищи, на долю мгновения замешкался. В его глазах промелькнул первобытный испуг. И этого мгновения мне с лихвой хватило, чтобы разорвать расстояние.
Я не стал тратить время на лишние движения. Короткий, выверенный толчок подошвой в голень заставил последнего нападающего потерять равновесие. Тот неуклюже завалился на бок, попытался удержаться на ногах, но лишь окончательно запутался в собственных конечностях и рухнул в грязь.
Тишина, наступившая в переулке, была почти осязаемой. До меня доносилось лишь тяжёлое, сбивчивое дыхание поверженных противников и нарастающий гул собиравшихся вокруг зевак.
Лишние взгляды. Это было плохо. Следовало немедленно покинуть поле боя.
И снова меня выручил Карен.
- А это вам за то, что мешали нам догнать тех воров! - неожиданно громко и уверенно выкрикнул он на весь переулок, оборачиваясь к толпе. - Люди, они же с ними заодно! Очень советую проверить свои кошельки - вдруг эти воришки и у вас рядом крутились?!
Пока испуганные зеваки принялись усиленно хлопать себя по карманам, проверяя наличность, я за пару шагов растворился в толпе.
Сердце отчаянно стучало в груди, но радости от победы не было никакой. Я не чувствовал себя триумфатором. Да и битвы никакой не было - так, один маленький урок. Завтра эти хулиганы будут проклинать неудачный день, потирая ноющие ноги, но именно эта боль станет для них лучшим учителем, чем любые слова. А мне? Чему тут гордиться, наподдав базарной шпане? Разве учитель гордится тем, что преподал кому-то урок?

*

Мы вихрем выскочили за рыночные ворота, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Однако в бурлящем людском потоке и след простыл тех двух юрких воришек, что тёрлись возле нас в лавке. Они словно растворились в лабиринте столичных улиц.
- Упустили? - горько констатировал Карен, бессильно опустив плечи. Его карие глаза потемнели от досады.
- Упустили, - легко согласился я, сохраняя внешнее спокойствие.
- Придётся забыть о наших покупках? - Карен сокрушённо вздохнул.
- Если бы только о них...
Но я и не думал отчаиваться. Магические вещи всегда стоили баснословно дорого, и простолюдинам вроде моего соседа они казались лишь пустой тратой золота. Зато взамен такие предметы давали владельцу неоспоримое, жизненно важное преимущество. Магически улучшенные шторы намертво лишали соглядатаев возможности заглядывать в чужие окна - прекрасная защита от ненужных взоров. Зачарованный замок не позволял отпереть сундук никому, кроме его законного хозяина - незаменимая вещь в чужом городе, полном людей, которым я не мог до конца доверять: начиная от собственного соседа по комнате и заканчивая любопытными хозяйками дома.
Магически улучшенный кошель тоже обладал особым скрытым свойством - его хозяин всегда мог безошибочно узнать, где именно находится его вещь. Для этого требовалось совсем немного: пролить каплю собственной крови и мысленно позвать утерянное имущество.
Поэтому я, не колеблясь, взрезал ножом подушечку большого пальца. Как только выступила багровая капля, я закрыл глаза и сосредоточился на образе своего кошелька.
Внезапно прямо передо мной соткалась тонкая, едва различимая в прохладном весеннем воздухе красная линия. Она призрачно светилась на уровне бедра и, прихотливо петляя между ничего не подозревающими прохожими, уверенно заворачивала в узенький проулок. На моих губах заиграла торжествующая улыбка: связь с кошельком не была потеряна, а значит, у меня оставались все шансы вернуть своё добро.
- Я знаю, где нужно искать, - уверенно заявил я, слизывая кровь с пальца.
- Да? И откуда? - искренне удивился Карен. Само собой, никакой красной путеводной нити молодой маг Земли не видел - для него воздух оставался абсолютно чистым.
- Доверься мне, я точно знаю, куда идти, - бросил я ему.
Мы снова стремительно сорвались с места. Я летел первым, чутко следуя за виражами путеводного следа, а Карен едва поспевал чуть сзади, тяжело топая сапогами. Красный след уверенно вёл нас прочь от шумных торговых рядов, увлекая в глубины города. Мы неслись через яркие подворотни, проскакивали под каменными арками и петляли по узким переулкам. Один раз нам даже пришлось на полном ходу протискиваться сквозь покосившиеся доски старого забора - благо, прошлые беглецы уже проделали там небольшую щель.
Красная нить резко взмыла вверх по выщербленным ступеням и вывела нас на просторный каменный балкон. Отсюда, со скалистого уступа, открывался панорамный и не самый приятный вид, на утопающие в нищете Бедные кварталы. Однако преследовать воров дальше не удалось: прямо посреди балкона мы неожиданно наткнулись на группу праздно стоявших молодых господ.
- Теодор? Карен? Какая встреча! - раздался удивлённый, до боли знакомый голос. - Кого-кого, а вас мы в этих закоулках увидеть не ожидали.
Услышав этот оклик, мне пришлось резко затормозить. Подошвы сапог с коротким визгом проехались по камню. Я развернулся лицом к говорившему. Неужели... Да, так и есть. Монтеголь де Толь собственной персоной.
На этот раз он, как и я, оставил свой белоснежный академический наряд в сундуке. Сейчас потомок герцогского рода красовался в роскошном камзоле из темно-синего бархата, расшитом серебряной нитью по вороту и манжетам, и тончайших кожаных сапогах, на которых не было ни единого пятнышка пыли.
Рядом с ним привычно находились Эрнест и Велая. Эрнест был одет в добротный, дорогой суконный костюм, но заметно бледнее и скромнее, чем у его предводителя - статус вассала обязывал не затмевать господина. Велая же щеголяла в кокетливом и слегка откровенном наряде: приталенный корсаж выгодно подчёркивал фигуру, а лёгкий шёлковый плащ колыхался от малейшего дуновения ветра. Чуть поодаль стояли Авгак де Лон и Торне де Себастьян - тоже вчерашние выпускники Академии. Оба были затянуты в дорогие, с иголочки, одежды из заморских тканей. К сожалению, я мало что знал о них, кроме того, что они тоже происходили из весьма именитых и состоятельных семей королевства.
- Подойди-ка сюда, Теодор, - высокомерно, но без прежней издевки попросил Монтеголь.
Удивительно, но в этот раз в его голосе не прозвучало ни привычной спеси, ни язвительной насмешки. Зато в нём сквозила какая-то нерешительность и задумчивость, отчего вся сцена казалась вдвойне подозрительной. Само собой, эта внезапная заминка не являлась уважительной причиной, чтобы останавливать поиски украденного. Праздным любопытством я никогда не страдал. Если бы решал только я, то любые измышления де Толя могли бы подождать. Но жестокие законы светского этикета требовали проявлять уважение к старшему по статусу. В стенах Академии все мы, пускай и формально, считались равными. Но теперь, здесь, на улицах столицы, спрятанное под ковёр сословное неравенство вывалилось наружу.
- Господа? Чем обязан? - моя спина сама собой выпрямилась, подбородок слегка приподнялся, а на лице появилось вежливое, заинтересованное выражение, будто я весь день только и грезил об этом моменте.
Ложь, лицемерие и обман. Но таковы были правила благородных. Именно они регулировали, что верно и что допустимо в обществе, а их строгое соблюдение помогало в будущем избежать глупых, надуманных конфликтов. Карен позади лишь тихо и угрюмо сопел, переводя взгляд с одного богача на другого.
Монтеголь удовлетворенно кивнул и вальяжно облокотился на каменные перила. Он развёл руками, указывая на Авгака де Лона и Торне де Себастьяна:
- У нас с друзьями появилась весьма интересная мысль, Теодор. Мы хотим создать из магов нашего года некую организацию. Сообщество, целью которого станет взаимопомощь. Оно должно помогать нам становиться сильнее, делиться опытом и быстрее расти в рангах.
Я искренне удивился и непроизвольно нахмурился, скользнув взглядом по холёным лицам:
- И зачем всё это? Довольно странно, Монтеголь, что именно ты так рьяно заинтересовался судьбой своих собратьев по магии.
Де Толь открыто рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по балкону:
- Ничего странного здесь нет, Тео. Ты же знаешь, Магическая Академия выпускает новичков лишь раз в пять лет. Те маги, что покинули её стены прошлым потоком, уже заняли самые тёпленькие, сытные места в Золотом Утёсе. Они намертво вросли в свои кресла.
- И что с того? - я пока не улавливал сути.
- А то, что обычно маги усердно улучшают свои умения только в первый год после выпуска, - авторитетно заявил Монтеголь, сузив глаза. - Как только они находят себе постоянную прибыльную работу, больше никто из них так рьяно не трясётся над развитием навыков. Им это попросту ни к чему, они предпочитают пожинать плоды своих прежних трудов. Но если выпускники этой зимы соберутся вместе... Если мы будем поддерживать друг друга, делиться заказами, помогать с опасными заданиями Гильдии и продержимся так хотя бы два года, мы станем силой. Мы не просто найдём своё место в Золотом Утёсе, мы потесним тех, кто выпустился за пять лет перед нами.
- Сильная задумка, - честно признал я, мысленно оценивая масштаб. Даже на первый взгляд это было нечто большое и серьёзное.
- Так ты поддерживаешь идею создания Сообщества Магов Монтеголя? - тут же вклинился в разговор Эрнест, преданно заглядывая де Толю в рот.
- Вы его так решили назвать? - я едва заметно приподнял бровь, чтобы, не дай боги, это не сочли за открытую насмешку.
- Ну, над окончательным названием мы ещё раздумываем, - открыто рассмеялся ровесник графа, явно польщённый тем, что мне его идея пришлась по вкусу. - Но называться оно будет или так, или как-то очень похоже.
- И во главе этого сообщества, разумеется, встанешь ты? - спросил я напрямую. В этот момент меня посетили первые сомнения.
- Ну а кто же ещё? - искренне удивился Монтеголь и снова самодовольно рассмеялся. - Я самый влиятельный из всех наших выпускников. Самый сильный маг среди вас. И, чего уж таить, самый богатый. У меня одного хватит веса и связей, чтобы сплотить такую толпу и подчинить всех жёсткой, правильной иерархии.
- Иерархии? - меня передёрнуло. Я слишком хорошо выучил значение этого холодного слова за годы жизни в доме де Лелуш и не ждал от него ничего хорошего.
- Ну да, - легко подтвердил де Толь, принимаясь загибать пальцы. - Во главе буду стоять я. Моими первыми помощниками и блюстителями порядка станут люди вроде Авгака и Торне. Верными руками и непосредственными исполнителями воли - люди вроде Эрнеста и Велаи. Ну а все остальные... все остальные станут рабочими лошадками.
- Рабочими лошадками? - глухо повторил Карен у меня за спиной, но его бесцеремонно перебили.
- Именно, - цинично отрезал Монтеголь. - Я всё это придумал, я трачу свои ресурсы на организацию, а потому хочу получать от этого свои, скажем так, живые дивиденды. Леший меня попутай, да ради общего дела я даже готов выдавать неудачникам денежные ссуды из личного кармана! Чтобы они совсем не скатились на дно столичной жизни и продолжали этот непростой путь под моим крылом.
- А потом они станут твоими вечными должниками? - я уже не спрашивал, а прямо утверждал.
На лице Монтеголя наконец проступило его истинное, привычное надменно-загадочное выражение. Он понял, что его замысел раскусили, но ничуть этого не стыдился.
- Кто знает, Теодор, кто знает... - протянул он, небрежно поправив дорогой бархатный манжет. - Так что скажешь? Если хочешь, я и тебя с Кареном возьму в долю. На особых правах, разумеется.
И что мне ему ответить? Простой крестьянский парень на моём месте, может, и обомлел бы от страха перед родственником герцога. Начинающий маг без связей сразу ухватился бы за подобное предложение - на начальном пути любая помощь будет очень кстати. Но вот Теодор де Лелуш... Теодор де Лелуш сразу понял, что дело тут не в магии. Далеко не в магии.
Решено - я ему откажу. Но строго по этикету.
- Покорнейше благодарю, Монтеголь, но - нет, - вежливо, но твёрдо ответил я.
Я изначально не верил, что де Толь способен сделать хоть что-то хорошее для других, да ещё и даром. Но теперь я быстро смекнул, в чём крылась истинная суть этой грандиозной затеи. Молодые, только что выпустившиеся маги сейчас предоставлены сами себе, они не уверены в собственных силах и отчаянно хватаются за любую соломинку. Но когда под руководством Монтеголя они окрепнут, то окажутся обязаны ему по гроб жизни. Занимая со временем высокие посты в королевстве, эти люди будут вынуждены работать сразу на двух господ - на своего нанимателя и на него, де Толя. Довольно распространённый и очень действенный трюк, которым не брезгуют влиятельные семьи. Если бы на моём месте был наивный простак, он бы повёлся на синицу в руке.
Простак. Но не я.
Свита Монтеголя ошеломлённо замерла. Столь быстрый и однозначный отказ на глазах у всех стал для них настоящей пощёчиной.
Первым от шока оправился Авгак де Лон - его лицо пошло багровыми пятнами от ярости, а глаза гневно сузились.
- Как ты смеешь критиковать решения господина Монтеголя? - выплюнул Авгак, делая шаг вперёд и до хруста сжимая кулаки.
- Господин Монтеголь спросил моего мнения, - спокойно парировал я. - И я лишь ответил то, что думаю.
- Думаешь? - Авгак презрительно сплюнул на каменные плиты балкона. - Тебя не просили думать, де Лелуш! От тебя ждали лишь покорного согласия. Кто ты вообще такой, чтобы оценивать столь великие замыслы? Скажи спасибо, что господин Монтеголь вообще снизошёл до тебя!
Он сделал ещё один шаг, опасно сокращая дистанцию, и ядовито ухмыльнулся, решив ударить по самому больному:
- У тебя самая слабая, самая бесполезная магия из всех зимних выпускников. Не зря тебя за глаза прозвали недомагом без рук. На что ты вообще надеешься в этом городе с таким никчёмным даром?
Карен, до этого момента молча сдерживавший гнев, не выдержал и решительно вклинился между нами, заслоняя меня своим плечом.
- Погодите! - громко и бесстрашно призвал он всех к порядку. - Мы все только-только окончили Академию. Мы ещё даже не успели взять ни единого заказа в Гильдии! А вы уже взялись судить, кто из нас хуже, а кто лучше.
- А что ещё может показать нам этот калека? - презрительно фыркнул Авгак, проигнорировав доводы парня из Зыби.
- Дайте ему время. Не судите так скоро, - твёрдо встал Карен на мою сторону, краем глаза проверяя, готов ли я к возможному столкновению.
- А давай мы прямо сейчас это и проверим! - взревел благородный.
Авгак резко отпрянул назад и стремительно встал в классическую боевую стойку. Вокруг его пальцев заискрились первые сполохи атакующего заклинания. Пока я лихорадочно соображал, что предпринять - ведь моя магия Ночи при ярком дневном свете требовала времени на подготовку, а путеводный красный след кошелька всё ещё призрачно таял в воздухе, события приняли неожиданный оборот.
Из-за угла балкона, тяжело гремя коваными доспехами, выскочил патруль городской стражи.
- Стоять! Именем Короля и Закона Золотого Утёса! - громогласно рявкнул усатый десятник, мгновенно положив ладонь на эфес меча. - Опустить руки и развеять чары! Нарушение городского эдикта, статья о строжайшем запрете магических дуэлей в черте города! За такое вы все прямо сейчас отправитесь в наши казематы!
Компания благородных во главе с Монтеголем разом оцепенела. Для изнеженных аристократов перспектива провести ночь на гнилой соломе среди воров и убийц стала настоящим шоком. На балконе повисла мёртвая, звенящая тишина. Авгак так и застыл с полуподнятыми руками, испуганно переводя взгляд с искрящихся пальцев на суровое лицо стражника.
Увидев, в какое русло скатываются дела, я решил действовать на опережение. Быстро стерев с лица все следы недавнего напряжения, я изобразил самую мирную, обезоруживающую улыбку и вышел вперёд, вежливо поклонившись десятнику.
- О, почтенные стражи, вы совершенно неверно истолковали увиденное, - плавно и звучно произнёс я. - Никакой дуэли здесь не было и в помине. Мы все - законопослушные подданные его величества. Господин Авгак де Лон, один из одарённых магов нашего выпуска, всего лишь демонстрировал нам, неопытным новичкам, правильную боевую стойку. Мы не сражались - мы лишь перенимали драгоценный опыт, которым поделился щедрый господин.
Усатый десятник подозрительно прищурился, переводя взгляд с моего невозмутимого лица на замершего Авгака.
- Вот как? Тренировка, значит... - протянул стражник, но хватку на эфесе всё же ослабил. - Свидетельства об окончании Академии у присутствующих имеются?
- Как иначе? Разумеется, есть, - заверил я его. - У нас даже есть грамоты о вступлении в Гильдию Магов. Мы чтим закон, и чтобы такие, как мы, да устроили дуэль в центре города...
Юные маги облегченно зашевелились. Вся свита Монтеголя, Карен и я торопливо полезли в карманы и предъявили патрулю свежие, пахнущие сургучом пергаменты. Десятник внимательно изучил гербовые печати, хмуро вернул бумаги и коротко бросил своим людям:
- Молодо-зелено. Вечно от них проблемы... Ладно, уходим. Но чтоб никаких фокусов мне тут! Увижу хоть одну искру - пеняйте на себя.
- Даже не сомневайтесь...
Патруль развернулся и так же шумно удалился, чеканя шаг по мостовой. Как только эхо их шагов затихло, Авгак де Лон наконец опустил руки. Его заметно трясло от пережитого испуга и уязвлённой гордости.
- Ты думаешь, что спас меня, де Лелуш? Думаешь, я теперь твой должник? - процедил он сквозь зубы. - Это ничего не значит. Слышишь? Ровным счётом ничего! С этого дня мы с тобой заклятые враги. Помни об этом.
Я лишь едва заметно и очень изящно склонил голову, сохраняя на лице маску должного почтения. Времени на глупые обиды и выяснения не было - призрачная красная нить от кошелька на уровне бедра уже начинала едва заметно бледнеть.
- Прекрасно. А теперь, господа, прошу меня извинить – у нас с Кареном есть неотложные дела в этом городе.
Откланявшись по всем правилам высшего света, я развернулся и быстрым шагом направился прочь с балкона, увлекая за собой и Карена. Сзади них остались стоять молчаливый, глубоко задумавшийся Монтеголь и задыхающийся от злобы Авгак.

*

Улицы Бедных кварталов встретили нас удушливым запахом гнили, дешёвого табака и прокисшего эля. Здесь, на окраине города, парадный блеск Академии казался далёким, несбыточным сном. Покосившиеся серые дома с облупившейся штукатуркой теснились так плотно, словно пытались удержаться от неизбежного падения. Окна верхних этажей, затянутые мутной бычьей брюшиной вместо стёкол, угрюмо взирали на редких прохожих. Сточные канавы, забитые мусором, пересекали разбитую мостовую, вынуждая нас то и дело перешагивать через зловонные лужи.
Путеводная нить поискового заклинания вела прямо к двухэтажному зданию в самом тупике глухого переулка. Над покосившейся дубовой дверью покачивалась выцветшая вывеска с изображением обглоданной кости. Окна первого этажа были через одно наглухо заколочены досками, сквозь щели которых пробивался тусклый, грязный свет. Само строение выглядело так, будто держалось исключительно на честном слове и магии Земли, хотя никакого чародейства здесь, конечно же, не было.
Я толкнул тяжёлую створку, и мы с Кареном осторожно вошли внутрь.
В нос тут же ударил плотный, удушливый запах пережаренного сала, сивухи и немытых тел. Изнутри трактир выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Низкий потолок совершенно почернел от сажи, а дощатый пол был густо засыпан серыми опилками, призванными впитывать пролитую выпивку и кровь.
За центральным столом сидели четверо крепышей откровенно разбойничьего вида. Они громко, с жуткой руганью, резались в какую-то непонятную игру на щелбаны, и каждый точный удар сопровождался их утробным хохотом. Ещё два стола в полумраке занимали обычные работяги - согбенные, серые жители трущоб, молча уставившиеся в свои кружки. В самом дальнем и тёмном углу шептались двое подростков, нервно поглядывая по сторонам.
За прилавком, скрестив на груди массивные руки, высился настоящий великан. Лысый, с низким лбом и заплывшими глазками, он больше походил на мясника, привыкшего разделывать бычьи туши, чем на трактирщика. Кожаный фартук поверх грязной рубахи был покрыт застарелыми тёмными пятнами, а глубокий шрам, рассекавший левую щеку, только добавлял ему солидности и свирепости.
- Ну и местечко, - растерянно прошептал Карен, испуганно озираясь. - Ты уверен, что твой кошелёк попал именно сюда?
- Да, - ответил я, коротко мазнув взглядом по полу. Красная линия уверенно вела под прилавок, прямо к ногам лысого здоровяка.
- Точно? - шёпотом переспросил молодой маг Земли.
- Абсолютно. А что тебя смущает? - я выразительно вперил в него свой взор.
- Ну... не хотелось бы ошибиться. Если это вдруг окажется не то место, а мы поднимем скандал...
- А что не так с этим заведением?
- А то ты не видишь! - слегка возмутился напарник, но тут же сам себя осадил: - Прости, я и забыл... Ты ведь понятия не имеешь, как выглядят настоящие бандиты. Ведь так?
Да, всё именно так и было. Прожив шесть лет в роскошном имении, я почти позабыл прежнюю, бедную деревенскую жизнь. Изысканные яства заставили стереть из памяти запах подгоревшей ячневой каши, челядь избавила от мыслей о жаре и холоде, а стража у ворот надёжно отсекала любых подозрительных личностей. Кое-что, понятное дело, помнил, но с изнанкой столичной жизни я столкнулся впервые.
- Так вот - это бандитский притон, - пояснил Карен.
- Самый настоящий? - я не удержался от лёгкого удивления.
- Нет, поддельный, - вспыльчиво съязвил он. - Вон тот здоровяк со шрамом за прилавком, скорее всего, местный главарь. Он здесь всем заправляет.
- Уверен?
- Зуб даю. Гляди, как он тяжёлым взглядом по залу рыщет.
Я ему поверил.
- Эти четверо, - Карен едва заметным движением подбородка указал на компанию в центре, - его личная охрана. По первому приказу они вытряхнут душу из любого, кто хозяину не понравится. Наверняка под куртками у них тесаки. И велик шанс, что ещё одна группа караулит на втором этаже. А те двое подростков в углу... Может, именно они стащили у нас кошелёк на базаре, а может, другие. Но задача у них одна - приносить главарю добычу, срезанную у таких рыночных ротозеев, как мы.
Я кивнул. Его выводы выглядели чертовски правдоподобно.
- И что теперь делать? - хмуро спросил товарищ. - Я бы советовал бросить эту затею. Но деньги твои, тебе и решать.
Мне. Принимать решение. В голове лихорадочно закрутились мысли.
Можно попытаться отбить своё силой. Но эта идея плоха, как ни крути. Сражаться? Допустим. Но тогда это будет бой четверых против одного. И четверых ли? Кто знает, вдруг этот мясник за стойкой тоже решит присоединиться к резне? А если из подсобки по первому свистку выскочат ещё несколько головорезов? Да, совсем недавно на рынке я в одиночку раскидал троих мошенников. Но одно дело - отмахиваться от тех подростков, и совсем другое - сойтись в тесном помещении с вооружёнными, матёрыми убийцами.
Есть иной вариант - позвать на помощь стражу. Но пока патруль доковыляет до этих Богами забытых закоулков, моя поисковая нить растворится без следа. И что тогда? Да, мне, как благородному, поверят. Стражники перевернут притон вверх дном и наверняка найдут мой приметный кошель под прилавком. Но сам факт кражи они доказать не смогут. Бандиты просто нагло ухмыльнутся и скажут: «Нашли на мостовой, принесли сюда, хозяина ждали». И закон окажется на их стороне.
Можно, конечно, развернуться и уйти восвояси. Но на какие деньги я тогда буду жить и на что покупать еду?
Простой крестьянский парень во мне от бессилия разводил руками - ему было страшно ввязываться в столь неравный бой. Теодор де Лелуш брезгливо кривился, не желая мараться о чернь, ведь потерять кошелёк - это позор, а попытаться вернуть и получить по ребрам – это позор вдвойне. И только Теодор-маг молчал. Для действий ему был нужен хороший и выверенный план.
Но всё получилось несколько иначе.
- Эй, вы там! - вдруг донёсся властный хриплый голос со стороны прилавка. - Чего столбами в дверях застыли? Если пришли пить - заказывайте. Если нет - скатертью дорога!
Я слишком долго размышлял. Двое посетителей, нерешительно мнущихся на пороге, вызвали у хозяина притона естественное недовольство. Что ж, игра началась. Надо же с чего-то начать.
- Мы пришли сюда точно не за вашим пойлом, - твёрдо ответил я.
Выйдя из полумрака, я остановился перед старой стойкой, полностью представ перед властным хозяином.
- Уже понял, - здоровяк окинул меня и мою одежду быстрым, натренированным взглядом. - Владелец таких шмоток не станет глушить ту отвратную сивуху, что я подаю. Тогда чего стоишь? Проваливай! - Его тон резко изменился: теперь он не говорил, а угрожающе рокотал.
- И не подумаю, - столь же непреклонно заявил я ему. - Я пришёл за своим и без него не уйду.
На миг трактирщик замер от удивления. Щелбаны за моей спиной тоже резко затихли. В зале повисла зловещая тишина.
- За своим? Пацан, здесь нет ничего твоего, - снова прорычал он, явно раздражённый моим упрямством.
- Есть, - отрезал я. - Двое сопляков, вроде тех, что шепчутся в углу, - я сделал короткий, едва заметный кивок головой в нужном направлении, - срезали у меня на базаре кошель с серебром. Магический след привёл меня сюда и прямо указывает, что моя вещь лежит под этим прилавком. Отдашь по-хорошему - я спокойно уйду. Не отдашь - миром не разойдёмся.
Я старался говорить холодно, чеканя каждое слово, точь-в-точь как распорядитель Мерк. Никаких сомнений в голосе, всё строго по делу и абсолютная уверенность в собственной правоте. Я всей душой ненавидел этого человека, но его манера вести переговоры сейчас мне пригодилась как никогда.
- Ты? Не уйдёшь миром? - толстяк громко и заливисто расхохотался. - Если ты не заметил, недотыкомка, вас сюда пришло всего двое. А за вашими спинами сидят четверо крепких ребят. И стоит мне только щелкнуть пальцами... Понимаешь? - Здоровяк оскалился, всем своим видом показывая, что обсуждать здесь нечего.
Но я не сдавался. Тот, кто не верит в себя, может даже не начинать борьбу. А я в себя верил.
- В обычном случае всё так бы и было, - с прежней ледяной уверенностью продолжил я. - Вот только мы оба - маги. А это в корне меняет дело. Четверо против двоих одарённых - не такие уж плохие шансы.
Улыбка мигом сошла с лица трактирщика. Здоровяк призадумался, но лишь на мгновение.
- Маги? Ну нет. Все мои люди знают местных чародеев, и никто бы не вздумал их обкрадывать. Хотя... - На его лицо вернулась широкая, наглая ухмылка человека, уверенного в своём безоговорочном превосходстве. - Что, уже пять лет прошло? Значит, вы - свежее пополнение. Академия Магии выдала новый высер, и передо мной стоят вчерашние выпускники? Новички, которые толком ничего не умеют? Слушай сюда, щегол, - он резко наклонился через стойку, обдав меня тяжёлой волной перегара. - Одно дело - заучить по книжке, как скотину на ремни пускать. И совсем другое - делать это собственными руками. Снова и снова, пока мозоли на ладонях не полопаются. Вот тогда ты поймёшь разницу между «знать» и «мочь».
Ощущать на себе давящий взгляд этой кабаньей туши, способной при желании прихлопнуть тебя одной левой, было страшно. Невероятно страшно, если на чистоту. Но этот испуг не шёл ни в какое сравнение с тем первобытным ужасом, который я испытывал в присутствии госпожи Изольды. Как-то раз я присутствовал на докладе, после которого она буднично подписала смертный приговор сотне человек. Вот это - воля. Вот это - истинная сила, пробирающая до дрожи в костях. А этот бандит... По сравнению с тем полыхающим пожаром, его угрозы были лишь едва тлеющим угольком.
- А я и знаю, и могу. И даже не против это продемонстрировать, - спокойно уведомил его я.
- Ты в самом деле можешь? - раздался за спиной испуганный, дрожащий голос струсившего Карена.
- Могу, - твёрдо заверил я напарника, не сводя глаз с главаря.
Я знал, что смогу. Пусть моя магия и уступала в разрушительности любой другой стихии, она у меня всё-таки была. Да, ученики нарекли меня недомагом без рук, но я не был бессилен. К тому же этот мрачный трактир подходил мне почти идеально. Здесь, среди контрастного, дрожащего света дешёвых сальных свечей и чадящего очага, повсюду лежали густые, рваные тени. А это как раз то, что мне требовалось.
Ниодим всегда повторял: уличная свалка - это не столько про силу и ловкость, сколько про умение вывести врага из себя. Удивить, запутать, сокрушить его веру в собственную непобедимость. А для этого моих скромных чар должно было хватить с лихвой.
- Представление? Что ж, я согласен, - здоровяк за прилавком истолковал мою уверенность по-своему. - Развлеки меня, щегол. Если твоё зрелище стоит украденного серебра, я так и быть, верну твой кошель. Барк! - рявкнул он одному из притихших телохранителей. - Разомнись. Остальные, освободите площадку!
- Сделай милость, хозяин. Я с радостью, - один из кривозубых громил плотоядно ухмыльнулся и вышел вперёд.
Оставшиеся трое бандитов споро сдвинули пару тяжёлых столов в сторону, освобождая пространство для драки.
- Готов, недотёпа? - прохрипел Барк.
Я окинул его быстрым взглядом. Массивный, налитый дурной силой и пропахший кислым элем головорез был столь же непоколебимо уверен в себе, как и его главарь.
- Готов, - отозвался я, послушно принимая кулачную стойку учителя Ниодима.
Барк с коротким смешком обнажил широкий, тускло блеснувший тесак и сделал скользящий шаг вперёд. В чадящем очаге трещали дрова, отбрасывая наши длинные, изломанные силуэты на бревенчатую стену.
Я не пятился. Лишь шевельнул пальцами за спиной, беззвучно шепча формулу Ночи и перехватывая контроль над тенью тяжёлого дубового стула, стоявшего ближе всего к громиле. Резким ментальным рывком я швырнул эту тень по стене прямо в сторону Барка, заставляя её взметнуться уродливой кляксой.
Боковое зрение ветерана уличных войн поймало стремительное движение слева. Бандиту показалось, будто кто-то из темноты швырнул в него предмет или прыгнул со спины. И его инстинкт сработал против него: Барк на долю мгновения оглянулся, глупо полоснув тесаком по воздуху. Главарь за стойкой в ответ недоуменно нахмурился.
Поняв, что позади никого нет, громила свирепел на глазах:
- Ах ты, маг хренов! - взревел он и бросился на меня, занося оружие для страшного рубящего удара сверху вниз. Вес его огромного тела уже был перенесён вперёд, атака казалась неотвратимой.
Я выжидал до последнего. В тот миг, когда лезвие уже готово было обрушиться на меня, я рванул магию, вырывая из-под ближайшего стола клочок густой тьмы. Бесформенный сгусток размером с яблоко ударил Барку прямо в лицо.
Теневая клякса на мгновение ослепила бандита, погрузив его в противоестественный, кромешный мрак. Потеряв цель, он промахнулся: тесак со свистом рассек воздух в ладони от моего плеча и с треском вонзился в гнилые доски пола.
Барк был сбит с толку, но всё ещё смертельно опасен. Он попытался выпрямиться, чтобы раздавить меня своей массой, но я действовал на пределе.
Пока громила нависал надо мной, его длинная тень, отбрасываемая очагом, вытянулась к моим ногам. Я упал на колено. В руке тускло блеснул нож для писем. С силой вогнав клинок в пол - точно в область шеи теневого силуэта, - я мысленно приказал тени срастись с половицами.
Разбойник с яростным ревом рванулся назад, но его тень намертво прилипла к дереву. Произошел сбой инстинктов: разум требовал отступить, но ноги словно вросли в гранит. Потеряв равновесие, громила рухнул лицом вперед - прямо на ножку лежащего на боку стула. В притихшем трактире раздался отчетливый хруст ломающегося носа и глухой стук. Барк без чувств растянулся у моих ног.
Тишина стала осязаемой. Бандиты, предвкушавшие кровавую баню, замерли: со стороны всё выглядело так, будто их лучший боец сперва испугался пустоты, промахнулся, а затем, споткнувшись на ровном месте, вырубив сам себя.
Я тяжело дышал, ладони подрагивали от магического истощения. Но, не подавая виду, я спокойно выдернул нож из половиц и посмотрел прямо в глаза онемевшего главаря.
- Рокси - давай может, я? – тут же предложил себя на замену один из бандитов, совсем не впечатленный сражением своего товарища.
Но здоровяк за стойкой покачал головой.
- Нет. Мне он не нравится. Его магия… Слишком она опасная, - медленно сообщил он. – Барк хороший воин, но то, как он вел бой… - Мужчина озадаченно покачал головой. – А еще ты заметил, как он держал свой нож? Всего лишь мгновение, но я узнал этот хват – так его держат наши местные стражи. А это… Не хорошо. Такого мне не надо.
Даже ошеломлённый он неплохо соображал.
- Так я могу забрать свой кошель? – спросил я у него.
- Да, конечно. Ты его заслужил, - заверил меня толстяк и стал нагибаться вниз.
- Мой кошель он такой… - хотел было объяснить я, но тот уже лежал на заляпанной стойке.
- А ты думал я не догадаюсь, о каком кошеле речь? А теперь бери и убирайся отсюда…

*

Дорога до базара заняла много времени, но мы успели прийти до его закрытия. Та же лавка, тот же продавец, и твердое обещание, что его посыльный постучится к нам завтра.
Весь путь от рынка до дома Карен донимал меня разными вопросами.
- Теодор, я просто в восторге. Ты до этого когда-нибудь с кем-нибудь дрался? Вот так же, по-настоящему?
- Ни с кем и никогда, - честно ответил я, проходя под широкой аркой.
- И тебе не было страшно?
- Было, но лишь самую малость.
- А твоя магия Ночи… Я ничего не понял. Бух, бах, трамтарарам – и бой уже закончен, – описал, как видел, он.
- Это мои заклинания. Слабые, невпечатлительные и не очень заметные, - с грустью ответил я, сворачивая в переулок. - Они не идут ни в какое сравнение с яркими сгустками огня, с тонкими плетями воды и с убийственно острыми шипами земли. Они не могут убить, но могут быть полезны.
Свернув еще один раз, мы оказались рядом со своим домом. И тут мы оба замерли - в вечерник сумерках и удлиняющихся тенях мы заметили странную фигуру в темном плаще, что уверенно стояла у нужной нам калитки и кого-то ждала.
Кого? Может быть нас? Или точнее меня?
Чем ближе я подходил, тем меньше мне нравился этот человек. Его свободный плащ земельно-песочного цвета как будто сам пытался укрыться в удлиняющихся тенях, а его капюшон был скроен таким манером, чтоб грамотно пускать тень прячущееся лицо. Впрочем, у перекрестка стоял и патруль стражей, поэтому я смело подошел к незнакомцу.
- Доброго вечера. Кто ты такой и что ты тут делаешь, у моего дома? – строго спросил я его, вглядываясь в лицо.
- Тише ты, тише. – Незнакомец в плаще засмеялся спокойным расслабленным голосом. - Не важно, кто я, господин Теодор, а важно то, кто мы.
- Что? – Такой ответ привел меня в замешательство.
- То, что ты и я работаем на одну семью, – получил я ответ.
- А… - Тут же все встало на свои места. – Ты шпион де Лелушей, - догадался я.
- Я предпочитаю слово «соглядатай», господин, - ухмыльнулся тот. Я снова попытался вглядеться в его лицо, но в тенях капюшона увидел довольно немного. Зато незнакомец приоткрыл плащ, и я увидел на его рубахе знакомый герб и въевшиеся мне в разум цвета.
- Тогда зачем ты здесь? – спросил его я.
- Зачем? Хм… Затем, чтобы сказать, что я видел вашу драку и это сражение очень меня впечатлило.
Видел. Драку. Но как? Дверь в трактир точно была закрыта. Значит он был в заведении. Но почему тогда его никто не увидел?
- Такова твоя магия? – задал он мне вопрос.
- Так и есть. - Я не стал лукавить.
- А мне говорили, что ты в магии слаб. Что ж, тогда я могу уверить господина Мерка что молодой Лелуш может за себя постоять.
Так вот зачем он здесь? Чтобы следить за мной и передать вести, если я оплошаю? Мне бы расстроиться, но шпионы и соглядатаи - это то, к чему я уже привык. Да, мне не нравится такое отношение к себе. Но что я могу поделать? Мои мнения и желания тут в расчёт не берутся. Я всего лишь бастард, пешка в чужой игре сил.
Увидев, что человек в капюшоне начал медленно отдаляться, я вспомнил еще кое-что и дернул его за рукав.
- Чего? -Теперь голос незнакомца стал резким и холодным – он явно не рассчитывал на такую вольность с моей стороны.
- Передай Мерку еще кое-что, - тихо сказал ему я и вкратце поведал о замысле Монтеголя.
- Это все правда? - Голос из капюшона ощущался встревоженным.
- Да.
- Идиш ты. – Мужчина задумался. - Если он рассказал это тебе, то значит дело уже почти завершено и никто ничего уже не сможет разрушить. Поганые де Толи – они нарушили установленное равновесие и начали играть в свою темную игру. Но мы этого не допустим. Мы будем стоять на страже. Слава дому Лелушей!
- Слава и почет на века!
Вот так, вот так. Пока я не наберусь сил, я должен всем показывать, что я душей и сердцем предан семье Лелушей. Но пройдет время, а точнее, годы, и я наберусь сил, чтобы суметь постоять за себя. Стану сильным магом, которому больше никто не сможет перечить, и заставлю их сделать то, чего я всегда хотел.
А я хочу одного – увидеть свою мать.




КОНЕЦ