Мой небосвод

Мой небосвод был порван горизонтом
на два больших неровных лоскута.
И если смысл в жизни был, то он там
опять не умещался ни черта.

Он разрывал её, как Тузик грелку,
хлеща сквозь чувство смерти и тоски,
пока Моне заката мелко-мелко
на улицы накладывал мазки.

Искрился снег мильоном ярких точек,
искрилась тьма в последних дня лучах.
У жизни слишком непонятный почерк,
рецепт её - каракули врача.

Мелькали над холстом заката кисти,
но, исчерпав палитру до конца,
художник так и не раскрыл всех истин
и не обрёл ни смысла, ни лица.

И было непонятно мне: он свыкся ль
с тем, что картину накрывало мглой?
Мигал в той мгле мой одинокий пиксель,
как на холсте, проколотом иглой.

И смысл жизни - тяжкий и огромный -
лежал на спящем городе пластом.
А небосвод смотрел опять в лицо мне,
отчаянно разорванное ртом.