Спустя 70 лет после начала войны: ответов меньше, чем вопросов (аналитические заметки) (2-я редакция)

Геннадий Рыбалко

Спустя 70 лет после начала войны: ответов меньше, чем вопросов
(аналитические заметки)
(2-я редакция)


Начало Великой Отечественной до сих пор таит массу загадок, которые в лучшем случае констатируют (и то мемуаристы, но не историки).
Вот несколько из них.


1

Жуков никак не мог добиться, чтобы ему генерал Власик (начальник Охраны) позвал ему Сталина: «Вы что: товарищ Сталин спит».
В такую тревожную ночь можно было бы и не спать. Но Сталин уже не молод. Однако почему он не прилег в Кремле, а поехал аж на дачу?
И почему, зная вечерние тревожные данные генштаба, хотя бы не предупредил начальника охраны, чтобы тот немедленно его будил в случае телефонного звонка?

Только когда Жуков закричал в трубку: «Немцы бомбят наши города!», генерал решился разбудить лидера супердержавы.
Как это можно объяснить? Только так, что Сталин не верил в данные генштаба и считал, что по крайней мере в ближайшие сутки нападения не будет.

Такое недоверие собственному генштабу и его начальнику, которого сам заставил занять этот пост!..

2

Сколько было возмущений по поводу того, что известный приказ о приведении в боевую готовность был двусмысленным и говорил не о войне, а о провокации…
Однако достаточно «по буквам» прочитать его и станет ясно, что сказано было следующее: ночью возможно нападение немецких войск, оно может начаться с провокации.
Итак, абсолютно однозначно говорится о нападении, но добавляется, что ему может предшествовать провокация.

И при возможном нападении, когда в пограничных округах и флотах, поднятые с постели, уже одевались офицеры, соавтор приказа Сталин спит! Итак, он поддался уговорам военных и согласился на отдание приказа, но сам не верил в то, что формулировал в нем (Жуков пишет, что Сталин внес правку в приказ).

3

После приказа о приведении флотов в боевую готовность прошло очень разное время до доклада о готовности – разница была не в минутах, а в часах.
Почему так по-разному были готовы флоты?

И почему уже тревожным вечером командование ВМФ, не объявляя полной боевой готовности, не собрало отпущенных домой офицеров (это оказалось едва ли не самой длительной операцией, а в Севастополе превратилось в фарс – не было отлажено!).

4

Советское радио сообщило, что немецкие самолеты бомбили города Киев… Севастополь. А ведь главную базу Черноморского флота в ту ночь не бомбили! Другое дело, что немецкая авиация пыталась заминировать бухту с воздуха.

Что, флот, не разобравшись, сообщил о бомбежке? Даже если так, то при этом взорвались всего 2 мины (одна – упав на мелководье, другая – на санаторий, что был расположен на берегу). Странная бомбежка из двух бомб…

Или решили не пугать население тем, что немцы способны еще до начала войны заблокировать минированием с воздуха наш флот…

5

Сколько было смеха, что, дескать, Сталин панически боялся провокации со стороны немцев...

А она была!

В любом описании начала войны видно, что бомбежки были проведены где-то за час до наступления сухопутных войск.
III рейх давал Красной Армии час на то, чтобы уже однозначно подготовиться к началу войны...

Зачем этот «благородный» жест?!

И что это были за бомбежки...
Нигде они не были значительными ни по числу объектов, ни по интенсивности. В Киеве ночью слышали взрывы, но думали, что это учения. А о бомбежке узнали, когда уже было сообщение о начале войны,– настолько она была локальной.
(Бомбить Черноморский флот в севастопольский бухте, как мы видели, даже не пытались – только заминировать. Балтийский вообще не тронули.)

Так зачем были нужны эти "комариные" бомбежки?
Совершенно не видно иных объяснений, кроме: это была крупномасштабная провокация, чтобы вызвать вторжение Красной Армии через границу в ответ на бомбежки (доказать позже, что это действительно были немецкие самолеты,– невозможно).

А для кого нужна была эта провокация, если Гитлер уже захватил пол-Европы? Для мировой общественности? Да не считался он с ней уже тогда, когда захватывал страны Бенилюкса, Норвегию…
Эта провокация была нужна для собственного народа, которого беспокоило добавление ещё одного – и грозного! – противника (в лице Советского Союза) и которому нужно было доказать, что эта война – вынужденная для рейха (именно так было сформулировано в последующем обращении к немецкой нации).


Добавим еще один красноречивый факт.

Неудачи первого периода войны объясняли, в частности, тем, что очень большая часть советской боевой авиации была уничтожена на аэродромах в самом начале войны…
Однако, когда читаешь конкретные цифры, обнаруживаешь, что процент этих потерь не такой уж и большой. И лишь данные по округам проясняют ситуацию: где-то успели укрыть самолеты, где-то нет, но в основном успели… и только в Западном особом военном округе – в Белоруссии – почти вся авиация была уничтожена, не взлетев, на аэродромах.

Почему Западный особый военный округ оказался таким «особым» в этом отношении? Потому что именно через него пролегала дорога на Москву?..

(Я поставил знак вопроса, поскольку приведенный ответ – «с двойным дном»: в годы перестройки появилась информация, что, одной стороны, там с целью профилактического ремонта собрали всю зенитную артиллерию округа на некоем полигоне, с другой же стороны, на всех аэродромах накануне немецкого нападения был начат ремонт взлетно-посадочных полос…)


Моя искренняя благодарность Якову Фридману, прочитавшему первую редакцию статьи, из замечаний которого выросла эта, улучшенная вторая редакция.