Врачи те же люди, только "образованные". Говорят, уже клятву Гиппократа не дают? Текст самой клятвы

Врачи те же люди, только "образованные". Говорят, уже клятву Гиппократа не дают? Текст самой клятвы


"Наши добрые рвачи
Айболиты - не врачи!"
(Из поста)

Есть немало смешных и забавных историй, рассказанные психиатрами, хирургами, гинекологами, где они высмеивают ситауции с разными людьми, никогда о себе, хорошем, плохого. Ни-ни! Но стоит про них, хороших, которых не понимают простые, то бишь, мы - кто доверяет им свое здоровье, верим в их честность и правильность лечения, написать людям жалобу или посты, то обижаются. Люди же.

У меня в роду полно психологов, психиатр и терапевты, медиков полно, бабушка была на войне патронажной медсестрой, а потом учила других. Подруга-одноклассница - медсестра, а другая - кардиолог. Это - профессионалы, они знают свое дело, знают людей, они-то и без клятвы Гиппократа помогут в любое время. Сама была медсестрой запаса (полноценные двухгодичные учебные курсы медсестер с практикой в больницах)

Несколько историй, рассказанные разными людьми и история автора ИЧ. И мы все - я, моя семья, родственники, подруги и друзья, виртуальные и реальные, проходим до сих пор такие ситуации. У меня гуся нет, потому меня примут по одежде, скромной. Правда, по уму провожают и дружат долго. Ждут до сих пор)))


Начну с клятвы Гиппократа. Мы о ней слышим, но ЧТО именно - мало кто знает из... даже медиков молодых. Цитата из книги «Евгений Онегин»: "Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь"

Обзор ИИ: "Клятва Гиппократа — этофундаментальный этический кодекс врача, возникший в Древней Греции (IV-III вв. до н.э.). Она провозглашает принципы благодеяния, отказ от причинения вреда, врачебной тайны, поддержку учителей и запрет на эвтаназию/аборты (в оригинале). Сегодня это символ профессиональной этики, а не юридический обязательный документ"
"«Клятва» содержит 9 этических принципов:

Обязательство перед учителями, коллегами, учениками, однокурсниками.

Принцип непричинения вреда.

Обязательство оказания помощи больному (принцип милосердия)

Принцип заботы о пользе больного и доминанты интересов больного.

Принцип уважения к жизни и отрицательного отношения к эвтаназии.

Принцип уважения к жизни и отрицательного отношения к абортам.

Обязательство об отказе от интимных связей с пациентами.

Обязательство личного совершенствования.

Врачебная тайна (принцип конфиденциальности)[6]." Википедия, там же:

"Клянусь Аполлоном врачом, Асклепием, Гигиеей и Панакеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своим достатком и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно, и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.

Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и своё искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я ни вошёл, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.

Что бы при лечении, а также и без лечения, я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому![7]"


Ситуация первая

Рассказ той самой бабушки с гусем:

"С утра заняла на улице очередь, живем далеко, а потому к шести уже народу было, река! Но мне повезло на этот раз. Время было дообеденное, но не вошла в первый десяток. Внучку сноха привела, чтобы мне напоминать, жду очередь к терапевту.
Очередь.
Большинство "коллег" - пенсионеры.
Я - старушка маленькая, "колобочек", наконец, села на освобожденное место.
А под стул железный поставила сумку.
Так надо. "Хорошая врачиха". Ей посоветовали "именно к ней попасть".
Внучка уже устала, малышка садиковского периода.
Надо быть всегда благодарной, так учат или дети просто видят. Нравоучения - это ноль в воспитании, а нужен личный пример!
Наконец, дождались и своего череда.
Бабуля на радостях побежала к дверям, ведь все помнят "ятолькоспросить" и потом они "толькоприёмноевремязанимают".
А тут внучка шёпотом кричит:
- Бабушкаааа! Ты гуся забыла!"
Стыда было!"

Случай второй, рассказанная Сашей:

"Венера Галеевна приехала в город навестить мужа. Приехала к моей маме, однокласснице, привезла большую сумку (вспоминая Задорнова, вы уже поняли, что дальше, погодите).
Я знала, что назавтра приедет ее подруга, потому готовила сутки - продукты купила, готовила, ладно, пятница была, отдохнуть можно. Уставшая, я стала доставать продукты, хотела потушить рыбу. Морозилку открываю, а там - гусь.
Да ладно!
Не может быть!
Достаю. Беру нож, ведь у них там положено, что привезённое - это не тебе гостинец, а для всех и сразу (рулетик из магазина, немного конфет из базара по пути - всё на стол)
- Аааааа, - вдруг как заревет вошедшая Венера Галеевна, - смотрииии, она моего гуся взяла!
Боже, я даже чуть нож не выронила. Я не собиралась его резать без разрешения. Мало ли, вдруг, на завтра.
- Дочь, это не нам, - грустно сказала мама, - Это врачу.
А гуся так хотелось!"

Случай третий. Арина Никандровна, воспитательница, рассказала историю ее соседки-подруги

"Пошла я в зубной. А там - молодой техник, не знала, что врачи училища заканчивают, и лечат в одном кабинете. Я же к женщине хотела. Но его место освободилось, и она королевским жестом указала, мол, иди туда. Она же со стажем, одна такая там важная, ей заведующая подруга.
- Мне некогда, у меня племянница из деревни приехала, ее нужно лечить, вы же не будете ждать.
- Как скажете!
- Так, - сказал молодой ушлый парень, - с вас триста рублей.
- За что? Как?
- У нас вот теперь платно...
- В бесплатном?
- Ну, я же осмотрел.
Побежала я к заведующей, а она такая (да уж, кто кем рулит) услужливая (оказывается, очень частые жалобы, даже эта умудрилась вытурить бывшую заведующую - молодую и красивую, не дала работать, и поставили эту - подругу, удобно и своя):
- Давайте, я схожу, вы постойте здесь.
Ну да, одна скамейка в виде кушетки в коридоре на три большие .опы.
Вышла.
Зашла теперь я, но она пыталась меня задержать, а мне на работу, решила заглянуть.
- Я вас больше никогда принимать не буду.
А докторашка вернул триста рублей да с такой обидой, уж точно, на его аватарке потом появится картинка, как зуботехник выпинывает зуб у пациента.
Пришлось пойти на платный. Оказалась, та заведующая. Вот уж где настоящие профессионалы бывают, и не все платные - крохоборы".

Ситауция четвертая. Николай Дмитриевич

(Эти истории рассказаны не мне лично, но при мне либо пересказали)

Питерская поликлиника. Новшества в виде получения талонов. Впервые появились, ими даже молодые не могли сразу сориентироваться, как впервые в банках. Только в банках все терпеливо-вежливо помогали, а здесь.
- Доченька, - вежливо подошел в регистратуру к скучающим девушкам и женщинам старичок. - Помогите, пожалуйста, талон получить.
- Щас.
Дедуля послушно направился, шаркая больными ногами да с тростью, ведь некоторые разбираются в дороговизне часов, одежды, обуви, сумок, тростей.
"Щас" надо было понимать как "через час".
Воспитанный интеллигент терпеливо ждал, хотя прошли многие прохожие. ВОСПИТАНИЕ!
Наконец, девушка вышла, он даже слегка обрадовался, ведь стал думать уже о плохом. Имеет право!
А она даже не заметила его, побежала на улицу, покурить с другой, прибежавшей, видимо, созвонились.
- Девушка, - очень робко позвал ее, даже стыдно стало, что потревожил.
Ладно, дело молодое, а ему дома одиноко, и перешел на режим "посижу-подожду".
Наверное, за высокими стойками со стеклянными окнами не видно тех, кто сидит. Дед несколько раз приподнимался, показаться, так сказать, его замечали в регистратуре. Ох, радовался, что увидели.
Ну, откуда ему, вежливому воспитанному, знать, что там тоже люди и думают, "еще один старикашка сидит и ждет".
Но люди в критических ситуациях начинают поднимать себя с привычного состояния, им это не нравится, но как иначе. Он взял и решил сесть... на подоконник. Цветы давно зачахли, такие же, как он - с ними как-то даже уютней.
- Вы чегойто это расселись, вам места на скамье (больносудимых) мало?
- Я здесь с...
- Так вы уже здесь три часа торчите!
- Вы считали? Это хорошо?
- Нудила!
- Так ведь я давече подходил к вам, полтора часа назад.
Это была другая девушка, которая пролетала туда-сюда с папками на длиннющих каблуках да в везде всё "мини". Наверное, "тутка", думали люди.
Но вот уж здесь стало обидно до слёз. Он ведь думал, раз заметила, да еще и говорит, значит, поможет.
Взял он телефон, кнопочки большие, заплакал, хотя не хотел.
Теперь люди стали свидетелями интересного спектакля.
На улице завизжали колеса большой черной иномарки, прямо как в кино. Даже "зрители" повернули, поглазеть.
Вошли трое.
Один обнял дедушку, другие уже разбирались с регистраторшами, которые почему-то забегали.
Закончилось тем, что главврач сделал выговор всем сотрудникам, кто "бегал" в этот день, и, надо же, все этого приметного старика с тростью с головой черной пантеры заметили. Уж интеллигентов кто любит? Но зато обратят внимание. Они подождут.
Деда потом положили в кардиологию. Тут вспомнилось из поста: "Интеллигенты - те же мы, только переживают долго!".

Случа пятый, описанный автором ИЧ:

"Клоуны в ординаторской
[ 𝑨𝒏𝒐𝒎𝒂𝒍𝒊𝒚𝒂
Рассказ родился благодаря отзывам людей вот в этой теме, которую я открыла вчера на форуме:)
https://www.chitalnya.ru/commentary/31626/


Клоуны в ординаторской

(Трагикомедия в семи историях "болезни" с прологом и эпилогом)

Пролог или Откуда зубы растут

Жила-была поликлиника. Стоматологическая. С красивым названием «Зубной теремок». Потому что теремок — это сказочно, уютно, и, как известно, в теремке все друг друга знают, живут тихо-мирно и никого чужого не пускают.
А ещё в этом теремке было тихо. Тихо настолько, что если кто из пациентов чихал в кресле, медсёстры говорили: «Будьте здоровы, только рот закройте, пожалуйста, а то пломба вылетит, а искать её потом по всему кабинету — себе дороже, она же серая, цементная, на сером полу не видно».
В этом теремке работали хорошие врачи. Добрые. Пожилые. Которые друг друга знали лет по тридцать и уже не различали, где чей пациент, потому что все пациенты были с одними и теми же жалобами:

— Доктор, зуб болит. Это всё внук! Поколение ЕГЭ! Мать его ети! В воскресенье в Макдональдс сводил, я картошку фри с чизбургером откусил — и как хрустнет вся челюсть! Теперь не жуётся ничего. Вред только один от этих закусок!

— Угу, угу! Сладу никакого нет с этими ЕГЭ-шниками! - поддакивали врачи.

Лечили они по старинке. Бормашина урчит, как трактор в поле, пациент дёргается, врач говорит: «Сидите смирно, я ж не нарочно». Анестезия — новокаинчик, «для особо чувствительных» (то есть для всех, потому что кто ж без обезболивания терпеть будет?). Пломбы — цементные, серые, «на века». Через полгода, правда, выпадают, но это же не из-за пломбы, а потому что пациент опять в Макдональдс пошёл.
И все были довольны. Пациенты терпели, врачи получали зарплату, главное — тишина и покой.
Пока однажды в этот теремок не пришла устраиваться Анна.

Действие первое, в котором Анна задаёт неудобные вопросы

Анна была врачом. Проходила практику в Германии (по обмену опытом туда ездила, а не замуж выскочить за немецкого стоматолога, как некоторые злые языки потом поговаривали), начиталась современных учебников и, представьте себе, хотела лечить людей по-человечески.

В первый же день она спросила:

— А где у вас амбулаторные карты?

Ей показали стопку пыльных бумажек в углу, перевязанных бельевой верёвкой, на которой когда-то сушили халаты.

— А истории болезней?

— А зачем? — удивились врачи. — Мы всё на память помним. У Петровича справа сверху — шестёрка, у Ивановны слева снизу — четвёрка, уж как-нибудь не перепутаем. А если перепутаем — так зуб один, чего там... Вырвем не тот, пациент новый вставит. Но вообще не перепутаем, у нас память хорошая.

— А рентген где делаете?

— А зачем рентген? — удивились ещё больше. — Мы на глаз определяем. Постучим — если звонко, значит здоровый, если глухо — значит больной. Деды наши так лечили, и мы будем. Рентген — это облучение, оно вредное. Пациентам только скажи про рентген — они сразу пугаются и в другую поликлинику бегут. А нам это надо? У нас и так пациентов мало, одни бабушки с дедушками, и те всё про Макдональдс рассказывают.

— А анестезия у вас какая?

— Новокаин, — гордо сказали врачи. — Лучшее средство. Проверено годами. Пациенты, правда, дёргаются и плачут, но мы им говорим: «Терпи, казак, атаманом будешь». Кстати, вы заметили, что молодёжь вообще терпеть не умеет? Чуть что — сразу жалобу пишут в минздрав. Раньше люди были крепче. Вон в войну без всякой анестезии зубы рвали — и ничего, живы до сих пор. Правда, их уже почти не осталось, но это уже детали.

Анна оглядела ординаторскую: на стенах висели грамоты за 1985 год «Победителю соцсоревнования», портрет академика Павлова с собакой, нарисованный от руки фломастерами (собака почему-то была зелёная, а Павлов смотрел на неё с укоризной), и плакат «Скажи кариесу — нет!», где зуб с кулаком грозил пациенту. В углу стоял скелет на подставке, у которого не хватало половины зубов и почему-то одной руки. На черепе красовалась медицинская шапочка с вышивкой: «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким умрёт».

— А другие врачи у вас есть? — спросила Анна.

— А другие, — ответили ей, — глупые. Они в ТикТоке сидят, зубы по видеозвонку лечить предлагают, лазеры какие-то придумали, 3D-печать... Тьфу! Мы тут, понимаешь, высокое несём — традиции советской стоматологии.

— Но если новые не придут, — не унималась Анна, — то через десять лет лечить зубы будет некому. Вы же просто на пенсию выйдете. Кто останется? Скелет вон без руки? Он хоть и в шапочке, а зубы лечить не умеет.

В ординаторской обиделись и назвали Анну «возмутительницей спокойствия», а некоторые даже «элементом», пятым, наверное.

Действие второе, в котором главврач спрашивает про анестезию

И тут, как гром среди ясного неба, в ординаторскую зашёл Главный Бизнесмен (заведующий поликлиникой). Звали его Аркадий Арнольдович. Он был бизнесмен, купил этот теремок как готовый бизнес и теперь руководил, потому что умел считать деньги. В стоматологии он не понимал ничего, но очень хотел, чтобы всё было «эффективно».

Он сел за стол, откашлялся и спросил у всего персонала:

— Коллеги, вопрос к экспертам. Мы тут с бухгалтерией подумали... А 300–500 миллиграммов (или миллиграмм? хм... неважно, в общем) новокаина на один зуб — это нормально? Или, может, лидокаин дешевле? Мы просто не уверены. Нам важно ваше мнение.
Врачи замерли. Потом зашевелились. Потом начали обсуждать.

— Какой тонкий вопрос! — сказали одни.

— Какой глубокий подход к делу! — сказали другие.

— Демократия у нас, — добавил Аркадий Арнольдович. — Я не царь, я с народом советуюсь.

Анна слушала это и тихо офигевала.

— Это всё равно, — сказала она коллеге, с которым успела перекинуться парой фраз, — как если бы шеф-повар вышел к посетителям ресторана и спросил: «Ребята, а 300 грамм"ов" соли на утку — это нормально? Или, может, утку лучше без утки, а яблоки без яблок? Или вообще по-пекински утку с яблоками не готовят? Мы тут с коллективом думали-думали, решили у вас спросить... А то сами мы не местные, в кулинарии не разбираемся, но ресторан у нас, понимаете, гастрономический».

— Тсс! — зашипели на неё старшие коллеги. — Не умничай! Аркадий Арнольдович — хороший руководитель, он заботится о коллективе. А ты пришла — и сразу нос воротишь.

Действие третье, в котором появляется старшая медсестра с иконостасом

И тут, как из-под земли, выросла Фаина Петровна, старшая медсестра. В теремке её звали «Матушка». Не потому что она была женой священника, а потому что у неё был сын, который учился в семинарии. И этого оказалось достаточно, чтобы Фаина Петровна считала себя главным экспертом по духовности, этике и деонтологии, а заодно и по божественной литературе, потому что в семинарии же читают, значит, и мать должна быть в курсе.

— Анна! — сказала она таким тоном, каким обычно говорят: «Я научу вас Родину любить». — Хорошо бы вам уяснить некоторые вещи...

И понеслось.

Пункт первый. Научитесь толково и кратко излагать свои мысли, а то входите в ординаторскую — сразу вопросы, сразу претензии. Ни здравствуйте вам, ни до свидания. Ни тебе «благословите», ни «простите».

Пункт второй. Наберитесь знаний, чтобы не скрывать свои дипломы. Я зашла в интернет, хотела почитать, где вы учились, где родились, а вы ничего о себе не выложили. Ни научных статей, ни публикаций. Как я теперь пойму, кто вы такая и с чем вас "едят"? Может, вы вообще не врач, а так, картошку фри в Макдональдсе продавали?

Пункт третий. Давать советы нужно тогда, когда вас просят. Вас никто не просил про Германию рассказывать. У нас тут Россия, между прочим, и у нас свои традиции. Между прочим, в Германии тоже беззубые встречаются.

Пункт четвёртый. Чем вас не устраивает советская стоматология? Новокаин — отличное средство. Люди десятилетиями лечились — и ничего, живы-здоровы. Вон бабушки ходят, внуками хвастаются, что те их в Макдональдс водят, хотя от этой еды только зубы и сыплются. И вообще, сейчас Великий пост, между прочим! Надо о душе думать, а не о зубах. Зубы — это тлен, а душа — вечна. В посту вообще поменьше есть надо, тогда и зубы меньше болеть будут.

Пункт пятый. Ваши разговоры про лазеры и 3D-печать — провокация чистой воды. Вы от этого умнее, образованнее и приятнее для коллектива не станете. Только гордыню свою тешите.

Пункт шестой. Не превозноситесь! Это гордыня. «Сколько ни превозносится человек в гордыне сердца своего, все же попирает он землю, из которой взят и в которую пойдет. Возвышает же Господь смиренных». Это, между прочим, Иоанн Кассиан Римлянин сказал. Почитайте на досуге, а не свои немецкие брошюрки. Вон у меня сын в семинарии это всё наизусть знает.

Пункт седьмой. Вы в гостях! Вернее, в теремке. Вас сюда взяли работать. Вас никто не заставлял. Здесь коллектив сложился годами. Научитесь элементарной вежливости к старшим, и, может быть, тогда вас примут. А пока вы только скелету в углу понравились, и то потому, что он безрукий и огрызнуться не может.

Анна слушала и поражалась, как можно соединить Евангелие, новокаин, Великий пост, Макдональдс и правила поведения в ординаторской в одной тираде. Это был какой-то словесный винегрет, от которого у самой Фаины Петровны, судя по всему, уже давно несварение желудка.

Действие четвёртое, в котором нашёлся смелый врач

И тут, представьте себе, объявился смельчак. Саша, врач-ортодонт. Он работал в теремке давно, всё видел, всё слышал, но обычно помалкивал. Втихаря, никого не слушая, лечил своих пациентов современными препаратами, которые привозил из командировок, и давно махнул рукой на местные порядки. А ещё он любил в карточках пациентов и в служебных записках специально делать мелкие ошибки и опечатки. То «порите» вместо «порете» напишет, то ещё какую ерунду. Знал, что Фаина Петровна читает всё и злится. А ему только того и надо было — хоть как-то всколыхнуть это болото «умников». Но тут, когда матушка принялась за Анну, не выдержал.

— Фаина Петровна, — сказал он спокойно, но твёрдо, — окститесь. Вы сейчас такую чушь порите, что даже скелет в углу от хохота шатается. Все эти ваши разносы — просто чтобы создать видимость деятельности, чтобы начальство видело: мол, порядок у нас, строгость, старшая медсестра — кремень. И хватит уже святыми отцами прикрываться — ни безгрешной, ни святой вы от этого не станете. И потом, Анна дело говорит. У нас действительно отсталое оборудование, новые врачи не идут, а те, кто приходят, — через месяц убегают. И скоро мы все тут будем как тот скелет — без рук и без зубов, только в шапочках. А пациенты всё будут про Макдональдс рассказывать, и лечить их будет некому.

Фаина Петровна аж подпрыгнула на месте. Очки съехали набок, нагрудный значок «Почётный донор» жалобно звякнул, а накидка на плечах с вышивкой «Спаси и сохрани» чуть не слетела на пол.

— Саша! — закричала она. — Вы несёте галиматью! Околесицу! Это вы ёрничаете! И не ваше дело, чем мне жить и о чём говорить! Вы мне вообще неинтересны! И выучите русский язык — не «порите», а «порете»! Глагол первого спряжения! Я уже устала вам напоминать! И вообще, поживите с моё, тогда и поговорим! Я, между прочим, сорок лет в медицине, я таких умников, как вы, знаете сколько перевидала? Все умные были, а потом либо уходили, либо умнеть переставали.

Саша усмехнулся, поправил белый халат и вернулся к своему рабочему месту, где его ждал пациент с неправильным прикусом, которого тоже, наверное, внук в Макдональдс сводил.

Анна посмотрела на Сашу с восхищением. «Вот смелый какой! — подумала она. — Не перевелись ещё рыцари на свете! Хоть кто-то тут здравомыслящий!»

Действие пятое, в котором пришёл врач с рассказом про клоуна

И тут, как по заказу, один уважаемый врач-стоматолог, назовём его Юрий Вениаминович, заслуженный работник, ветеран труда, решил поделиться с коллективом поучительной историей.

— Вот, коллеги, — начал он, поправляя очки и откладывая в сторону бутерброд с докторской колбасой (Великий пост же, ну), — случай из жизни. В одной поликлинике, не будем показывать пальцем, пациент назвал заведующего отделением клоуном. Ну, знаете, сгоряча. Ему зуб больной сверлили, анестезия не взяла, вот он и ляпнул. И его засудили бы за оскорбление личности, если бы не пришёл умный юрист и не спас его, ткнув носом в Единый квалификационный справочник должностей. Там, видите ли, есть должность «Артист-клоун», «Артист-буффонадный клоун» и даже «Артист-ковёрный клоун». И если должность официально существует в природе, значит, это не оскорбление, а констатация факта. Представляете? Так что теперь, если хотите кого-то обозвать, сначала загляните в справочник. А то вдруг он официально клоун, а вы его ещё и оскорбляете.

История была тонкая. С намёком. Намёк был такой: «Не называй никого клоуном. Не высовывайся. А если высовываешься — будь готов, что тебя отмажут, но осадочек останется, и все будут знать, что ты — бузотёр».
Все в ординаторской слушали и кивали:

— Ах, как глубоко! Ах, как жизненно! Это же прямо про нашу Анну! Она тут всех клоунами называет, хотя мы просто традиции храним. Вон у неё даже в дипломе не написано, что она имеет право людей клоунами обзывать.

Анна улыбнулась и сказала:

— Юрий Вениаминович, вы понимаете, что эта история — про вас? Это вы тут сидите тихо, ветеран труда, никого не трогаете, бутерброды жуёте (а ещё Великий пост на дворе), а поликлиника у вас мёртвая. Пациенты жалуются, новые врачи не задерживаются, оборудование как в музее. Это вы тут клоуны, потому что надели маски важности и боитесь их снять. А справочник — он, знаете, для того и нужен, чтобы отличать профессионалов от клоунов. Только вот в справочнике нет должности «врач, который ничего не меняет и гордится этим».

В ординаторской замерли.

— Это она про нас? — спросил кто-то шёпотом.

— Да нет, — ответил другой, — это она про заведующего. Наверное. Или про юриста. Короче, не про нас. Мы же не клоуны, мы просто традиции храним.

Юрий Вениаминович обиженно поджал губы и уткнулся в журнал учёта пациентов, где уже полгода не было ни одной новой записи.

Действие шестое, в котором Лариса вспомнила про должностные инструкции

Тут в разговор вступила Лариса, медрегистраторша. Женщина с зорким глазом и цепкой памятью. Она помнила всех пациентов за последние двадцать лет, но не помнила только одного — где оставила очки, которые были у неё на носу. А ещё она помнила, кто кому что должен, кто на кого косо посмотрел и кто чей бутерброд съел до перестройки.

— Юрий Вениаминович, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, но глядя прямо на Анну, — я думаю, что Анна когда-то сталкивалась с должностными инструкциями. Или писала их на прежней работе. Потому что больше никто не будет так занудствовать про амбулаторные карты, рентген и анестезию. Нормальные врачи просто работают, а эти... другие... всё им не так. То им новокаин не тот, то пломбы не современные, то карты не так лежат.

Анна усмехнулась про себя.

— Лариса, милая, — подумала она, — если бы вы сталкивались с должностными инструкциями, вы бы знали, что заведующий поликлиникой обязан знать разницу между кариесом и пульпитом. И не спрашивать об этом у пациентов. А медрегистратор должна знать, где лежат амбулаторные карты, а не искать их под столом по полчаса, пугая пациентов рассказами про то, как в войну без карт лечили.
Но вслух ничего не сказала. Потому что устала. И потому что Саша уже кивнул ей: мол, не связывайся, оно того не стоит. У Ларисы память долгая, она тебе этот разговор ещё лет через десять припомнит.

Действие седьмое, в котором Анна поняла, кто тут клоун

И тогда Анна встала посреди ординаторской, подошла к доске почёта, где висели фотографии лучших сотрудников далёкого 1987 года (с тех пор доску не обновляли, потому что «новые всё равно не тянут, да и фотографии нынче дорогие, а на чёрно-белой бумаге сами печатать разучились»), и пририсовала всем красные носы фломастером, который нашёлся в столе у Саши.

— Вот, — сказала она. — Теперь честно. Теперь доска почёта отражает реальность.

Эпилог

— Ань, да забей ты на всё это, — проговорил Саша, выглядывая из своего кабинета. — Заходи лучше — чай попьём.

— С удовольствием, — улыбнулась Аня и вспомнила слова Антония Великого:

«Наступает время, когда люди будут безумны, и если увидят кого-то здравомыслящего, восстанут на него и скажут: "Ты безумен, потому что не похож на нас"».

Занавес


А Аркадий Арнольдович так и не узнал, чем отличается кариес от пульпита. Потому что ему было вообще ни до этого. Он всё размышлял: 300–500 миллиграммов — это много или мало на один зуб...

Фаина Петровна написала докладную на Сашу и на Анну. И на скелет за компанию.

Юрий Вениаминович дописал свой рассказ про клоуна и даже добавил туда бабушку, внука и Макдональдс — для актуальности.

Лариса всё искала очки, но так и не нашла, зато нашла, где лежат старые жалобы пациентов за 1900 год, и теперь грозилась всем их показать.

И все снова были довольны.

Кроме Анны.

Но Анна уже устроилась в другую клинику: с лазерами, 3D-печатью и нормальными врачами".
https://www.chitalnya.ru/work/4289618/


СССР - 01.05.26