Мицелий (рассказ)

Стоял конец сентября. Лес, прогретый ласковым солнцем, дышал свежестью и грибной прелью. Грибник забрался в глушь Залесского бора, подальше от шумных компаний с мангалами. Виктор Петрович прекрасно знал, что белые грибы растут на старом мху под ветвистыми соснами. Выйдя тайной тропинкой на заветную поляну, которую он приметил с прошлого года, он услышал странный звук. Это было не рычание медведя и не треск валежника под тяжёлой поступью лося. Звук напоминал гул микроволновки, внутри которой жарится железная ложка.
Раздвинув кусты орешника, мужчина замер. Над замшелым пнем парило... нечто. Размером с узбекскую дыню-торпеда. Оно напоминало медузу, сплетенную из оптоволокна, разноцветных стёклышек. Петрович не верил ни в чертовщину, ни в НЛО, ни в приметы. Доверял лишь народной мудрости да прогнозу гидрометцентра (и то на сорок процентов).
Существо мягко пульсировало голубоватым светом, а его тонкие «щупальца» были погружены в шляпку гигантского боровика.
Практичный пенсионер первым делом вздохнул: «Эх, пропал гриб-то, сейчас эта животина его …». Вторым делом мелькнула мысль: «Кажется, я выпил лишнего… Хотя нет, я ж не пью» ….
Существо вдруг оторвалось от боровика и повернулось к незваному гостю. Глаз у него не было, но мужчина всем нутром почувствовал изучающий взгляд. Воздух резко пахнул озоном, как после грозы.
— Ну, — осторожно произнес Иван Петрович, сжимая плетёную ручку корзины. — Чего ты тут? Тут… Тут мои угодья.
Существо издало звук, похожий на звон хрустального бокала, и медленно стало приближаться. Грибник не мог двинуться с места. Одним из шести «пальцев» пришелец аккуратно коснулся виска мужчины. Мгновение — и в сознании вспыхнула череда образов: созвездия, туманности и сети мицелия, опутывающие весь космос. Существо дотронувшись до Ивана прониклось странным, тёплым чувством. Оно ощутило, как этот человек бережно раздвигает ветки, как не сломал случайный мухомор, как он дышит одним ритмом с лесом. Существо в изумлении и любопытством замерло.
Из центра «медузы» выпала крошечная, идеально круглая серебристая «горошина», похожая на зёрнышко. Горошина упала прямо в корзину грибника, после чего гость с огромной скоростью рванул вертикально в небо, оставив после себя лишь легкий вихрь из опавших листьев.
Иван Петрович постоял ещё минут пять в одиночестве, сплюнул через левое плечо и быстрым шагом зашагал домой.
Добравшись до дачного домика он, высыпав добычу на стол и отыскал ту самую серебряную горошину. Холодная на ощупь, она слегка вибрировала. Пенсионер покрутил её в руках и недолго думая, решил посадить в пустой вазон на подоконнике.
Прошло несколько дней. Петрович изредка поглядывал на вазон, но с каждым разом всё реже. Однако в один из дней он краем глаза заметил изменения. Выросло, что-то непонятное: не гриб, ни цветок. Растение напоминающее кристаллический папоротник.
Но хозяин заметил, что теплица, где стоял вазон, будто преобразилась: внутри неё всегда пахло грозой, а поликарбонат покрылся сложными морозными узорами, которые не таяли даже в июльскую жару.
Прошла неделя и на растении появились плоды — маленькие, перламутровые грибочки. Считая себя знатоком местной фауны, пенсионер решил один грибочек сварить. Он положил его в кастрюлю, залил водой... и произошло чудо. Мицелий в кипятке не сварился, а начал бесконечно делиться, распускаясь в жидкости нежными перламутровые нитки. Одной варки хватило на целую кастрюлю бульона с ароматом осеннего леса и первого снега. Отхлебнув с чайной ложки на свой страх и риск варева, мужчина почувствовал вкус беззаботного детства. Едва жидкость просочилась желудка, по позвоночнику разлилось приятное, тягучее тепло. Ноющие позвонки позвоночника, будто смазали изнутри. Петрович осторожно наклонился — ни хруста, ни прострела. Спина была гибкой и лёгкой, как у двадцатилетнего. На следующий день, глядя в зеркало, он обнаружил на голове, на которой давно поселилась лысина, рыжий пушок.
Иван Петрович понял, что это не простой снадобье и делиться находкой ни с кем не стал. Практичный ум подсказывал: стоит обнародовать открытие, как люди сойдут с ума, пытаясь использовать лекарство в корыстных целях. Вместо этого он стал разводить мицелий в теплице и тщательно пряча его от чужих глаз.
Однажды соседская девочка, гоняя на велосипеде, упала прямо у его калитки и сильно разбила коленки. Пенсионер увидел это, вынес кружку с волшебным отваром и смазал её раны. Девочка вздрогнула, но тут же перестала плакать. На глазах девочки разорванная кожа буквально стянулась, словно невидимые нити сшивали рану, и через секунду на коленках остался лишь легкий розовый след, который тут же побледнел. Удивлённая девочка, даже не поблагодарив спасителя, убежала домой.
О чуде конечно узнали родители, а затем и соседи. К целителю потянулась вереница страждущих. Хозяин не брал денег, но брал со пациентов честное слово молчать…. Но людская молва сильнее любых клятв. К концу лета его участок стал местной поликлиникой.
Вечно пьяный председатель СНТ Григорий Степанович после курса бульона бросил пить. Как-то раз лекарь, проснувшись ночью, выглянул в окно и увидел трогательную картину: вчерашний дебошир, со слезами на глазах поливал свою клумбу, декламируя петуниям стихи Есенина.
Слухи в дачном посёлке распространялись быстрее, чем разрастался мицелий. И, как говорится, сколько верёвочке ни виться...
Сторож посёлка, дряхлый и завистливый Михалыч, давно точил зуб на целителя. Старик видел, как у калитки каждое утро выстраивалась очередь. Зависть грызла его, как ржавый напильник. Выяснив, что «волшебный отвар» варится из перламутровых грибов, пройдоха решился на кражу. И он стал готовиться. Но коварным планам не суждено было сбыться. На следующий день ближе к вечеру в посёлок с рёвом моторов и клубами пыли въехал кортеж из трёх чёрных внедорожников. Виктор Петрович, выглянув в окно, почувствовал, как предательски дрогнули колени. Он был всего лишь пенсионером, и вид вооруженных людей в чёрном вызывал естественный ужас. Но он сглотнул ком в горле, пересилил страх и вышел на крыльцо.
Из второй машины, поддерживаемый под руки двумя мужиками в чёрных костюмах, вышел человек. Землисто-серое лицо, лихорадочно блестящие глаза. Каждый его вдох и выдох сопровождался страшным, надрывным кашлем. Это был Борис Сергеич, известный в криминальных кругах, как «Костыль». Выяснилось, что столичные врачи разводили руками: запущенный туберкулёз, лёгкие почти разрушены. Слухи о дачном лекаре дошли до авторитета, и тот решил ухватиться за последнюю надежду.
— Неси... сюда... — прохрипел «Костыль». Телохранители подтащили тяжёлое, кожаное кресло и, покосились на испуганного председателя СНТ, выбежавшего на шум. Лекарь спокойно посмотрел на машины, затем на бледного авторитета и тихо произнёс: — Оружие уберите. Тут дети гуляют. Привет, Борис.
«Костыль» удивлённо посмотрел на мужика в растянутом свитере, на голове которого красовался молодой пушок. Петрович обращался к бандиту так, будто они сидели за одной партой. Спорить у авторитета не было сил, и он тяжело кивнул в ответ. Хозяин сразу всё понял и, зайдя в дом на минуту, вернулся с кружкой волшебного бульона. Гость недоверчиво поглядел на кружку, но глотнул. Вкус зелья напомнил детство, когда он был просто Борькой, бегал на речку и дышал полной грудью. Авторитет сделал глубокий, полный вдох. Без хрипов и боли. Кашель, терзавший его месяцами, неожиданно отступил. Из глаза, привыкшего только щуриться, по грязной, в шрамах, щеке неожиданно пробежала крупная слеза. Борис Сергеич даже не попытался её стереть. Телохранители переглянулись, растерянно глядя на босса.
Воспользовавшись тем, что охрана, облегчённо выдохнула и вышла на улицу покурить, сторож Михалыч перелез через задний забор. Пробрался к теплице и разрезал ножом плёнку. Он уже потянулся к светящемуся папоротнику. Но тут железная рука резко развернула его за плечо. Телохранитель «Костыля», проверявший периметр, смотрел на воришку с немым вопросом. В дрожащей руке старика была зажата пустая банка и он неожиданно для себя замахнулся ею на парня, тут же получил хук в челюсть.
Сторожа выволокли на середину участка. Михалыч, трясясь от страха, во всём признался: и про бинокль, и про желанные миллионы.
«Костыль» сидел в кресле, дыша ровно и глубоко.
— Виктор Петрович, —властно произнёс авторитет. — Вы меня с того света вытащил. Скажите слово, и от этой крысы... — он кивнул на сторожа, — мокрого места не останется.
— Не надо никого наказывать, — махнул рукой Петрович. — Мы все делаем ошибки.
— Теперь ваше лекарство будет под таким колпаком, что к нему ни одна муха не подлетит. –жёстко сказал Костыль.
— Насчёт колпака... спасибо, Борис… Сергеевич! «Крыша» очень нужна. Пусть люди знают: тронут Мицелий или теплицу — будут иметь дело с тобой.
Костыль усмехнулся, и в этой усмешке мелькнул тот самый авторитет, которого боялся весь регион.
— Будет сделано.
С тех пор жизнь посёлка изменилась. На въезде теперь стояла будка с молчаливыми ребятами в спортивных костюмах. Они вежливо здоровались с дачниками, помогали доносить тяжёлые сумки женщинам и крайне не любили, когда кто-то проявлял нездоровый интерес к участку целителя. Михалыча, впрочем, не стали наказывать. Виктор Петрович напоил его волшебным напитком и тот стал каждый день бесплатно поливать клумбу с петуньями.
Очередь в импровизированную поликлинику не уменьшилась, но стала удивительно дисциплинированной. Никто больше не лез без записи и не ругался. Даже самые важные пациенты вели себя тише воды.
А удачливый грибник по-прежнему ходил в лес. Только теперь брал с собой две корзины. Одну — для себя. А вторую, полную, когда набирал самых отборных белых грибов, он оставлял на том самом пне. Петрович садился рядышком на поваленное дерево и долго смотрел в небо, куда когда-то улетел его молчаливый неопознанный друг. И тихо говорил: — Всё, дружище. Порядок. У нас всё под контролем. Прилетай в гости, если соскучишься.
Где-то высоко, среди перистых облаков, иногда в ответ вспыхивала и гасла едва заметная голубая искорка и Виктор Петрович улыбался.



*Мицелий (в народе его чаще называют грибницей) — это вегетативное тело гриба, которое состоит из тонких разветвленных нитей, называемых гифами.