Ещё раз

Действующие лица:

Блондин - 33 года
Брюнет - 33 года
Бармен – человек, трудно определяемого возраста, вечно молодой или молодящийся
Посетители бара – разновозрастная публика 35-40+
Седой – 60 лет

Сцена 1

Ночь. Действие происходит в атмосфере дешевого, грязного бара. В правой части сцены стоит несколько небольших круглых столов, с обшарпанными деревянными стульями. За ними по одному полусидят, полулежат, полубодровствуют, полуспят завсегдатаи бара, публика, потрепанная и не притязательная, как и сам бар.
В левой части сцены находится вытянутая барная стойка, по одну сторону которой периодически то появляется, то исчезает за кулисы бармен, по другую двое посетителей, блондин и брюнет.
Брюнет одет хорошо, в стильное дорогое пальто, явно слишком теплое для бара. При всем при этом создается впечатление, что ему совсем не жарко, а даже наоборот, так как во время всего диалога он периодически начинает в него укутываться.
Блондин же, сидит в распахнутой очень тонком, неопрятном грязно белом плаще, и в целом своим внешним видом, ничем не отличается от других постоянных клиентов представленного питейного заведения.

Брюнет: Пьешь?
Блондин: Тебе то что?
Брюнет: Ты вообще-то на работе?
Блондин: Да ты как бы тоже.
Брюнет: Мне можно, даже нужно. А вот ты… Думается мне тебя и попереть могут, за такие вот маленькие слабости. Не боишься?
Блондин: Пускай, последнее время совсем тошно, хуже некуда.
Брюнет: Ну, не скажи…

Из правого кармана он достает сигару, неспешна разворачивает и закуривает от вспыхнувшего указательного пальца левой руки. Никто из присутствующих не обращает на это никакого внимания, и все они продолжают заниматься своими делами: пить, курить, спать и в пол голоса разговаривать сами с собой.

Блондин: А, как, по-твоему, мне на все это трезвыми глазами смотреть? Сами то люди вон не могут, бухают будь здоров, а я, что по-твоему мнению, должен? Не смеши меня!
Брюнет: Ты другое, божье творенье, как никак.

Его рот изгибается в злорадной ухмылке, после чего за одну затяжку он полностью докуривает почти целую сигару.

Блондин: Ха, они так-то тоже, и что, кого это останавливает?
Брюнет: Есть небольшие исключения, моя личная головная боль.
Блондин: Ой, да брось ты, не пьют, так дрянью какой закидываются, не это, так заскакивают на все, что шевелится. Достали, сил нет. Пашешь, пашешь, а толку то. Вот, например, был у меня один такой, бросил пить, год держался, так нет же, в один прекрасный день начальник на работе зазря наорал на него пред все честным народом, и все, вечером в хлам, утром опохмел, новый запой и так по кругу. Вон он кстати сидит, там, за центральным столом.

Не оборачиваясь, он машет рукой назад в сторону мужчины, сидящего за, залитым смесью из разных горячительных напитков, столом. Пьянчушка периодически подносит полупустой бокал ко рту, в перерыве между глотками, всхлипывая и утирая глаза порванным рукавом.
Брюнет: Ну, кому-кому, а тебе бы точно не стоит про пьянство распинаться. И вообще, человек вон вроде раскаивается, смотри как убивается?
Блондин: Ага, раскаивается. Бухать при этом он что-то не перестает.

Брюнет: Может у него еще какая причина есть или того, подначивает кто. Ты давай вклад наших не обесценивай, я и мне подобные, что, по-твоему, совсем не приделах?
Блондин: Какой вклад? Сидишь тут штаны протираешь, люди и без тебя прекрасно справляются. Бармен, повтори.
Брюнет: Мне тоже.

Бармен появляется за барной стойкой и поочерёдно наполняет стакан сначала Брюнету, при этом любезно и заискивающе улыбаясь, взглядом оценив его пальто и в целом внешний вид. Затем только, Блондину, практически не глядя на хозяина протянутой руки.
Брюнет разворачивается, к постепенно сползающему все ниже и ниже со стула Блондину, поднимая в воздух стакан и, протягивая в его сторону.

Блондин: Так, ну это уже край, давай тут еще чокаться начнем.
Брюнет: Что, любезный, брезгуете? Гордость проснулась? А я думал вы, сударь только и умеете, что сопли по барной стойке размазывать, да на всех вокруг жаловаться. Смотрите как на него, и я ему не угодил и люди…Один он тут сидит в белом пальто. Только вот прошу заметить, что ваше пальто, как и ваша рожа выглядят так, будто ими весь город с утра подмели и на помойку выкинули.
Блондин: Ты мне тут лекцию по морали и этике собрался читать? Ты то?
Брюнет: А, почему, собственно, и нет, иногда можно для разнообразия. Народ на мерзости подбивать тоже знаешь ли надоедает. Нда, рутина, никакая работа без нее не обходится, даже любимая.

В это время блондин блуждающей по воздуху рукой, пытается подозвать бармена. Тот нехотя подходит, брезглива поглядывая на него.

Блондин: Еще одну.
Брюнет: Ты под стол, что ли сливаешь? Только что повторял.
Блондин: Заткнись.
Брюнет: Грубиян, и кто, интересно, вас таких культурных понаделал?
Блондин: Не богохульствуй! Это не там, это уже здесь, профдеформация понимаешь ли.
Брюнет: Понимаю, сам не без греха.

Громко рассмеявшись, он бегло оглядывает посетителей бара. Остановив взгляд, на задремавшем мужчины за крайним столом, Брюнет разворачивается на стуле к барной стойке спиной и продолжает изучать выбранного человека.

Брюнет: Смотри, твой собрат алкаш, сидит, последнее пропивает, а как закончит пойдет домой жену и дочку избивать. Ну что, сделаешь что-нибудь? Да ты не туда смотришь, левее, да, вон тот за крайним столом.

Блондин отрывает глаза от стакана и блуждающим взглядом обводит столы с выпивохами. На секунду задержав внимание на заснувшем человек, он снова поворачивается лицом к барной стойке.

Блондин: Еще одну.
Брюнет: Понятно, выходной у тебя значит. Ну, тогда, пожалуй, я немного поработаю. Посоветую ему в телефон жены заглянуть, там ей, как раз, начальник написал. В целом, конечно, ничего особенного, рабочие моменты, однако, тон весьма дружелюбный. Если подумать, покапать, поднакрутить себя, то, в принципе сие переписку весьма двусмысленно можно понять, а с пьяну….
Блондин: Сволочь.
Брюнет: Еще какая. Работник месяца как никак. Завидуешь?
Блондин: Ага, от зависти сейчас со стула грохнусь.
Брюнет: Ну, кстати, еще парочку добавок, и это без всякой зависти будет вполне осуществимо.
Блондин: Ладно, попробую.
Брюнет: Ого, посторонись честной народ, великий спаситель и врачеватель заблудших душ, идет.
Блондин: Ты рот свой хоть иногда вообще закрываешь или у тебя оральное недержание?
Брюнет: Недержание, однозначно. Ну, ладно, удачи, у меня тут еще недалеко подхалтурка маячит, некогда мне тут с тобой рассиживаться. Чокаться ты не хочешь, так что…
Блондин: Вот и вали. Черт, может еще одну.
Брюнет: Завязывай, плохой пример подаешь. Не отнимай у нас честных тружеников хлеб, иди делай свою работу.
Блондин: Ты шел куда-то?
Брюнет: Иду-иду, не торопи, а то останусь. Адью.

Брюнет встаёт из-за стойки и выходит из пространства бара, а именно спускается вниз по лестнице со сцены и там закуривает очередную сигару.
Блондин в это время смотрит на дно опустевшего стакана, рассеянно и будто размышляя над чем-то.

Блондин: Скот, натурально, хотя на моем фоне…А, к черту…Ой. Так, надо завязывать, а то и вправду уволят. Ладно, попробую еще раз, хуже не будет, наверное,…

Блондин пошатываясь встает и неуверенными шагами, периодически цепляясь за столы и стулья, чтобы не упасть, двигается по направлению задремавшего человека.
Свет на сцене гаснет.

Сцена 2
К продолжающему курить брюнету молча подходит седой, высокий, худощавый на вид человек лет шестидесяти, со строгим, но спокойным лицом. Одет он просто, но аккуратно, каждое его движение и жест точны и уверены. Седой забирает из рук брюнета сигару, сминает ее в руке, после чего она исчезает, не оставив и следа.

Седой: Ну как он?
Брюнет: Паршиво.
Седой: То есть не очень, ты хотел сказать?
Брюнет: Ну, да (смущенно).
Седой: В, конце концов, тебя поэтому-то и послали. Держится еще?
Брюнет: Вроде, хотя, мне кажется, еще чуть-чуть…
Седой: Он пошел к тому человеку?
Брюнет: Пошел.
Седой: Ну и хорошо, молодец, знал, что ты справишься.
Брюнет: Стараюсь.
Седой: Тут еще один неподалеку.
Брюнет: Что тоже пьет? В меня сегодня больше не влезет.
Седой: Ну, положим пить тебя никто не заставляет, как, собственно, и курить…
Брюнет: Так я ведь так, для достоверности.

Смущенно он опускает взгляд в пол и начинает нервно трепать рукав пальто. Постепенно в течении всего разговора с него сползает маска самоуверенности и саркастичности. Со стороны выглядит, будто мужчина преображается в робкого, смиренного, послушного мальчишку, которого отчитывает горячо любимый, но в тоже время, внушающий некий страх дедушка.

Седой: Там другой случай. Возьмешься?
Брюнет: Как будто меня спрашивают.
Седой: Естественно.

В словах Брюнета последним всполохом промелькивает ирония и тут же гаснет. Седой же не обращает на этот выпад никакого внимания.

Брюнет: Ладно, я пошел. К этому еще приходить?
Седой: Не надо, он справится.
Брюнет: Как скажешь.

Седой разворачивается и начинает уходить, Брюнет же, посильнее запахивая свое идеально вычищенное пальто, устало бредет вслед за высоким силуэтом седого старика.

Занавес