Разности Потенциалов

Не нужно читать между строк. Здесь нет никакого скрытого смысла.

«Нам на следующий…»
Из глубин темного тоннеля метро несся резкий холодный ветер. Горела большая красная лампочка.
Она сказала это таким будничным тоном – будто ничего не случилось, и если вдруг случится – то уж точно не сегодня.
Серая плитка под ними задрожала.
«Нам…..да будь моя воля…..» Он с едва скрываемым раздражением выплевывал слова себе под ноги. Чувство собственной беспомощности выводило его из себя. Он боялся этого чувства. Она чуть крепче сжала его горячую руку. «Я знаю…».
Несколько десятков тонн железа и стекла поравнялись с толстыми колоннами станции. Двери вагона распахнулись, ядовито зашипев.
«Нет». Он внезапно остановился в середине прохода, перегородив дорогу всем входящим и выходящим. «Я поеду один». Его руки повисли как мокрые тряпки. Взгляд был устремлен далеко в никуда. Он выглядел крайне растерянным и подавленным. «Я поеду один, я не хочу все это затягивать, и вообще…….»
И вообще.
Очень многие вещи случаются внезапно. Порой настолько внезапно, что и сам не понимаешь, что произошло.
Молодая, веселая радиоведущая с множеством милых причуд, однажды имела неосторожность ответить на сообщение, пришедшее ей холодным осенним вечером от чудаковатого рок-н-рольщика, заскучавшего за чашкой кофе на кухне. Через неделю она встречала его на конечной остановке поезда «Б. – М.». Одному черту известно, как все это случилось. Зеленый чай с мятой, разряженная батарея телефона, билеты на концерт, «Да куда мы пойдем – одиннадцать уже…» Он до упаду смеялся, когда они обсуждали прохожих на улице. Она хохотала, когда он пытался помочь ей приготовить ужин. Ее улыбка обезоруживала его. Ее сердце бешено колотилось от его томных взглядов.
За те два дня, что они провели вместе, она стала для него всем.
«Осторожно, двери закрываются!»
А он? Как же он?
«Следующая станция……..»
Стал ли?...
- Дурашка ты! – Она улыбалась ему, как ребенок – Ты же не знаешь, куда ехать.
Они вошли в вагон. Двери резко поделили толпу на успевших и опоздавших. Из больших наушников у стоявшего рядом толстого парня с рюкзаком вовсю валило что-то тяжелое. Сильно пахло женскими духами и табаком. На зацарапанной стене висел большой красный плакат: «Осторожно - секты!».
Он придержал ее, когда состав тронулся. Не только потому, что переживал. Ему вообще хотелось чаще к ней прикасаться. «Я в порядке» - сказала она одним взглядом. «На всякий случай» - ответил он так же. Она улыбнулась.
Стальная капсула, быстро набирая ход, скрылась в черном тоннеле.


С рожденья мама говорит дочери, что она самая красивая. «Ты у меня самый сильный!» - неустанно повторяет сыну отец. Офисный клерк часто слышит фразу «Ты не такой, как все – в тебе есть большой потенциал…» от своего психолога.
- Будь умнее – не уподобляйся!
- Покажи себя!
- Ты же не серая масса!..
…и только гробовщик, затягиваясь крепкой папиросой, приговаривает с прищуром: «Да все вы одинаковы».
Дочь окончила кулинарный техникум, и ушла работать на кондитерскую фабрику - укладчицей № 329. Сын учился из рук вон плохо, и ему ничего не оставалось, как пополнить собой огромное число дорожных строителей. Клерк с большим потенциалом, рассчитавшись с психологом, вернулся на свое рабочее место – за фанерный стол в неизвестной комнате, на неизвестном этаже неизвестного здания.
Подросток хочет крутой мотоцикл, официантка – хорошую зарплату, тракторист – ящик «Пшеничной». Но все они чего-то хотят. Нет разницы между тем, кто боится змей, и тем, кто боится ядерной войны – они оба боятся. Школьник, собирающий марки, ничем не отличается от врача-онколога, прыгающего с парашютом каждый четверг и субботу. Оба убивают время как хотят.
Все одинаковы. По-своему одинаковы.

Раньше его не посещали подобные мысли. По крайней мере, он вряд ли придавал им большое значение до этого дня. Сейчас, стоя на железнодорожном вокзале, среди снующих туда-сюда таксистов, пассажиров и подвыпивших охранников – сейчас он в полной мере ощутил, как же он безнадежно одинаков. Как подло индифферентен в своей беспомощности, борющейся с диким желанием. И как похож на своего наркозависимого коллегу из группы, бессилие которого не понимал и презирал.
Осталось полчаса.
- Ну и шумно же. Здесь всегда так? – Он не мог больше молчать.
- Да откуда мне знать. Не каждый же день я здесь. Но, думаю, всегда.
- Я что сказать-то хотел.… По-моему, все получилось более чем тривиально. – Сделав паузу, он продолжил в полголоса. – Меня это действительно волнует.
«Поезд дальнего следования на девятнадцать часов пятьдесят минут….»
- Это жизнь. – В ее глазах не было ни печали, ни сожаления. Казалось, вообще ничего. – Не все происходит так, как хочется.
«…третьему пути».
Вот как. И не поспоришь ведь.
- Да. Пожалуй, ты права. Не все.
Они смотрели друг на друга, стоя посреди огромного вестибюля. Мир вокруг них постепенно терял краски и очертания.
Она твердо решила не говорить ему. По крайней мере, сейчас. Если уж и придется – то она сделает это много позже. А сейчас ей больше хотелось уйти. Уйти, пока все не зашло слишком далеко. Пока не прибыл поезд – ей до смерти не хотелось видеть, как проводник закроет за ним дверь, как состав лениво потащится в сторону леса, издав глухое «ТАХХ!». Аще потому, что очень болела голова.
Он не был ей нужен, он был не тот – и она это прекрасно понимала. И он понимал, где-то в чертовой своей глубине понимал, почему она молчит. Почему она больше не улыбается.
Но оба делали вид, будто ничего не случилось.
- Ничего страшного, если…просто…мне нужно идти. – Ее голос чуть заметно дрожал. – Мне действительно нужно. Можно я пойду?
- Конечно.
Тишина.
- Ну, я тог……стой, подожди! Ты же забыл…
Перчатки. Вчера он невесть зачем положил их ей в сумку. Он боялся, что она вспомнит о них.
- Нет, нет, не надо. Оставь их, пожалуйста.
- Но зач…
- Тсс. Просто оставь, хорошо?
- Хорошо. – Она, наконец-то, улыбнулась. – Хорошо. И….я пойду, все-таки.
- Да. Иди.
«Ну и что?» - из кафе напротив донесся звонкий хохот пьяной девицы. «А ты знаешь, я отпустила его. Отпустила, и правильно сделала. Потому, что….ну как это….нет, ну что дальше было бы-то? Ну я про то, что…ну как так, ну зачем?» За столом напротив нее сидел прилично одетый молодой парень – и, по-видимому, никуда не торопился. Он внимательно слушал симпатичную, абсолютно незнакомую ему особу. «Вот остались бы – и что? Я же ему-то не нужна была. Ну а тогда и он мне тоже. Не понимали друг друга, видишь как…..видишь, как оно бывает….не понимали, и все. Жизни-то разные у нас, понимаешь. А чужой жизни зачем мешать-то? Я неет, я мешать не хочу. Так-то лучше будет. И будет всем хорошо. И ему хорошо. Хахах! Да, такие дела…». Парень выдержал небольшую паузу, затем слегка наклонился к ней над столом, и спросил полушепотом: «А тебе сейчас хорошо?»
Девушка посмотрела на него. Ее улыбка медленно сползла вниз. Через мгновение она уронила голову на стол, и заплакала.

Столбы. Бесконечные мелькающие столбы. Разметка на столбах - тонкие линии, нанесенные дешевой красной краской, приобретенной оптом. Насыпь. Трава. Густая, отвратительно-желтая тонкая трава.
Он звонил. Она не взяла трубку.
Усталый проводник смотрел в окно, стоя в проходе. Двое мужчин разговаривали о чем-то в полголоса, лежа на верхних полках. Сосед задремал.
Он отправил ей сообщение. Она не ответила.
В пачке «Элэм’а» осталось три сигареты. Хотел купить еще на вокзале, но не успел. Бросив матрац на полку, укрыв его простыней, он направился в тамбур вдоль по качающемуся вагону.
Закрыв за собой скрипучую дверь, чуть дрогнув от внезапного холода, он подошел к окну, где на железной решетке висела пепельница. Чиркнув зажигалкой, он глубоко втянул в себя едкий синий дым. Еще раз. Слегка закружилась голова. За окном проносились деревья.
Он достиг своего предела.
Вся досада, с остервенением жравшая его изнутри, вся тоска, что давила на него отовсюду, вся его печаль – все в один миг вырвалась наружу. Он не хотел, чтобы все закончилось так – страшно не хотел. И теперь это нехотение фонтаном лилось по его горячим щекам. Он тщетно пытался остановить поток этой горечи рукавом теплого свитера – но, казалось, ей не будет конца. Он никогда не думал, что кто-то может заставить его так истекать безнадежностью.
«Огонька не будет?» - похлопал его по плечу вошедший в тамбур старик.
В ответ получил медленный кивок, и протянутую через плечо зажигалку. Чиркнув пару раз, прикурив папиросу без фильтра и пустив вниз струйку дыма, он протянул ее хозяину – «Благодарствую».
Хозяин сдавленно, еле слышно прошептал: «Оставьте себе…»

«Это жизнь. Не все происходит так, как хочется».
С того дня, когда он услышал эти слова, не было ни минуты, когда бы он не вертел их в голове, рассматривая их с самых разных сторон, пробуя их на вкус. Каждый день, переживая все в стотысячный раз, он снова и снова возвращался к ним, и душил, выворачивал их наизнанку, пока они не потеряют свой смысл. Но они его не теряли. Не потеряли и тогда, когда он прочитал в папке входящих сообщений ее лаконичное: «Мне очень жаль, что так вышло. Не хотелось ждать, пока ты ко всему привыкнешь. Наверное, я просто выстроила иллюзию». И тогда, когда он понял, что зря так пригорел к человеку, которого знал чуть больше недели – они не потеряли смысл. Когда осознал всю глупость знакомств «по переписке», когда осознал, что даже в киношных историях бывает печальный конец – не говоря уже о нашей повседневности – когда пришел к выводу, что уже поздно делать выводы – они приобрели новый смысл. Емкий, как мировой океан – и в то же время простой, как зубочистка.
Зубочистка. Надо же…


Через несколько дней выпал первый снег.
Я шел по главной улице, время от времени слегка поскальзываясь с непривычки. Прохожие улыбались друг другу. Эта зима была такой долгожданной. Продавцы лениво смахивали белые хлопья с витрин своих магазинов. Усатый дворник, махнув рукой, прислонил свою метлу к забору – «Да ну его….». В глубине обочины на крутом повороте уже вовсю проводился ежегодный съезд любителей летней резины. При активной поддержке автоинспекции.
- Ваааль! Чем это у вас тут так вкусно пахнет? – Я медленно прошагал к зеленой палатке в самом центре рынка. – Как дела идут?
Пухлая украинка Валя стоит здесь очень давно. Раньше она торговала посудой. Теперь шапками, варежками, и тому подобным.
- Дела идут – а вам-то что? – ответила она, хохотнув. – А чего это ты похудевший такой? Поди, ешь раз в день!
- Да если бы еще в день! – Я подошел вплотную. Валя пила горячий кофе со сливками.
- А ты как поживаешь?
Это был самый частый вопрос, который мне задавали. Но сейчас я не знал, что ответить. Просто не знал.
- Я тут на днях потерял кое-что. – Я хитро подмигнул ей. – Вот и пришел. А то холодно становится.
Валя хорошая. Иногда она умеет очень мило пошутить.
- Ой, а лицо-то сделал – как будто сердце потерял!
А иногда и не очень.
Может, стоит ей рассказать?
- Да нет, не сердце. – вздохнул я.
Думаю, не стоит.
- А что ж тогда?
Забавно, все-таки, получилось.
- Перчатки.