История про Красную Шапочку... или Пироги с Астрономией

Эмма Рудольфовна позвонила и сказала, что не сможет прийти на их с мамой посиделки, так как устала после сложной операции и не в состоянии, буквально пошевелить ни рукой, ни ногой.
Мама вздохнула, оценив то количество румяных пирогов и, ещё дымящийся курник, и решила, что всё это «добро» нужно срочно спасать. Она велела мне накинуть кофточку с капюшоном, а сама, расстелив белое льняное полотенце на дно корзинки, положила туда большую часть вечерней выпечки. Протянула её мне и спросила:
- Ты же помнишь, где живёт тётя Эмма?
- Ага, но она будет опять меня там вареньем закармливать. И чай её зелёный я совсем не люблю, - пожаловалась я.
- Милая, ты же понимаешь, что она так заботится о твоих глазках, а черничное варенье – очень полезное и вкусное!
- Вот и ешьте его сами! Я отнесу твоей Эмме пироги, но только сразу домой, - ответила я, отправляясь с поручением и бубня на ходу ещё что-то в том же духе.
Настроение было испорчено, ведь меня оторвали от созерцания новых наборов спичечных этикеток, которые, я ещё толком так и не успела рассмотреть, а тем более, разложить их в альбомчики для марок. Брат подшучивал надо мной:
- Вот, видишь! Неправильное у тебя хобби. Для твоих этих этикеток даже альбомы не выпускают. А название! Это просто ужас!... Филуменист.
Я не сердилась на Володьку, пусть себе завидует! Зато, с каждым новым набором я могу узнавать о различных вещах, о которых ещё не пишут в моих детских книжках.
Я шла по тропинке, вытоптанной между кустиками жёлтой акации. Сорвала маленький стручок и, сделав свистульку, уже немного повеселела, продолжив свой путь. Эммин дом стоял недалеко от строящегося Дома Культуры. А в зелёном заборе, огораживающем строительную площадку, я вдруг заметила слегка сдвинутую в сторону досточку.
«Наверное, кто-то из мальчишек решил пополнить свои запасы мелочи, не дожидаясь общего собрания и дальнейшей «экспедиции», - подумала я. И сама не заметила как, свернула с тропинки и пошла прямиком к зелёному забору. Оказавшись на втором этаже, я прошла в ту самую Сокровищницу. Никого из ребят там не оказалось…
Только я хотела потихонечку выбраться из комнаты наружу, как, вдруг заметила, что в дверном проёме стоит незнакомый мужчина в сером рабочем халате.
- Это ещё, что за Красная Шапочка? – спросил он, разглядывая мой капюшон, свалившийся мне по самые брови, когда я наклонялась, чтобы посмотреть среди щепок, а вдруг, опять заблестит какой-нибудь полтинник.
- А в корзинке, действительно пирожки? – продолжал он, заметив моё перепуганное лицо.
- Да, пироги. Я несу их маминой подруге. Только вот побежала за котёночком, а он куда-то спрятался… Вы не видели его? – придумав на ходу, ну хоть какое-то, правдоподобное объяснение своему вероломному вторжению на территорию закрытой строительной площадки, - тихо прошептала я.
- Бегает тут какой-то время от времени, но сегодня я его ещё не видел, - произнёс он, уже не таким строгим голосом.
- А чья ты будешь, может, я твоих родителей знаю? – спросил мужчина.
Я ответила.
- Ого! Петра Степаныча дочка, значит. Ну что, передавай батьке привет от Василия Ерёмина. Давай-ка, я тебя провожу, не дай бог, споткнёшься ещё! – с отеческой заботой проговорил он.
- Вы ведь сторож, дядь Вась? – догадалась я.
- Да, смышлёныш!
- Тогда, вот держите! – я протянула ему три больших пирога. –
- Мама напекла их целую уйму! Вот, хоть Вам будет, что съесть. А тётя Эмма всё равно одна…
Он положил пироги на стол, на газету, сначала разложив её, а затем, свернув, чтобы не стали они ужином для вдруг взявшихся откуда-то мух…
- Хорошо! Щедрая твоя Душа! Но, чур, уговор! Следующий раз, когда захочешь своего котёнка поискать, приходи с отцом. Он-то знает, что я после аварии на инвалидности был. Теперь вот, сторожем здесь стал. Покажу тебе небо звёздное. Красоты такой, небось, не видала, а, Красная Шапочка? – шутил старый папин приятель, доведя меня до забора, и помахал на прощание правой, единственной рукой.

Дома я рассказала папе об этой встрече и приглашении Василия Ерёмина. Отец на минутку задумался и спросил:
- А, что, дочур, не слишком устала передачки-то носить? Может, действительно, пойдём, на небо звёздное посмотрим и старого моего приятеля навестим. По всему видно, плохо ему, - сказал отец, надевая шляпу и, засунув нераспечатанную пачку сигарет в карман пиджака.
Когда мы подходили к строительной площадке, уже издалека заметивший нас дядя Вася, радостно крикнул:
- А что, Петро, живы - будем, не помрём!
Мужчины обменялись рукопожатиями. Долго вспоминали своих старых друзей. А я и правда, нашла чёрного, словно, из тёмного, вечернего неба материализовавшегося котёночка, прижала его к груди и как только могла, жалобно попросила отца, взять его домой.
- Дочь! Ты же знаешь, такие вопросы у нас мама решает. Разрешит, значит возьмём. Нет, тогда не расстраивайся, договорились? – ответил отец. Хотя, я уже была почти уверена, что мой Ластик станет нашим…

Кто-то громко ухнул, тяжело хлопая крыльями. Я подошла к открытому окну и увидела огромные круглые, жёлтые глаза. На толстой ветке тёмного дерева сидела настоящая, но почему-то очень сердитая сова. Она моргала своими большими глазами и, посмотрев на нас в последний раз, решила, что мы для неё не слишком подходящие, сорвалась с ветки и полетела в сторону леса, в поисках другого, более приемлемого ужина.
Василий подошёл ко мне и, легонько похлопав по плечу, сказал:
- Вот смотри, малыш, какая яркая звезда зажглась на небе… Видишь?
- Да! – ответила я, заметив большую звезду, там, куда показал дядя Вася.
- Эту звезду называют Вегой! Созвездие Лиры, она пятая по яркости в ночном небе…
- А вот и Медведицы проявились. Малая и Большая. Они, будто два черпака, точно же? – он, указал мне на россыпь, появившихся, словно по мановению волшебной палочки, созвездий на, вдруг разом, потемневшем ночном небе.
- Если будет интересно, я дам тебе Атласы Звёздного неба, читать-то уже научилась? – спросил он, глядя то на меня, то на Ластика.
- Ещё не быстро, но я буду стараться, - ответила я, обрадовавшись такому предложению.
- Вот и договорились, завтра же и принесу.
Мы попрощались и пошли домой, освещая путь большим отцовским фонарём.
Дома, получив добро на проживание чёрного непоседы, я искупала его в тёплой воде и, закутав в большое махровое полотенце, уложила спать рядом с собой.
Мы лежали, свернувшись, как два маленьких клубочка. Я представляла себя Большой Медведицей, а Ластика – Малой.
Засыпая, подумала, как здорово на Свете всё устроено! Сначала я придумала, а потом, вдруг, совершенно случайно, нашла себе такого ласкового друга!


10.08.2010


( продолжение следует... ) http://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/literature/proza/810891.html?author


© Copyright: Яна Варшавская, 2010