Вот оно счастье

Вот оно, счастье…
«Для человека не может быть ничего важнее, чем его собственное счастье»

Он уже так давно не ездил на поезде. В последний раз это было, когда он покидал родной город. Сколько же прошло лет? Лет двадцать не меньше. Всю дорогу лил дождь, и от этого настроение было ниже нуля.
- Мужчина, выходим, это конечная! – неприятно скрипучим голосом пропела проводница.
Да, уже приехал, так быстро! Он ожидал увидеть настроенные многоэтажные дома, магазины, салоны красоты, автостоянки и все с чем связан двадцать первый век, но оказался в своем детстве. Грязные неухоженные улочки, покосившиеся старые домишки, даже воздух, был тем же. Это вызывало смешанные чувства, с одной стороны неприятное ощущение затянувшегося дежавю, а с другой, уж совсем глупую гордость за этот крошечный край. Даже прогресс не всесилен, не смог еще забраться своими хищными лапами в эту тихую гавань. Все здесь было, малость, заторможено, машины ездили медленнее, люди спокойно блуждали по улице, переговаривались, здоровались и вновь шли по своим неспешным делам, даже птицы летали ниже и пели громче.
- Вам плохо!? – прозвучал чей-то тихий голос.
- Нет, мне уже давно не было так хорошо – не глядя на хозяина этого голоса, сказал он.
Он повернул голову и увидел перед собой белокурую девочку. В ее голубых бездонных глазах плескалось безоблачное небо. «Откуда такое забавное сравнение, но по-другому и не скажешь».
- Вы не здешний? – так же тихо спросила она.
- Очень даже здешний, раньше был, когда-то давно, ну не совсем давно…, хотя, таки давно! – серьезно сказал и понял, что как-то запутанно получилось.
Она тоже так подумала, но промолчала. Лишь кивнула в знак согласия.
- Тебя как зовут, кукла?
- Мила, Милена, это меня так мама назвала, сказала, что это имя счастливое и очень красивое – промурлыкала она.
- Красивое говоришь, да, красивое и непременно принесет тебе счастье – так сказал, даже сам поверил.
«Тут определенно зачарованный воздух и люди, и птицы, и я вместе с ними становлюсь зачарованным. А что, даже здорово»
- Вы так думаете? Нет, вы честно так думаете? – расплывшись в улыбке, и заглядывая ему в глаза, спросила Мила.
- Конечно, а как же, у такой замечательной девочки как ты непременно все будет хорошо.
- А вы хороший! Хотите, я вам что-то покажу, только вы некому не говорите, хорошо?
Что за маленькая ведьма? Вся хрупкая, словно плод твоего воображения, с лазурными глазами-блюдцами, светлыми тоненькими волосами. Тонкие запястья, светлая, даже какая-то прозрачная кожа и этот голосок. Нет, точно ведьма. Но отказать ей невозможно, словно только ради этого сюда и приехал, что бы сходить с ней в тайное место, а потом всю жизнь хранить ее страшную тайну.
- Ну что ж, если ты не против, то я уж тем более. Показывай, куда идти!
Растворившись в улыбке, она взяла его за руку, и они медленно направились прочь от шумного вокзала. И он тоже растворился в ее улыбке. Вложил свою большую шершавую ладонь в ее маленькую прохладную ручку, и как зачарованный последовал за синеглазой колдуньей.

*********************************

Они сидели посреди буйной природы, он даже не знал, что на земле бывают такие места. Кругом лишь природа, такая зеленая, красочная насыщенная, дышащая энергией и несбыточной мечтой. Деревья самые разные, большие и маленькие, с листьями как у лопуха и с совсем маленькими закрученными листочками. А трава, как ковер, даже земли не видно, и такая, даже дух захватывает. И ручей, маленький, но чистый и резвый как котенок. Вот так, сидели они и молчали, и было это так нормально, что даже пугало.
- Тебе сколько лет, кукла? Не страшно тебе с посторонним человеком в такие места ходить.
- Мне нравиться как вы меня называете, так меня еще ни кто не называл – улыбаясь, сказала она – а вы мне не чужой.
Он всякое уже повидал и наслышался всякого, и от нее ожидал чего угодно, но не такого. И главное, так просто, легко, словно так и должно быть. Такая юная, а говорит как-то по-взрослому. Грамотно!
- Так и должно быть – как будто прочитав, его мысли сказала она – я как вас увидела, то сразу поняла, вы хороший, вы мой.
- В каком смысле!!!? – он совсем запутался и совершенно ничего не понимал – это потому что, в отличи от остальных, на мне был костюм? – пошутил он.
Он и в самом деле выделялся среди всего честного народа этого городка. Дорогой костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук и туфли, начищенные до блеска. Да, это явно бросалось в глаза, особенно если учесть, что большее население подобные вещи видели, лишь в телевизоре.
- Просто есть люди недобрые, а вы вот добрый.
- Это тоже ты по костюму определила? – вновь пошутил он, но заметив, что она вполне серьезна добавил - ты же ничего обо мне не знаешь, как ты можешь так говорить? – опешенно глядя ей в глаза, он не мог понять, неужели в провинции все молоденькие девочки такие странные, хотя знал, что нет, - а вдруг я серийный маньяк, специально приехал в глушь, что бы охотиться на вот таких доверчивых и симпатичных девчушек как ты!!?
- Вы, что правда? - изумилась она.
- А что не похож на маньяка? – хищно скалясь, спросил он.
Но она как будто его не слышала, а смотрела на него глазами полными восхищения, и если бы они не были знакомы лишь несколько минут, то подумал бы, что она по уши в него влюблена.
- Мне никто не говорил таких слов, никогда – словно в бреду шептала она.
- Послушай, я не хотел тебя напугать, я пошутил, я не маньяк, я нормальный человек, и с психикой у меня тоже все в порядке, честное слово!
«Что я делаю? О чем я говорю, и вообще что я здесь делаю, она же еще ребенок! Но какой замечательный ребенок, девушка…, так, пора тормозить, а то так можно и под статью попасть»
- Вы такой, такой… вы настоящий! – все так же бормотала она.
А он слушал и смотрел на нее, не понимая, что же все-таки происходит. Что такого она в нем увидела, почему именно он, зачем он пошел с ней, и какой необыкновенный цвет глаз у нее, какое красивое личико, светленькое, не тронутое палящими лучами солнца, и маленькие ручки с тонкими пальчиками и коротко стрижеными ногтями. В ней было столько прелести и детской непосредственности, столько чистоты и нежности, что он не мог оторвать от нее взгляд. Хруст ветки прервал его размышления, она тоже встрепенулась.
- Мне пора, но мы непременно увидимся, все еще будет… это еще не конец, пока еще нет – как-то грустно сказала она и упорхнула, словно мираж.
Лежа на кровати и глядя в потолок, он все больше убеждался в том, что она просто плод его воображения. Весь ее облик был сейчас таким размытым, лишь глаза, да, у нее незабываемые глаза, голубые с искрами и светом. Он уже несколько часов лежал без сна, ворочаясь на жесткой кровати. «Нужно было сразу ехать к брату, а не блуждать с невинными созданиями по укромным местам»
Он уехал из родного города, как только ему исполнилось семнадцать лет, и больше ни разу здесь не был, не писал и не звонил. Все что-то крутился, вертелся как белка в колесе, зарабатывал деньги, гулял, опять зарабатывал и опять гулял, а время все шло. И вот теперь у него достаточно денег, что бы ни работать вовсе, пить и гулять нет никакого желания, все надоело: кабаки, рестораны, продажные женщины и совсем глупые проститутки, гоняющиеся за его кошельком. Надоели его партнеры, друзья и их жены, даже собственный дом в два этажа и тот надоел, и потянуло на родину. Захотелось туда, где не нужно производить впечатления, держать «марку», как сейчас модно говорить, можно просто расслабиться и быть самим собой. И вот как раз в момент особого отчаяния пришла эта телеграмма от родного брата, и как он только его нашел? И повеяло теплом, и хоть не было в ней ни чего особенного, но показалось, что его там ждут. Даже в детстве брат умел создать какую-то особую атмосферу, умел говорить красиво и складно, это у него получалось. И надо же не письмо прислал, а телеграмму, коротко и по существу. А ведь они расстались еще совсем детьми, столько лет прошло, целая вечность, а его все ждут, по-настоящему с трепетом и переживанием, с любовью и надеждой.
На утро он проснулся с тяжелой головой и ломотой во всем теле. Хозяин этой гостиницы, хотя нет, назвать этот сарай гостиницей мог только слепой, полоумный идиот, скорее это домишко, или коморка. Так, вот хозяин, дядя Егор, накормил его сытным завтраком, настоящим, а не какими-то полуфабрикатами, напоил парным молоком, и всю усталость сняло как рукой, и жизнь, казалось, стала веселее и красочней. Он решил прогуляться по окрестности, посмотреть как изменился его город, как живут люди, на природу, в конце концов, полюбоваться. И хоть он так отчаянно рвался домой, но встречу с братом старался оттянуть по возможности подальше. Его пугала сама мысль о том, что им придется увидится лицом к лицу, о чем они будут говорить, как поладят? Столько мыслей и сомнений, ведь это он покинул все и уехал, и чувствовал вину за это. А чувство вины это не самое приятное, что может случиться с человеком. Так вот, размышляя на эту терзающею его душу тему, он забрел на ту самую поляну, где они сидели с Милой. Он не искал ее специально, да и навряд ли смог бы найти если бы и захотел, потому что уходил он вчера довольно поздно и дорогу не запомнил, а когда шли туда, то как-то не обратил внимания, куда его ведет эта ведьмочка. А тут на тебе, ноги сами его привели.
- Я же говорила, что мы еще встретимся – услышал он ее тонкий голосок и резко обернулся.
Она сидела, прислонившись к стволу дерева, и улыбаясь, смотрела ему в глаза.
- Вы ни кому не говорили про это место?
- Нет! Ты давно тут сидишь фея?
- Как солнышко встало! Я люблю это место, здесь тихо, никто не мешает – мечтательно сказала она.
Он присел с ней рядом, сложив ноги по-турецки. Сегодня он был в джинсах и футболке, что дало ему возможность ощущать себя менее сковано. Погодка выдалась замечательная, солнце светило и грело, что не могло не радовать. Ни ветерка, ни тучки на небе, тихо, тихо, даже дух захватывает. Он посмотрел на нее, такую юную, чистую, совсем еще не знавшую этот суровый мир. Глаза ее были прикрыты, а лицо повернуто к солнцу, на губах блуждала еле заметная улыбка. Она тихо мурлыкала какую-то мелодию, а он смотрел на нее и улыбался тому, что она такая есть. Необыкновенная, маленькая фея, пленившая его сознание. Лучик солнца прыгал по ее лицу, перепрыгивая со лба на щечку, потом на нос и на губы. И он позавидовал ему, этому проказнику, позавидовал и усмехнулся сам себе. Это видно старость стучится в его затуманенный разум. Она же еще совсем ребенок, неужели мало у тебя взрослых знакомых женщин, успешных богатых, красивых, да каких угодно. Есть, но в том-то и разница, что они успешные и богатые, красивы, сексуальные, избалованные дешевые шлюхи. Так опять занесло!!! Еще вчера он так не думал и благополучно пользовался их услугами, а сегодня на тебе.
- Я думала о вас – просто сказала она – а вы думали обо мне?
Вот так, без всякого вступления, без кучи ненужных слов, честно призналась, открыто спросила, не боясь, что ее не поймут, что отвергнут. Никакого тебе блуждания вокруг да около, ни каких зашифрованных фраз, все ясно как на ладони. Такие они люди из глубинки.
- Думал, всю ночь думал, боялся, что больше тебя не увижу – сам от себя не ожидая, выпалил он, – кстати, меня Клим зовут, ну точнее Климентий, но Клим мне больше нравиться.
- А мне оба имени нравятся, вы мне вообще нравитесь, у вас глаза красивые, и ямочка на щеке когда улыбаетесь, и губы тоже… Вы зря переживали, я же говорила, что увидимся.
- Перестань мне выкать – жестче, чем требовалось, сказал он – не такой уж я и старый, можно сказать мужчина в самом расцвете сил – он растерялся от ее слов. Раньше он не замечал за собой робости или скромности, да и ввести его в замешательство не так-то легко, многие обломали себе крылья, а тут, маленькая девчонка с ходу выбила у него почву из-под ног.
- Ну, что вы…, ты совсем не старый – она привстала на колени и взяла его лицо в свои прохладные ладони – ты не старый, ты красивый, и душа у тебя красивая и благородная. Ты даже сам, наверное, не знаешь какой ты. Ты прячешься сам от себя, а я знаю, я точно знаю и тебе скажу…
Она все бормотала, а он сидел не в силах пошевельнуться, забыв, что нужно дышать, и вообще теряясь в собственных ощущениях. Ее лицо было так близко, что он мог рассмотреть маленькие искорки у нее в глазах, мог перещетать каждую ресничку. От нее исходил такой пряный аромат, но это были не дорогостоящие духи, так пахнет поле усыпанное цветами. И он вдыхал этот сладкий нектар и чувствовал, что почва уходит у него из-под ног. А она все говорила и говорила, гладила его лицо, волосы, заглядывая своими глазищами в самую душу. И он готов был сидеть вот так целую вечность, лишь бы она не покидала его никогда и гладила, тонкими пальчиками. Что за наваждение, что за абсурд!!! Не выдержав этой сладкой пытки, он перехватил ее ладони и замер. Кровь бурлила у него в теле, отдаваясь ударами в голове, заставляя терять контроль над собой. Он, в конце концов, всего лишь обычный мужчина, а не робот. Он сам не понимал, что с ним происходит, что его мучит, что тревожит, но точно знал, что хочет ее. Но не так как всех остальных. Она напоминала ему прекрасный цветок, нежный и беззащитный, который хочется сорвать и вдохнуть его аромат. Но сорвав, ты лишишь его возможности расти дальше, и вскоре он погибнет, увянет и не останется и следа. Он понимал, что может взять ее прямо сейчас, но это ли ему нужно? Тяжело дыша, он боролся со своими демонами, а она покорна, ждала, зажатая тисками его рук. А потом вдруг обмякла, и свернулась калачиком у него на груди. И он понял, что она уже все решила за них двоих. Теперь он обнимал ее и гладил шелковистые волосы, укачивая ее как малое дитя.
- Не оставляй меня – одними губами промолвила она – пожалуйста.
Но он этого не видел. Он просто был рядом.

**************************

Он вновь лежал без сна, она не выходила у него из головы. Ее слова отдавались эхом в душе, затрагивая что-то такое, о чем он раньше даже не подозревал. Казалось, что все эти годы он слепо блуждал, живя лишь наполовину. Не ощущая полного вкуса, не видя полной картины, не зная настоящих чувств, дышал не полной грудью. И вот спала пелена, словно он вырвался из полусна, полутени, получувств, и это было так красиво. Эти яркие краски, эти полные вдохи, эти нежные чувства, страстные, горячие, красивые, такие настоящие, что даже щемило в груди. Никакой фальши, никаких сомнений, все здесь рядом, протяни руку и сможешь коснуться их, таких пушистых и ласковых. И это все его, и никто не в праве отнять это у него, ведь это часть его самого, его души сознания, его мыслей. Он упивался этим необыкновенным открытием и был счастлив, как никогда. Не хотелось думать о будущем, о разнице в возрасте, о том, что же ему делать, а хотелось просто быть счастливым и быть с ней рядом. «Ну и пигалица, вновь упорхнула от него сегодня как призрак, оставив его наедине со своими новообретенными чувствами». Он не верил, что такое бывает. Что человек может вот так просто, испытать чувства к другому человеку. Не верил и всегда посмеивался над знакомыми, которые ему об этом рассказывали. И вот он сам попался. Это наверное расплата за неверие.
Впервые за долгое время он проснулся и не почувствовал привычной усталости, на смену ей пришло вдохновение, и необъяснимая окрыленность. Солнышко игриво заглядывало в его окно, выманивая на улицу, а ветвь вишни с маленькими ягодками приветливо махала, приветствуя его с началом нового дня. И это на самом деле был совершенно новый день, необыкновенный, наполненный яркими красками и солнечным светом. Сытный завтрак только усилил бурлящие в нем чувства и наполнил энергией и силой. Поход к брату он решил отложить на потом, его до сих пор пугала эта встреча, но сейчас его мысли занимало совершенно другое. А точнее другая.
Незаметно прошла неделя, и каждый день они встречались в их тайном месте, где их окружала лишь природа. Он чувствовал себя юнцом, впервые познавшим любовь, и был этому рад. Они говорили о том, что их интересовало, что пугало, о мечтах и снах, но никогда не говорили о будущем, словно его не существовало. У них было лишь настоящее, лишь сегодня, лишь этот миг и они упивались им сполна. Он страстно целовал ее, ласкал, но дальше поцелуев дело не заходило. И не сказать что он об этом не думал, просто она была столь юна, что он чувствовал себя не совсем ловко.
- У меня кое-что для тебя есть - в очередной раз, увидев ее, сказал он – только обещай, что не будешь любить его сильнее меня.
Она улыбнулась чарующей улыбкой и заспешила к нему. Он удивлялся, как в ней может уживаться и детская непосредственность, и истинно женская соблазнительность.
- Это просто не возможно – она засмеялась и поцеловала его, стараясь увидеть, что же он там прячет за спиной.
- Не подглядывай! Смотри, ты сама пообещала – он протянул к ней руку, и она увидела в ней маленького рыженького котенка.
Он был таким пушистым, что не понятно было, где у него голова, он тихо лежал на его широкой ладони, не издавая ни звука.
- Какая прелесть, он такой хорошенький, – она взяла его на ручки, и он открыл свои глаза, они были такого же цвета, как и ее собственные – посмотри какие у него красивые глазки, а какой цвет, – восхищенно сказала она.
- Такие же, как и у тебя, моя маленькая.
Как она была ему дорога, его маленькая девочка, его фея и принцесса. Все в ней было таким трепетным и нежным, она была так прекрасна в своих порывах, в своей любви ко всему живому, в любви к нему. Еще никто не занимал в его жизни такую важную роль, не затрагивал его на столько, что бы хотелось свернуть горы, покорить этот безграничный мир. И вот девочка, совсем еще юная, покорила его, и воскресила. С каждым ее взглядом, с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, он впитывал жажду жизни. Он не знал за что ему послано это счастье, но был благодарен за него всем на свете.
Котенок мирно спал на солнышке, раскинув лапки, а она нежилась в его объятиях.
- Я люблю тебя, маленькая, я так сильно тебя люблю! – он шептал ей на ушко признания, гладил ее нежную кожу и не мог остановиться.
Она немного отстранилась от него, и он увидел в ее глазах, нечто новое. Волосы ее были слегка растрепаны, губы припухли от его поцелуев, она тяжело дышала, а глаза застилала пелена. Она посмотрела ему в глаза и охрипшим голосом сказала:
- Я хочу принадлежать тебе, по-настоящему принадлежать.
Ее тонкие пальчики медленно расстегивали пуговки на блузке, а он не мог шелохнуться. Он так давно жаждал ее, что теперь не верил собственным глазам.
Он даже не подозревал, что в мире бывают такие сильные чувства, такие яркие и чувственные. Он так боялся причинить ей боль, сделать что-то не так, но как только их обнаженные тела соприкоснулись, для него исчезло все на свете. Была лишь она, ее безупречное молодое тело, ее чистая непорочная душа, ее открытое любящее сердце. Она слегка дрожала, от переполняемых эмоций, от его нежных, требовательных ласк. Отдавая всю себя без остатка, она крепче прижималась к нему, заставляя его терять контроль над собой. Это был божественный танец, двух тел, двух сердец и душ. Ее горячее дыхание смешивалось с его дыханием, губы жадно искали приюта на ее устах, тело горело, требуя новых ласк. Ее тихие стоны наполнили тишину и отдавались эхом у него в душе.
- Теперь я твоя – тихо сказала она, лежа в его объятиях – а ты мой!
Она подняла на него светящие счастьем глаза, и он понял, что так оно и есть. Он ни кому не позволит отнять у него это счастье. Это маленькое, растрепанное, розовощекое и улыбчивое счастье.
- Я никому тебя не отдам!


*************


Как прекрасна она была. Как шло ей белоснежное платье. Такая хрупкая, маленькая невеста, его маленькая девочка. Он смотрел на нее с восхищением и безграничной любовью, пытаясь навеки запечатлеть ее светлый образ, стараясь не упустить ни одной мелочи. Она была немного бледной, но это нисколько не портило ее. Он вспомнил, как они мечтали об этом дне, как будут счастливы, как потом заведут маленького щеночка, и будут гулять с ним, взявшись за руки, как будут любить детей, которые у них родятся. Мечтали о доме, теплом и уютном, согретым их любовью, о бессонных ночах полных страсти и нежности. Они о стольком мечтали…
- Да – прозвучал в тишине ее тонкий голосок.
И мир перевернулся, он ощутил легкое головокружение и боль где-то в районе сердца. Он прикрыл глаза, что бы никто ни смог прочитать в них то, что он сейчас чувствовал.
- Жених, можете поцеловать невесту.
Ну, вот и все! Все кончено, теперь у них начинается совершенно другая жизнь. Он отстранился от колоны и тихо вышел из здания. В нутрии было пусто и как-то тоскливо, словно в этом мире для него не было больше места. Впервые в жизни он осознал, что ему больше нечего терять, у него не было ничего, чем бы он дорожил, что бы ценил. Он был еще молод, но ощущал себя старцем, но самое ужасное было то, что с этим ему придется жить дальше.
Тогда, полгода назад, он все-таки поехал к брату, у них была теплая встреча, словно они никогда не прощались. У него была красавица жена и маленький сынишка лет пяти, такой забавный маленький человечек. И все было так здорово, казалось, ни что не может испортить эту идиллию, что жизнь вошла в нужное русло. И он был так счастлив, что нашел брата и обрел любовь в своем родном городе, что все так удачно складывается. Они сидели за накрытым столом. Брат рассказал, как они жили все эти годы, как долго он его искал, как скучал. Клим слушал и понимал, что был так глуп все эти годы. Что он лишил себя счастья быть с семьёй. Быть счастливым. В свою очередь он тоже рассказал о себе. Как пришлось нелегко, и как теперь он рад встречи. И тут он увидел ее…
- Привет, Любочка, иди сюда, я познакомлю темя с моим братом, помнишь, я тебе рассказывал? Вот Климентий, это наша красавица, наша старшенькая. Совсем уже большая – он поцеловал дочь в щёку – уже свататься приходили. Скоро покинет нас наша птичка, свадьбу играем…
И в тот момент мир рухнул. Он точно помнил, что она подошла и дрожащими губами поздоровалась с ним, словно они никогда не были знакомы, словно не было этих двух безмятежных недель вместе, не было страстных поцелуев и ночей любви. И он тоже поздоровался, тупо глядя сквозь нее, не в силах сказать ничего больше. Мозг отказывался принимать весь этот фарс за правду. Этого просто не могло быть, это не могло быть правдой.
Она была его племянницей, его маленькая девочка была дочкой его брата, а это значит, была кровью от его крови.
Тогда, сославшись на срочные дела, он вновь уехал. Не мог быть там. Не мог.
И вот теперь она вышла замуж. Стала женой. Чужой невестой, чужой женой, и станет матерью для чужого ребенка, а он…
- Ты ведь обещал… - прозвучал за его спиной до боли родной голос – ты ведь сказал, что никому меня не отдашь, ты дал слово – сквозь слезы прошептала она.
Он обернулся и увидел ее, такую милую, любимую и желанную. В ее глазах была такая тоска, от которой у него рвалось сердце. Она протянула к нему дрожащие руки, словно умоляя забрать ее с собой.
- Прошу, не уходи, не оставляй меня с ним, я не смогу – и слезы покатились по ее бледным щекам, заставляя его медленно умирать.
Умирать из-за того что причинят ей боль, что заставляет ее плакать, за то что рушит жизнь, на которую не вправе был даже смотреть. Он не знал что делать, не знал и боялся позволить себе забыть о том кто она и что значит для него. Одним шагом он преодолел разделяющее их расстояние, и прижал ее к свой груди. Она доверчиво прильнула к нему, прижимаясь все крепче и крепче, словно это могло стереть грань, которая их разделяет. Так они стояли, не двигаясь, боясь разрушить то малое счастье, которое им досталось. Они впитывали эти крохи и надеялись, что мир замрет навеки.
Он не мог отпустить ее, не мог позволить отнять ее у себя, не мог отдать этому зеленому юнцу, который даже не мог себе представить, что в жизни бывает нечто большее, чем просто тупой секс. Как он ненавидел сейчас его, ненавидел весь мир и проклинал. Внутри него жил зверь, монстр, который пожирал его, вытиснял все кроме любви к этой девочке. И он готов был рычать от бессилия и рвать на куски каждого кто посмеет к ней прикоснуться. Так велико было его отчаянье, его боль и гнев. А она все прижималась к нему, боясь даже вздохнуть.
- Маленькая моя – гладя ее и убаюкивая, он еле сдерживался от желания поцеловать ее.
- Почему ты бросил меня тогда, почему уехал – она всхлипывала, оставляя на его рубашке мокрые следы – я даже не знала, как тебя найти, не знала, что думать. Я так надеялась, что ты однажды приедешь, и все изменится, наладиться. Я каждый день приходила на наше место в надежде увидеть там тебя, а тебя все не было и не было – она продолжала бормотать, а слезы душили ее, не давая возможности рассказать все то, что накопилось у нее в душе.
- Людочка! – донесся к ним голос ее мужа.
Она вздрогнула, но даже не попыталась выбраться из кольца его рук. Как затравленный зверек она со страхом и нарастающей паникой смотрела на приближающегося к ним молодого человека. Он вновь окликнул ее имя, но в последний момент повернул в противоположную сторону от них. Он почувствовал, как она расслабилась и вновь положила голову ему на грудь. Тяжело дыша, она подняла на него полные муки глаза и еле слышно прошептала:
- Пожалуйста! – глаза окутала пелена еле сдерживаемых слёз, и она еще крепче прижалась к его груди.
Как же он скучал по ней, как мучился и терзал себя. Как хотел вновь прижать ее к себе ощутить на губах ее поцелуй, позволить себе быть любимым ею и любить ее. И вот словно и не было этих кошмарных полгода, не было боли и отчаянья. Они вновь оказались на поляне, на той самой, где познали счастье. Он обнимал ее хрупкие плечи, гладил мягкие волосы, и благодарил судьбу за встречу с этим ангелом. Ее прикосновения лишали его спокойствия, доставляя почти физическую боль. И было так важно, что бы она была рядом, что бы смотрела на него своими бездонными глазами-блюдцами, что бы ее тонкие пальчики касались его лица, что бы губы стирали с его губ отпечаток печали и горечи от долгой разлуки. С каждой секундой, с каждым прикосновением, он чувствовал, как исчезает напряжение и усталость, как возвращается нечто необычайное, заставляющее трепетать его душу, наполняющее его надеждой. И он позволил чувствам взять верх, победить и властвовать. И был награжден!
Что значит наша жизнь без любви, что она стоит?!
Кому нужна вся эта суета, эти люди со своими проблемами и желаниями, эти города с небоскребами и миллионными огнями, эта пустая нерастраченная жизнь. Зачем все это если в тебе нет жизни, если тебе вырвали душу и оставили лишь тишину. Такую темную, черную и страшную тишину, что в ней тонуло сознание. В ней погибал свет, и не было там никакой жизни.
И кто ты? Как понять кто ты после подобного аборта души и сознания, что делать со своим дальнейшим существованием и нужно ли оно.
Голубые бездонные глазенки-блюдца смотрели на него доверчиво и любя, маленькие ладошки гладили его щетинистые скулы, и загадочная улыбка блуждала по личику этого сокровища.
- Па-па… гу!!!
Казалось, что этих невнятных звуков он ждал всю свою жизнь. Вот, какая она жизнь: маленькая розовощекая, улыбчивая, и чуть-чуть беззубая, его радость и гордость, его дочурка. Так же как и мама, сводит его с ума, но заставляет чувствовать себя самым счастливым в мире.
Если жизнь дала тебе, хоть малейший шанс быть счастливым – воспользуйся им, и ты не пожалеешь. Только будь уверен, что это на самом деле твое счастье.