Заметки путешественника-4

25 декабря, вторник.
Утром, когда шёл в город, встретил негритянку с огромной копной спутанных волос и прикольной шляпкой. А может быть, причёска такая. Она катила большую тележку, какими пользуются в супермаркетах. Я схватил фотоаппарат и бросился наперерез. Адекватно оценив мои намерения, она остановилась и с удовольствием мне позировала. В ней угадывалась оптимистка. Я поблагодарил её.
Погулял по Эйлату, посмотрел город и нашёл нужное мне кафе с бесплатным интернетом.
Долго настраивал подключение, но справился без посторонней помощи. Кроме меня, ещё двое посетителей уткнулись в компьютеры, а остальные просто обедают. Конечно, шумно, но, что делать.
Пока сидел в кафе, на улице прошёл небольшой дождь. Дожди здесь редкость и бывают зимой.
Нашёл настоящий супермаркет, каким он и должен быть. Чем больше магазин, тем ниже в нём цены. Здесь, в Израиле, это так. И конечно, полно покупателей, пришлось выстоять очередь к кассе. По пути заходил в маленький магазинчик, над которым неоновая вывеска Супермаркет. Стало жалко продавца, в одиночестве проводящего время в пустом магазине с высокими ценами. Я тоже ничего не купил.
Погода на Красном море испортилась, подул северный ветер и похолодало. Дайвингисты всё равно погружаются в своих костюмах, а купаться некомфортно, но можно.
Возвращаясь назад, я увидел в сумерках знакомую негритянку. Она рылась палкой в огромном мусорном баке, ставят их здесь, над дорогой и довольно часто. Курортная зона, всё-таки. На тротуаре стояли две тележки, полные бутылок, пивных банок и прочего вторсырья. Что ж, вполне почётный бизнес, на котором здесь неплохо зарабатывают. В городе я часто видел подобных сборщиков.
Вернулся домой, к своей палатке уже после захода солнца. У меня появились новые соседи. Подошёл, познакомился. Они из Германии, молодая пара.
Ноги вечером гудели от усталости, всё же, в общей сложности прошёл около двадцати км.
26 декабря, среда.
Утром, прогуливаясь по прибойной полосе моря, увидел мусор, выброшенный морем на берег. Обычные пластиковые пакеты. Не терпит море мусора, выбрасывает назад, людям.
Решил подобрать и выбросить в мусорный бак попозже, после завтрака. Когда завтракал, сидя в палатке лицом к морю, то увидел негра-уборщика, энергично очищающего полосу прибоя.
Опа-на! Опередил меня.
Разглядываю своих соседей, тоже живущих в палатках. В основном это неадекватные люди. В одной живет парень лет пятидесяти с заметной проседью в бороде. Фигура сухощавая, подтянутая, ходит быстро. Волосы длинные, схвачены хвостиком, в одном ухе серьга. Ко мне не подходит, сам по себе. В его палатке вечером светло, подведён электрический кабель от кафе. По всему видно, что устроился он обстоятельно, надолго.
С другой стороны молодые люди, устроившие себе большой навес из полотна, где они не только спят ночью, но и готовят себе пищу днём. И ещё у них стоит под навесом маленькая палатка, возможно для девушки, которая живёт с ними.
Сегодня один парень подошёл ко мне, назвался – Михаль и предложил поиграть с пластмассовым диском, летающим наподобие бумеранга. Сначала встали втроём, перебрасывая диск друг другу, который здорово зависал в воздухе и потом мягко опускался на землю. Потом к нам присоединилась девушка. Было весело и очень спортивно. Бегали за диском босиком, и я поранил кожу на подошве ноги о разбросанные на песке камни. В азарте не бросил игру, так и бегал с кровоточащей ранкой. Несколько раз диск улетал в море, приходилось вылавливать.
И дальше по пляжу всё палатки и небольшие навесы, вроде балаганов. И везде живут и отдыхают люди. Думаю, так до самой границы с Египтом.
Девушка из Германии сегодня утром эмоционально вскинула руки вверх и радостно воскликнула:
- Ах, как хорошо, тепло и солнечно!
Воскликнула на английском, это я уже так перевёл на русский.
Два раза, утром и вечером, искупался в море. Вода очень тёплая.
А из кафе вечерами слышится танцевальная музыка, скучать не приходится.

И ещё, днём услышал русскую речь и подошёл к молодой женщине, сидевшей у кромки воды в ожидании плавающего среди кораллов мужа. Разговорились. Они прилетели из Нью-Йорка, где живут постоянно, к её родителям в Иерусалим. А до репатриации жили в Москве, потому и говорят на русском.
В Нью-Йорке живут в районе, где много выходцев из Южной Америки, латинос. С её слов, очень адекватные люди, приятно общаться. Живут латинос семьями и работают на тех работах, куда коренных американцев и калачом не заманишь.

27 декабря, четверг.
День прошёл без особых событий. Всё тоже. Прогулялся в город, посидел в кафе с вай-фаем, потом зашёл в супермаркет. Когда возвращался, увидел массу людей у базы морских пехотинцев. На море шла гонка резиновых шлюпок с подвесными моторами. Народ громкими криками подбадривал ребят, когда шлюпки приближались к берегу.
После определённого количества кругов по морю шлюпки начали десантироваться на берег. Многие парни выпрыгивали в воду в нескольких метрах от прибрежной полосы, затем общим усилием затаскивали шлюпки на песок и становились в строй.
Потом все бросились в воду и начали подбрасывать вверх победителей гонки. Я услышал громкие восклицания, что-то вроде ура. Близко протиснуться не удалось из-за скопления народа, пришлось фотографировать издалека.
28 декабря.
Йом шиши, короткий день в преддверии шабата (субботы, которая начинается у евреев с вечера).
Утром, проснувшись ещё до восхода солнца, услышал странный шум недалеко от своей палатки. Подумал, что очень рано подъехала мусороуборочная машина и очищает мусорный контейнер, ибо шум доносился именно с той стороны.
Когда выбрался наружи, то увидел большой джип с прицепом, а рядом с ним на мощной газовой горелке шло приготовление пищи. Трудилось сразу несколько человек и среди них одна женщина. Так я разглядел в сумерках наступающего дня. Они то и гремели ножами и кастрюлями.
А с другой стороны появилась ещё одна палатка, и когда её поставили, я не заметил. Возможно вечером, когда я уже спал. Да, берег Кораллового заповедника не пустует никогда.
Когда я завтракал, сидя в палатке, подъехали два больших автобуса и пляж огласился детскими криками. Выбираюсь наружу и вижу десант школьников старших классов, устремившихся к накрытым столам, которые уже поставили на песке пляжа проворные повара. Что-то вроде шведского стола, каждый сам брал себе то, что ему нравилось.
Так вот для кого трудились спозаранку люди. Оказывается, у них всё идёт по плану.
Детей охраняли вооружённые мужчины в штатском. Хотя я увидел лишь одного охранника с пистолетом. Наверняка были и ещё, охрана не должна быть на виду, а сами охранники должны видеть всех.
Чуть перекусив, мальчишки полезли купаться. А потом дрожали от холода на пронизывающем ветру, не имея возможности вытереться и переодеться. Видимо купание не было запланировано, и купались мальчишки по собственной инициативе. Но, далеко не все, а лишь самые отчаянные, которые всегда присутствуют в любом сообществе и в состоянии совершить подвиг.
Девушки вели себя степенно, в воду не лезли и подвигов потом не совершали.
Действо продолжалось не более часа, дети позавтракали, побегали по пляжу, покричали и опять забрались в автобусы. У всех были небольшие рюкзачки с личными вещами и завтраками, ибо некоторые девочки, не желая толочься около столов, доставали пищу из рюкзаков. И кушали тут же, присев на придорожные камни.
Взрослые быстро убрали столы и подобрали разбросанные по песку разовые стаканчики. Небольшая группа детей помогала им убирать мусор после себя.
И здесь, со стороны Табы – пограничного пункта с египетской стороны – появился всё тот же негр-уборщик. Что-то из мусора пришлось убрать ему. К нему подошёл один из поваров и предложил остатки пищи. Уборщик видимо был голоден, ибо начал завтракать сразу же, даже не умыв рук. А может быть, для него мытьё рук не является обязательным ритуалом перед приёмом пищи.
Когда пригрело солнышко, появились отдыхающие из отелей, расположенных поблизости. Одна пара прикатила на велосипедах. Я подошёл к ним, очень уж лица у них русские. Точно, так и оказалось. Они из Питера, сегодня первый день, как приехали. Спросил про велосипеды. Сказали, что в отеле взяли, есть там такая услуга, причём, как бы, бесплатная.
В Питере -15, а здесь и море тёплое. Искупались они в море и остались довольны. Ещё бы!
А за ними, почти у самой воды, девушка сидела, израильтянка. Причём настоящая еврейка, из местных.
Пришла она одна с двумя сумками. Уселась на берегу и просидела так около двух часов. Иногда поглядывала в сторону дороги, может быть, ждала кого. И очень даже может быть. Девушка смуглая, красивая, с копной чёрных волос кудряшками. Высокая, и фигурка очень даже стройная. Рядом с собой расстелила гидрокостюм. Сидит и книжку читает, потом, не раздеваясь, прилегла на солнышке.
Я всё порывался подойти и спросить, почему не идёт в воду. Но, понимал, что наверняка возникнет языковой барьер. Достал словарь иврита и начал заучивать фразы, необходимые при общении с красивыми девушками. Она заметила меня и пару раз посмотрела в мою сторону.

Когда она начала собирать вещи, собираясь уходить, я решился подойти и заговорить с ней. Она очень эмоционально отреагировала на моё появление, чувствуется восточный темперамент. Пообщались мы, познакомились. И весь разговор на иврите.
Имя у ней интересное, красивое – Алюма! Попросил разрешения её сфотографировать. Пожалуйста, без проблем и жеманства. Улыбалась мне во весь рот!
Показала на мою палатку и спросила на иврите. Я слов не понял, но смысл уловил. Ответил утвердительно:
- Кен (да)!
Она так и сказала что-то с моим именем – Саша. А у меня весь иврит из головы вылетел, и я ей на русском говорю:
- Ты красивая очень!
Поняла она или нет, не знаю.
Когда она уходила, я сказал ей:
- Леитраот (до свидания)!
- Леитраот!
Вечером долго сидел у палатки на камне и любовался ночной панорамой. Огоньки Эйлата плавно переходили в огни Иордании, без всякой визуальной границы. С востока поднималась полная луна, и лунная дорожка по морю тянулась к моим ногам. Ветер с наступлением сумерек утих, чтобы отдохнуть за ночь и с восходом солнца начать дуть снова. Такой вот он ветер, северный!
Сосед из крайней палатки, который с хвостиком волос, с небольшой бородкой и серьгой в ухе, с наступлением сумерек разжёг костёр в жаровне и долго задумчиво смотрел на огонь. Иногда что-то пил из кружки, кофе, наверное. Остальные наши соседи уже спали, закрывшись в палатках.
И только мы, два одиноких волка, ещё долго сидели в ночной тиши, лишь изредка нарушаемой проносящимися по шоссе автомобилями. Сидели почти рядом и не между собой не общались.
И это было нормально.
29 декабря, суббота (шабат).
Сегодня утром мои соседи, немцы, Мартин и Хана, к которым я уже привык за несколько дней, засобирались в дорогу. Свернули палатку, долго укладывали объёмистые рюкзаки. Я подошёл прощаться.
Спросил, куда теперь. Показали в сторону Египта. Уточнил. Да, идут в Египет. Таба, пограничный переход, всего в полутора километрах. Пожали руки друг другу, и я сфотографировал их в полном походном облачении.
А чуть дальше, за их местом, ещё немцы появились, целых три палатки. А с этими пока никаких контактов, им достаточно своей тусовки. Только и слышно резкую немецкую речь.
Решил прогуляться в город, зайти в супермаркет, подкупить продуктов. От купания в море аппетит разгулялся. Как бы, не располнеть.
В город пошёл, да выпустил из виду, что шабат сегодня, большинство магазинов не работает, и автобусы не ходят. И точно, в городе и людей нет, многие на море выехали на своих машинах, все стоянки до самой Табы заставлены автомобилями.
Когда вернулся к палатке, русских из Питера встретил, они рядом с моей палаткой загорали и уже уходили обратно. Мне хорошей воды из своего отеля принесли, на чай и кофе, я просил их об этом. Приятные люди, супруги, наверное. Но, спрашивать не стоит, на отдыхе всякое бывает.
30 декабря, воскресенье.
Утром что-то похолодало. Или ветер усилился. Решил прогуляться вдоль пляжа к пограничному пункту. Надел лёгкий рюкзачок и в путь.
По пути заметил семью с двумя маленькими детьми, которые играли в песке. А родители готовили завтрак, хотя этим занималась, в основном, мама.
Обычная израильская семья, выехавшая с детьми на отдых. Рядом стоит небольшой автомобиль, как раз для молодой семьи.
Захотелось мне сфотографировать детей, такая уж привычка, журналистская. Подхожу, и на английском говорю, извините, можно ли детей сфотографировать. И тут же, на всякий случай спрашиваю, говорите ли на русском?
Вау, говорят, да ещё как! Особенно старший мальчик, Йонатан, так он назвался, и которому пять лет. Такой общительный ребёнок, просто прелесть. Мне он всё о себе рассказал, что в садик ходит и там есть девочка с таким же именем, как у меня, Саша. И всё порывался показать мне младшую сестрёнку, которая в палатке спит. Я еле уговорил его это не делать, мол, маленьких детей нехорошо тревожить, когда они спят.
Не стал я долго задерживаться, ибо мама уже начала накладывать детям кашу в миски, а папа искоса на меня поглядывать, когда же я уйду. Распрощался с Йонатаном и пошёл дальше, к границе. По пути отель сфотографировал, он в этом месте единственный и очень удачно вписался в окружающую гористую местность.
На КПП пусто, основная работа здесь ночью, когда русские экскурсанты переходят границу. А так, лишь несколько человек вышли с Египетской стороны и сели в такси. Да несколько человек пошли в Египет.
Я не удержался, достал фотоаппарат и сделал несколько снимков. Вышла девушка в форме и предупредила, что фотографировать здесь нельзя. Но, поздно предупредила.
И ещё, такой джип я увидел, бронированный, полицейский. Стоял он недалеко от КПП.
От КПП пошёл в горы, по знакомому туристическому маршруту. Весь маршрут маркирован, заблудиться трудно.
Начинается он в нескольких десятках метрах от границы с Египтом. Я хорошо видел дозорные пункты израильтян. Они меня не только хорошо рассмотрели своей мощной оптикой, но, возможно, отсканировали.
А я что, турист в синей маечке, с рюкзачком на спине и с походкой спецназовца.
Обратил я внимание на то, что в связи с усилением экстремистских настроений в Египте, охрана границы значительно усилена. По сравнению с тем, что я видел в этом же месте десять месяцев назад. А что и как, об этом я писать не буду, из этических соображений.
Возвращался назад не по тропе, а через ущелье, выводящее прямо к моей палатке. В глубине его стоял бедуинский шатёр, а чуть ближе к морю натолкнулся на туристическую палатку. Рядом никого не было, а потом встретил девушку, несущую завтрак из кафе. Пообщались на английском очень эмоционально. Всегда приятно встретить людей, живущих так же, как и ты.
А на берегу моря, недалеко от меня, за столиком сидели две тучные пары и набивали себя сосисками, поджаренными на решётчатом мангале. Запах горелого мяса был неприятен мне. И ещё, были неприятны их бесформенные тела. А они ничего не замечали.
Что ж вы делаете, ребята?
31 декабря, понедельник.
День прошёл очень насыщенно, интересно. Утром, как обычно, гимнастика, бег, купание в море.
Потом, вдруг, почти рядом с моей палаткой, девушка расстилает плед и садится. Сидит, смотрит на море, слегка раздевается.
Что-то надо делать, она вторглась в моё жизненное пространство.
Интуитивно чувствую, она из России. Но, по привычке, разговор начинаю на английском. Да, говорит на русском. Прошу разрешения присесть на её плёд. Пожалуйста.
Начинаем общаться, и выясняется, что в нас так много общего, что просто удивительно, как же мы раньше не встретились. Но, всему своё время.
Конечно, знакомимся и обмениваемся израильскими номерами телефонов.
Целый день провели вместе, сходили в магазин и пообедали. Договорились встретиться на другой день.
Когда она ушла, я позвонил Гене, своему израильскому приятелю. Поздравил его с наступающим Новым годом и узнал, что к нему прилетела жена, и они собираются завтра приехать в Эйлат. Договорились встретиться и вместе отметить Новый год. Да, события нарастают.
Вечером, с наступлением сумерек, услышал рядом с моей палаткой разговор на русском языке. Парень поздравлял с Новым годом своих родных, живущих в России. Я подошёл, познакомился, парня зовут Константин. Потом долго, интересно общались при свете придорожных фонарей и звёзд. А холодный ночной ветер вгонял в дрожь наши тела.
А луна всходит на небосклоне с каждым днём позже.
1 января 2013, вторник.
Утром подошёл управляющий пляжем, так он представился, и предложил мне убрать все камни, которыми я оградил палатку, как оградой, со всех сторон, чтобы люди в сумерках не цеплялись за мои оттяжки. Иначе пригрозил штрафом. Я сказал окей, и принялся за работу.
А тут на пляж вывалила огромная толпа негритят, похоже из школы для проблемных детей. Мне и камни некуда было кидать. Они побыли на пляже не более пятнадцати минут и их быстро загнали опять в автобусы и увезли
Константин, парень с которым познакомился, собрался уезжать на арендованном автомобиле в Латрун, и попросил меня показать ему в городе сетевой супермаркет, чтобы купить продукты в дорогу. Так мы договаривались ещё вчера, общаясь при свете звёзд. У меня тоже закончились продукты, и посещение супермаркета стало необходимым.
И здесь мне в голову пришла шальная мысль, быстро свернуть лагерь и уехать с ним в центр страны, ибо монастырь монахов-молчальников находится как раз между Тель-Авивом и Иерусалимом. Надоела мне однообразная жизнь в Эйлате. Тем более, время подходило к полудню, а никто мне пока не позвонил, хотя и обещали. И ещё, Костя хотел ехать через кратер Рамон, а я в тех местах ещё не бывал.
Говорю ему, подождёшь меня, пока я соберусь. Он согласился.
Мы хорошо затоварились в магазине, и прокололись на стоянке, совершенно упустив, что здесь, в Израиле, не так, как в России, и за стоянку у супермаркета надо платить в стойке-автомате. Я вспомнил, как у себя дома смело подъезжал к любому сетевому супермаркету, и везде стоянка была не только бесплатная, но ещё за автомобилями следили охранники.
Да, подходим мы к автомобилю, на ветровом стекле, под дворником, квитанция, предлагающая в течение месяца заплатить штраф в 100 шекелей. Потом сумма штрафа удваивается. Так нам объяснил один из русскоговорящих охранников в магазине, когда мы пошли выяснять, что и к чему.
Ладно, ещё месяц впереди, и Костя отложил решение этого вопроса на потом.
Кратер Рамон не произвёл на меня никакого впечатления, как и многие природные достопримечательности Израиля. Ну, впадина, ну отвесная стенка с западной стороны и дорога поднимается серпантином вверх. Ну и что? Да такого добра везде полно. А тем более, в Крыму и у нас, на Кавказе.
Но, как говорится, что имеем, тем и завлекаем туристов. Надо же, как-то зарабатывать деньги.
Потом проехали мимо кибуца, где могила Бен-Гуриона. Заезжать не стали, за неимением запаса времени, ибо у Кости была назначена встреча в Латруне с израильскими велосипедистами, выходцами из стран бывшего Союза. И он вёз в багажнике автомобиля разобранный велосипед, привезённый из России.
Костя вёл автомобиль по проложенному в смартфоне маршруту, но в одном месте рано свернул с главного шоссе, и чтобы вернуться обратно, нам пришлось проехать тридцать километров лишних. Ибо шоссе было не только главным, но и скоростным.
Ох, как он ругался, ибо указатель был не совсем адекватен, по нашим, российским меркам. Что ж делать, заграница, всё-таки.
Заехали к монастырю Латрун уже в темноте. Там полная инфраструктура для стоянки и ночёвки, столики с сиденьями под тенистыми деревьями, оливками или соснами, туалет с водичкой для мытья рук. Конечно, не наш, российский, с дырками в полу, а вполне нормальный туалет, с унитазами в кабинках и с туалетной бумагой, которую вечером мы видели лишь в использованном виде, так постарались туристы, которых здесь за день проходит огромная масса.
Только мы приехали, и Костя стал собирать и готовить велосипед, как начали съезжаться израильтяне на своих автомашинах с притороченными сзади байками. Велосипеды у них были гораздо круче, чем у Кости, они могли себе позволить купить байк, и за две тысячи долларов.
И вот, слышу возглас на русском языке:
- Ну, кого ещё ждём? Поехали! И вся группа из десяти велосипедистов, освещая дорогу мощными фонарями, тронулась в путь.
Через полтора часа место нашей стоянки опять осветилось фонарями. Парни вернулись назад в состоянии повышенного выброса адреналина. Двадцать км грунтовой дороги для джипов позади. Они катались по кругу. Велосипеды в грязи, ибо дожди в центральном районе Израиля далеко не редкость в зимнее время. Зато и растительности здесь вполне достаточно, не как в пустынях.
Все довольны собой и быстро собрались за одним столом, чтобы отметить Новый год и почаёвничать. И здесь только я окончательно разглядел участников заезда. Возраст от сорока до шестидесяти. В основном парни поджарые, но несколько человек были довольно упитанные. С их слов, занялись велоспортом, чтобы сбросить вес. Похвальное стремление. Ни одного курящего я не видел, все ребята без вредных привычек. И лишь маленькая бутылочка коньяка чисто символически украсила новогодний стол.
Все быстро и без излишних церемоний познакомились со мной, а я представился писателем и сделал несколько общих фотографий.

2 января, среда.
Мы прекрасно выспались этой ночью, а утром, как только собрались в путь, на стоянке появилась большая группа женщин-мусульманок, если судить по традиционной одежде. Многие сидели за столами и завтракали. А под деревьями валялись упавшие с веток спелые маслины.
Наш путь лежал в Иерусалим. Чем ближе мы приближались к священному городу, тем живописней становилась местность. Горы, заросшие буйной растительностью, что может быть прекрасней. Мы видели сосны и всякие другие виды деревьев, которые я не знаю, как назвать.
Дорога шла на подъём, и движение автомобилей замедлилось из-за некоторых автомашин, не могущих развить достаточно мощности, чтобы не замедлять движение. Но, когда в одном месте начался спуск, то все дружно устремились вперёд.
Перед въездом в город с правой стороны дороги с трёхрядным односторонним движением, по которой мы двигались с хорошей скоростью, возвысились отвесные скалы, не менее, чем 30-40 метровой высоты. А венчали их многоэтажные жилые дома. Кое-где в расщелинах скал росли деревья. Очень необычно и красиво.
В самом городе Костя долго кружил по улицам в поисках свободного места для парковки. Не тут-то было. Везде стояли автомобили, буквально заполонившие город. Свободными были лишь места парковок для водителей-инвалидов. Пришлось сразу ехать к месту возврата арендованного автомобиля.
Костя кое-как приткнулся сбоку от полосы въезда в подземный гараж, создав помеху для проезда по улице. Водители встречного движения, хотя и с трудом, но разъезжались. Некоторые сигналили нам, но, что мы могли поделать. Сначала нужно было спуститься в офис и попросить поднять шлагбаум.
В этом месте наш совместный путь закончился, и мы распрощались, обменявшись нашими израильскими номерами телефонов. А адресами электронной почты мы обменялись ещё раньше, на стоянке в Латруне.
Бросив на спину тяжёлый рюкзак и взяв в руки сумку с компьютером, я пешком отправился к Стене Плача. Она была недалеко. Шёл не спеша, несколько раз останавливался для отдыха. Слишком обременял рюкзак. Позвонил своему иерусалимскому знакомому Павлу Левиту, работающему в туристическом бизнесе с просьбой оставить рюкзак временно у него в квартире. Не тут-то было! Он сослался на занятость и сказал, что его вообще нет в городе, туристов повёз куда-то. И жена мол, тоже работает. Хотя, когда-то, именно его жена Людмила приглашала меня в гости, сказав, что всегда найдёт для меня место на пару дней. Но, её номера телефона у меня не было.
Вошёл в старый город через Яффские ворота и сразу попал в узкий проход среди огромного количества арабских лавок и магазинчиков. Продавцы несколько раз пытались привлечь моё внимание своим товаром и даже затащить меня в магазин, но я тут же говорил нет, и шёл дальше в пёстрой толпе туристов. Кого здесь только не было, негры, индусы, европейцы и конечно наши русские туристы, которых невозможно добавить ни к одной этнической группе. Они так и стоят особняком – русские.
Пройти к Стене Плача можно лишь через контроль служб безопасности, как в аэропортах. Мой битком набитый рюкзак еле пролез через рентгеновский аппарат. И вот так, с рюкзаком на спине и сумкой в руке я ступил на площадь Стены Плача.
Ба, знакомое лицо! Павел Левит собственной персоной.
Окликаю его, здороваюсь. Он, сославшись на занятость, быстро уходит. Вот так! Точки над «I» в вопросе с ним расставлены.
Нашёл свободное место, припал к Стене Плача, помолился. Мощнейшая энергетика присутствия Божия. В расщелинах камней много записок с просьбами.
После посещения Стены Плача я присел на скамью и позвонил своему приятелю Станиславу в Хайфу, чтобы узнать, дома ли он и сможет ли меня принять. Были у меня такие планы, исследовать север Израиля.
Станислав ответил, что они с женой дома и у них есть свободная комната для меня. Прекрасно, вперёд в Хайфу!
Путь в Хайфу не близок, сначала необходимо попасть в Тель-Авив или Бен-Гурион, чтобы сесть на поезд. А автобусом ехать мне не хотелось, уж очень они кружат, эти автобусы, заезжая в разные города по пути.
День начал клониться к вечеру, и я не поехал на центральный автовокзал, а просто вышел на дорогу, ведущую на запад, с чётким указателем – Тель-Авив.
Стоял я на автобусной остановке очень долго и совершенно безрезультатно, никто не брал меня, хотя на большом листе бумаги я написал нужный мне пункт назначения и держал его перед собой. И ещё выставил руку жестом автостопа. Машины шли в четыре ряда почти сплошным потоком.
Пройдя вдоль магистрали на Тель-Авив около километра, я фактически вышел за черту города. С северной стороны я увидел много небольших населённых пунктов, израильских поселений. Некоторые находились в километре от меня. Слегка спустившись по склону, я увидел рядом с дорогой ровную площадку для ночёвки.
Понюхав воздух, я не ощутил явного запаха выхлопных газов и решил заночевать в этом месте, рядом с сосной, прилепившейся на склоне чуть ниже.
Только поставил палатку и разложил амуницию, как начало темнеть. Вовремя определился.
Когда ставил палатку, позвонила Катя, девушка с которой я познакомился в Эйлате и номер которой уже удалил, как бесперспективный. Она просила поддерживать с ней отношения. Какие будут отношения, не знаю, а номер телефона пришлось восстановить.
Ночью проснулся от холода. Мой спальный мешок для пониженной температуры не согревал меня. Это было первый раз в Израиле, и что-то новое для меня. Мелькнула мысль, неужели снаружи минусовая температура. Что вполне могло быть в окрестностях Иерусалима, расположенного на возвышенности.
3 января, четверг.
Всё выяснилось, когда я утром вылез наружу. Пронизывающая сырость окружала меня. Палатка, трава и деревья были мокрыми от обильной росы. Такой росы, что по тенту стекала вода, а на кроссовки налипала грязь. Небо было чистое, и луна ещё стояла в зените.
И здесь мои планы радикально поменялись. Решил погодить с севером и ехать отогреваться на юг. Позвонил Станиславу и отменил свой приезд.
Двигаясь вдоль дороги в обратном направлении, у пешеходного перехода догнал двоих попутчиков, мужчину и женщину. Они оживлённо разговаривали на иврите.
Выждав паузу в их разговоре, обратился с вопросом. Женщина ответила мне по-русски. Как хорошо!
Её имя – Ариэль! Бывшая москвичка и очень давно живёт в Израиле. Так давно, что по-русски говорит с акцентом. Или мне показалось?
Пройдя перекрёсток, мы остановились на тротуаре у высотного здания, где она работает в офисе, и долго общались, сразу проникнув взаимной симпатией. Она снабдила меня всей нужной информацией, касательно того перекрёстка, где я смогу сесть в автобус, идущий в южную сторону по девяностому шоссе.
Не удержался, спросил, замужем ли она? Да, замужем и четверо детей.
Я в очередной раз убедился, что прекрасные женщины всегда замужем. И великолепную жемчужину практически невозможно отыскать на свалке отбросов.
Ариэль дала мне свой адрес и телефон и обещала приютить в случае нужды. Я сфотографировал её при расставании.
Двигаясь в нужном мне направлении, я несколько раз обращался на иврите к хасидам в чёрных шляпах, касательно нужного мне перекрёстка Бар Илан. Они отвечали мне, и я всё понимал. Поднаторел в иврите.
На остановке с нужным мне номером автобуса на вывеске я простояла больше часа, вдоволь надышавшись выхлопными газами. Так надышался, что заболел левый висок.
Автобусы, автомобили, люди, и все куда-то едут. Много военнослужащих, парней и девушек. Некоторые курят. Один немощный старик с палкой в руке увидел на дороге монету в полшекеля и, рискуя жизнью, вышел на проезжую часть дороги, с кряхтеньем нагнулся и поднял.
О, с каким нетерпением, сидя в уютном рейсовом автобусе, я покидал шумный город Иерусалим, битком набитый праведниками (хасидами) и туристами.
За чертой города началась ограждённая забором территория Палестинской автономии. На крышах многоэтажных домов тоже, как и везде в Израиле, стоят солнечные нагреватели воды. Вот только люди в этих домах живут совсем другие. Люди, которые уже давно отвыкли работать. А зачем работать, если Европа кормит, постоянно отгружая гуманитарную помощь, излишки которой они продают.
Как-то, в нейтральной полосе, где арабам разрешили открыть свои магазины, евреи начали покупать у них баранину на шашлык, до которого очень охочи в шабат. Потом выяснилось, что баранина выращена не в Палестинской автономии, а приплыла из Аргентины в виде продовольственной помощи. Так что, и евреям, кое-что перепало из помощи, правда, за деньги.
Чем дальше автобус спускался вниз, к Солёному морю, тем меньше становилось зелени. А вскоре мы ехали по пустыне с небольшими посёлками бедуинов у дороги, состоящими сплошь из жалких лачуг, сколоченных на скорую руку из всякого хлама. Попалось несколько небольших стад вислоухих коз, и ещё я увидел одного старика, ехавшего по пустыне на ослике.
Вот и весь пустынный колорит!
3 января, вторая половина дня.
Только успел поставить палатку, как подходит Патрик, альпинист из Германии. Вау, вот так встреча. С ним Соня, машет мне рукой издалека.
За то время, что мы провели раздельно, они успели побывать в Каире, В Петре (Иордания), и теперь движутся в Иерусалим, но уже не на автомобиле, а автобусом. Мы посидели в кафе, выпили сок и кофе, а потом я проводил их до автобуса, который пришёл по расписанию. На прощание мы с Патриком обнялись, а Соне я пожал руку.
Чуть раньше, у палатки, они подарили мне альпинистскую верёвку. Да, приятно заиметь такой подарок, но вес моего рюкзака увеличился на 4 кг.
И ещё, когда официантка принесла счёт за два бокала сока и одну, самую маленькую чашку кофе экспрессо, который выпил я, то, даже у бывалых немцев слегка недоумённо округлились глаза. И было от чего, в итоге стояла сумма в сорок пять шекелей. За эти деньги в обычном кафе можно было отобедать вдвоём, если не шиковать.
Я пытался внести свою лепту за кофе, но Патрик остановил меня жестом руки и заплатил за всё сам. Вот почему я за границей не беру ничего в кафе, знаю, разведут туриста, используя его малую осведомлённость в местных ценах. Да, и вообще, в курортных зонах цены высокие везде, не только в Израиле. Так недолго и без денег остаться.
Остаток дня отдыхал и отъедался. Здесь тепло и тихо.
4 января, пятница.
С утра обычные дела, бег, гимнастика, завтрак. Потом пошёл навещать своих знакомых из Арада.
Таня воскликнула эмоционально:
- Ой, где ты пропадал?
- Что, запала на меня? – отвечаю ей.
- Ну, если купишь кольца с брюлликами, то пойду за тебя замуж, - шутит она. А может быть, говорит серьёзно, женщин трудно понять так сразу.
Кстати, в Израиле принято, чтобы жених купил к свадьбе кольца с бриллиантами, хоть и недорогие. Но, всё же, на 3-4 тысячи долларов раскошелиться надо.
- Ладно, - отвечаю, - но сначала деньжат заработать надо, подождёшь?
- Да, без проблем!
Потом зашёл в туристическое агентство Zin Tours, к Михаилу, директору, и сотруднице, Наталье. Очень интересно пообщались. Сказал им о подаренной верёвке. Люди умные, сразу догадались, в чём дело.
- Приносите, - сказала Наташа, - мы её на склад положим. Потом заберёте, перед отъездом.
- Да, спасибо! Так и сделаю.
Очень хорошие, отзывчивые люди работают в этом туристическом агентстве Эйн-Бокека. Всегда готовы помочь.
И ещё, встретился с Геной, долго общались на разные темы. А не приехал он в Эйлат с женой по простой причине, проспал после встречи Нового года. Вполне законно и понятно. Тем более, жена только приехала. И я бы проспал.
А на пляже полно арабов. Они отдыхают семьями и просто компаниями. Опять мангалы и костры, где жарится мясо, и дымок стелется над Солёным морем. Крики, шум, беготня. И чего их сюда тянет, неужели в пустыне места мало. Весёлая мне предстоит ночка.
Появился армейский патруль, в преддверии шабата так всегда.
Когда в сумерках вернулся к палатке, то увидел её странно скособоченной. Под соседним навесом, где гуляла компания молодых арабов, никого не было, а валялись остатки пищи вперемешку с пластиковыми пакетами и прочим мусором, и ещё бродили кошки, вынюхивая остатки мяса.
Вау, так что же с палаткой. Начинаю осмотр и нахожу одну стойку сломанной. И ещё в тенте дыра, в этом же месте.
Так, тот, кто сломал, извинения и компенсацию за материальный ущерб унёс с собой. И на кого думать, если на пляже были почти одни арабы-бедуины. Ладно, ущерб невелик, и, не пойман, не вор.
Палатку то не жалко, у меня дома, в России, ещё две палатки лежат, лучше этой. Но, здесь эта нужней, я живу здесь.
Часа полтора ушло на ремонт. Стойку связал, приложив, для крепости, один штырь для оттяжки. А тент элементарно зашил нитками. Конечно, в дождь течь будет, но, какие тут, на юге Израиля, дожди?
Когда зашивал тент, развесив его под навесом, появились арабы, пировавшие по соседству. Что-то забрали с места пиршества. Слышал, как один обращался к другому на арабском языке, но имя разобрал, Ахмед, ибо он повторил его дважды.
Больше они мне не докучали, хотя вдалеке ещё долго слышались крики на арабском языке.
5 января, шабат.
Утро началось с появлением русских туристов. Такие они милые, после вчерашнего нашествия бедуинов. Всё им простить готов, даже развешивание одежды на оттяжки моей палатки, и мытьё ног в умывальнике.
Погода испортилась конкретно, подул ветер с юга и нагнал волну на берег. И ещё, небо затянули облака, и дождик капнул пару раз. Именно капнул, не более. Но, русские люди всё равно полезли в воду. Правда, далеко не все. Воодушевлённые их отчаянным примером, невдалеке купались израильские мальчишки. О, сколько же крика исходило от них!
Сегодня уборщики трудились в поте лица. Хотя, вряд ли они вспотели, было прохладно, + 19, и с сильным ветром. Я даже посочувствовал молодому арабу, катавшему и катавшему полные тележки мусора. Подбирать приходилось с земли, и во многих местах.
Туристы отвлекали, не люблю я заниматься прилюдно, но, всё же, гимнастику сделал. Притом, в полном объёме.
Решил сфотографировать двух девушек, решившихся искупаться. Они зашли в воду, долго ёжились от холода, а погрузиться полностью в море так и не решились. И здесь подходит ко мне человек высокого роста и совершенно азиатской наружности. В ушах наушники от плеера.
Объясняет, что понравилось ему мои отжимания на кулаках (вот надо же, уже второй человек говорит мне об этом). Начал он на английском и сразу перешёл на русский, как только узнал, что я из России. Говорит не очень хорошо, но общаться можно.
Мы познакомились, его имя – Цадок. Из сефардских евреев. Живёт в Димоне, работает на пляже Солёного моря спасателем. Понятно, что работа не бей лежачего, но нужная.
Завёл меня в спасательский домик, на второй этаж, откуда они наблюдают за купающимися туристами. Сказал, что я его гость и предложил откушать что-нибудь, открыв полный холодильник.
Не в моих правилах сразу же напрягать человека, ведь только познакомились. Я отказался, сославшись на сытость.
Цадок сказал мне, что любит русский язык и учит его. Показал учебник. И ещё, начал читать стихи русских поэтов. Знает Пушкина, Есенина.
Показал мне спортинвентарь: штангу, гантели, тренажёр для пресса. Всё лежит в другой комнате, которая для отдыха и приёма пищи. Потом попросил показать упражнения для растяжки мышц и суставов. В основном для ног. Я продемонстрировал ему некоторые. Он назвал меня учителем. Вай!
Договорились общаться в дальнейшем.
По дороге в кафе, где я сижу за столиком с ноутбуком, я встретился с Сергеем, братом Тани. Он на своём рабочем месте, предлагает прохожим посетить магазин драгоценностей, суёт листовки.
Я пожаловался ему на вчерашнее нашествие арабов-бедуинов, уж очень они меня достали.
- Ну, что ж делать, - вздохнул Серёжа, - они ещё совсем дикие, жители пустынь. И в их среде бывают культурные, образованные люди, но мало очень.
Они, как дети, где поел, там и поср-л.
А на детей разве можно обижаться?
6 января, воскресенье.
Ветер усилился настолько, что пришлось конкретно укреплять палатку. Она пока держалась.
Погода испортилась везде, а в Иерусалиме ожидалось понижение температуры почти до нуля. И небо в тучах. А русские туристы всё равно купаются. Молодцы!
Зашёл к своим знакомым в туристическое агентство «New Zin Tours 2000», принёс верёвку, подаренную Патриком и остальное своё снаряжение, чтобы отдать на хранение, так мы договорились с Мишей и Наташей ранее. Ибо на севере Израиля дожди, лазить по скалам всё равно нельзя, а таскать с собой постоянно пять кг лишнего веса малоприятно.
Поговорили о погоде, и я уселся за компьютер, ожидая, когда они закончат работу, и я поеду с ними в Арад, такая была договорённость. А в Араде меня уже ждали Гена с женой Юлей в гости.
Наташа просит меня написать на листке бумаги мои имя и фамилию на английском языке. Написал и опять в компьютер уткнулся.
И вдруг Наташа подаёт мне путёвку в отель на семь ночей, а Миша объявляет, что их фирма спонсирует меня, как писателя, много пишущего об Израиле. Вот так!
А Наташа добавляет:
- Переждёте ухудшение погоды в отеле.
В этой стране я уже всему перестал удивляться.
Довезли они меня до нужного места в Араде. Смотрю, а номера на фасаде дома не вижу. Сумерки уже наступили. Заметила меня женщина на втором этаже и сама спрашивает на русском языке:
- Вы к кому?
Назвал я Гену, а сам думаю, а вдруг не знает. А она мне говорит:
- Да, здесь живёт, - и квартиру называет, номер, то есть.
Только я шаг вперёд сделал, как сзади Гена появился, из магазина возвращается. И такой разговор между всеми нами пошёл, как будто я в Одессу попал, советских времён.
Забегая вперёд, сообщу, как бы к месту, что Гену в Араде очень даже хорошо знают, в этом я убедился на следующий день, когда мы пошли в каньон, так здесь торговый комплекс называется. Только и успевал он раскланиваться с многочисленными знакомыми.
Заходим в квартиру, а навстречу жена Гены, Юля. Только я увидел её, высокую, статную, красивую женщину, как мне окончательно стало понятно, почему её имя не сходит с Гениных уст.
И ещё, она до бесконечности обаятельна. Мы сразу, как и с Геной, прониклись общей симпатией.
Что значит, родственные души.
Посидели мы в этот вечер за ужином очень долго и хорошо, всё не могли наговориться. И в два часа ночи разошлись спать.
7 января, понедельник.
Утром, когда проснулся, услышал сильные завывания ветра. И ещё шёл дождь.
После завтрака, Гена с Юлей проводили меня в магазин и дождались моего отъезда в Эйн-Бокек с Мишей и Наташей, моими спонсорами, сотрудниками туристического агентства.
Когда расставались, взяли с меня обещание, чтобы я приехал к ним в гости на старый Новый год.
А на улице вместо дождя несло пыль сильным ветром. Все машины на стоянке были в грязных пятнах.
Я вселился в номер гостиницы и первым делом принял ванну и выпил кружечку кофе. А потом уселся за компьютер.