В детской (колыбельная себе)

Все персонажи выдуманы, все совпадения случайны.

Я в холодной детской засыпал один.
На червивых стенах ужас рисовал.
Колыбельной строки мне шептала тень
И в лицо дышала, оголив оскал.

Огоньки в тумане - точки сигарет?
Сверху, белой крышкой – полная луна.
Мне под тридцать или, семь неполных лет?
Не́жить курит или, так горят глаза?

Мамы нет две ночи. Две длиннее ста.
Папа в кухне мочит пустотой стакан.
На точёных гранях – полоса для рта.
Свет в окне мерцает – вместо маяка.
…
Я сбежал из детской. Возвращался в снах.
Потолок там – небо, цвета молока.
Все мои скелеты – в четырёх стенах.
На цветных обоях - первая строка.

Я сбежал, но снова - в полной темноте.
Колыбельной строки - думал, что забыл
Рябь на дне колодца. Сверху лунный свет.
Стены горло сжали, потолок поплыл.
…

Вот, опять, вернулся. Рядом с папой встал.
Сон, дурной, запутал – даже не обнял.
Бать, скажи, в чём счастье? Ты не объяснил
Мне за все семнадцать, пока рядом был.

Сын, ты и за тридцать не узнал его
В том, чему не сбыться, в том, что утекло?
В том, что мы похожи - только не вини.
Выпей, и немножко мне ещё плесни.

Знаешь, я построил сам свою тюрьму.
Арматуры нитку – дёргал, как струну.
Думал, наигрался. Думал, разорвал.
Вышел – задыхался. Возвращался – сам…

Сын, чего не спится? Явь страшней, чем сны.
В том, что мы похожи, только не вини.
Мужики не плачут из-за темноты.
Свет включу в прихожей, только не реви.
…

Я остался снова - в полутемноте.
Колыбельной строки медленно шептал.
Рябь на дне колодца. Сверху лунный свет.
Стены горло сжали, потолок упал.