Утро в Темрюке

В восточном золоте расплавленного дня,
Где август льёт на землю мёд и пламя,
Луч родины коснулся и меня
Сквозь занавески тёплыми перстами.

То было двадцать пятого числа,
Во вторник, что дарован был нам свыше.
Душа моя проснуться не могла,
Пока твой голос, утро, не услышал.

Ещё покоен мир. Ещё во власти снов,
Но сквозь окно уже сквозит прохлада —
Дыханье севера, дыхание ветров,
Несущих свежесть от морского сада.

И ветерок, лаская мой висок,
Влетает в дом через проём оконный,
Касаясь штор, читая между строк
Моей души порядок потаённый.

На подоконник падает, лучась,
Косой поток ликующего света.
Как будто время замедляет пляс
В преддверье наступающего лета.

Гляжу я в сад — густую изумрудь,
Где каждый лист расписан позолотой.
Там жёлтый спелый плод пронзает грудь
Своей простой и радостной свободой.

Тяжёлых гроздей виноградный ряд
Смуглеет под небесною эмалью.
И яблоки так трепетно горят,
Омытые осеннею печалью.

А там, где ель возносит тёмный шпиль,
Лежит теней таинственная млечность.
Она хранит сентябрьский, древний стиль,
И тишины торжественную вечность.

Жаль, дни короче. Август жжёт мосты,
Готовя путь для осени-царицы.
Но сколько этой хрупкой наготы,
В которой можно без конца молиться!

Природа вся — движение и вздох,
Сплошная жизнь, лишённая покоя.
А мы? Мы лишь песчинки средь дорог,
Забывшие величие такое.

Мы ищем бури, славы и страстей,
Не замечая, как в тиши рассветной
Становится весь мир вокруг светлей
От милости такой обыкновенной.

Так пусть же этот ясный, долгий день
Прольётся в нас целебным светом знанья:
Есть только эта солнечная сень
И ветра северного тихое касанье.

Мы ищем бури, славы и знамений,
Не замечая света в тишине.
А мир вокруг — лишь череда мгновений,
Что истину нашёптывают мне.

Мы здесь песчинки средь больших дорог,
Но в каждом дне есть дар обыкновенный:
Коснулся луч, повеял ветерок —
И этот миг – дыхание вселенной.