Когда гремит железо за окном,
Они рисуют солнце чёрным кругом.
Они не знают слова «под огнём»,
Но знают, как молчать, прижавшись друг к другу.
Их азбука — не буквы, а вой.
Их счёт — не до десяти, а до тишины.
И то, что вписано в ладонь самой войной,
Не выучить заново — ни им, ни нам, ни сыновьям.
Они не повзрослели — просто перестали
Ждать, что небо снова станет мирным.
Их слово — как пустая горсть в руке:
«Вот всё. Хотите?» — и становится нам стыдно.
Потом они дома кладут из битых стёкол,
И кладка вкривь — не потому, что не умеют,
А потому, что под ногами дышит
Земля, которая ещё всё помнит.
Старик с ясными глазами — тоже был ребёнком.
Он внукам сказок не рассказывает.
Он просто слушает то, чего уж нет,
Но что звучит громчей любого слова.
Они уходят тихо. Без записок.
Остался мяч, подвал да дверь, что не захлопнуть.
А мы идём, варим, смеёмся — и не помним.
Но помнят они. Всегда. И это — нам урок.