Ветер Волшебства

...

Валентин Распутин

РУДОЛЬФИО

Первая встреча состоялась в трамвае. Она
тронула его за плечо и, когда он открыл
глаза, сказала, показывая на окно: — Вам
сходить. Трамвай уже остановился, и он,
проталкиваясь, прыгнул сразу за ней. Она
была совсем девчонка, лет пятнадцати-шестна
дцати, не больше, он понял это тут же,
увидев ее круглое, моргающее лицо, которое
она повернула к нему, ожидая благодарности.
— Спасибо, — сказал он, — я ведь мог проех
ать. Он почувствовал, что ей этого недостат
очно, и добавил: — Сегодня был сумасшедший
день, я устал. А в восемь мне должны позвон
ить. Так что ты меня здорово выручила. Каже
тся, она обрадовалась, и они вместе побежал
и через дорогу, оглядываясь на мчащуюся маш
ину. Шел снег, и он заметил, что на ветрово
м стекле машины работал «дворник». Когда ид
ет снег — вот такой мягкий, пушистый, словн
о где-то там, наверху, теребят диковинных
снежных птиц, — не очень-то хочется идти до
мой. «Подожду звонка и снова выйду», — решил
он, оборачиваясь к ней и размышляя, что бы ей
сказать, потому что дальше молчать было уже
неудобно. Но он понятия не имел, о чем можно
с ней говорить и о чем нельзя, и все еще
раздумывал, когда она сама сказала: — А я вас
знаю. — Вот как! — удивился он. — Это каким же
образом? — А вы живете в сто двенадцатом, а я
в сто четырнадцатом. В среднем два раза в неделю
мы вместе ездим в трамвае. Только вы, конечно,
меня не замечаете. — Это интересно. — А что тут
интересного? Ничего интересного нету. Вы, взрослые,
слых, вы все ужасные эгоисты. Скажете, нет? Она
повернула голову вправо и смотрела на него слева,
снизу вверх. Он хмыкнул только и не стал ничего
ей отвечать, потому что все еще не знал, как вести
себя с ней, что можно и что нельзя ей говорить.
Некоторое время они шли молча, и она глядела прямо
перед собой и, так же глядя прямо перед собой, как
ни в чем не бывало заявила: — А вы ведь еще не
сказали, как вас зовут. — А тебе это необходимо
знать? — Да. А что особенного? Почему-то некоторые
считают, что если я хочу знать, как зовут человека,
то обязательно проявляю к нему нездоровый интерес.
— Ладно, — сказал он, — я все понял. Если тебе это
необходимо — меня зовут Рудольф. — Как? — Рудольф.
— Рудольф. — Она засмеялась. — Что такое? Она
засмеялась еще громче, и он, приостановившись,
стал смотреть на нее. — Ру-дольф, — она округлила
губы и снова закатилась. — Ру-дольф. Я думала, что
так только слона в зверинце могут звать. — Что?!
— Ты не сердись, — она тронула за рукав. — Но
смешно, честное слово, смешно. Ну что я могу
поделать? — Девчонка ты, — обиделся он. — Конечно,
девчонка. А ты взрослый. — Сколько тебе лет? —
Шестнадцать. — А мне двадцать восемь. — Я же говорю:
ты взрослый, и тебя зовут Рудольф. Она снова засмеялась,
весело поглядывая на него слева, снизу вверх. — А тебя
как зовут? — спросил он. — Меня? Ни за что не угадаешь.
— А я и не буду гадать. — А если бы и стал — не угадал
бы. Меня зовут Ио. — Как? — Ио. — Ничего не пойму. — Ио.
Ну, исполняющий обязанности. Ио. Отмщение наступило
моментально. Не в силах остановиться, он хохотал,
раскачиваясь то вперед, то назад, как колокол. Достаточно
было ему взглянуть на неё, и смех начинал разбирать его
все больше и больше. — И-о, — булькало у него в горле. —
И-о. Она ждала, оглядываясь по сторонам, потом, когда
он немного успокоился, обиженно сказала: — Смешно, да?
Ничего смешного — Ио — такое же обыкновенное имя, как все
другие. — Ты извини, — улыбаясь, он наклонился к ней. —
Но мне действительно было смешно. Вот теперь мы квиты,
правда? Она кивнула. Первым был ее дом, а за ним — его.
Он решил позвонить ей сразу же, не откладывая, тем более
что жены дома не было. — Рудольфио! — было видно, что она
очень обрадовалась. — Какой же ты молодец, что позвонил,
Рудольфио, а я опять плакала. — Нельзя так часто плакать, — сказал он.
— Это все «Маленький принц». Мне его жалко. Ведь правда,
он был у нас на земле? — По-моему, правда. — И по-моему,
тоже. А мы не знали. Ведь это же ужасно. И если бы не
Экзюпери, никогда бы не узнали, Не зря у него такое же
красивое имя, как и у нас. — Да. — Я еще вот о чем думаю:
хорошо, что он так и остался Маленьким принцем. Потому
что страшно: а вдруг потом он стал бы самым обыкновенным?
А у нас и так слишком много обыкновенных. — Не знаю. —
Зато я знаю, это точно. — Ты молодчина, если все это
понимаешь, — сказал он. — Рудольфио… — она замолчала. —
Я слушаю, — напомнил он. Она молчала. — Рудольфио, —
отчего-то волнуясь, сказал он. — Приходи сейчас ко мне,
я один. Оглядываясь, она прошла к креслу и села. — Ты
чего такая тихая? — спросил он. — Ее правда нет? — Жены?
— Ну да. — Нет. — Я недавно позвонила и попала на нее.
Знаешь, что она мне сказала? Если, говорит, ты насчет
резервуаров, то лучше обратись к учителю. По-моему, она
ревнует тебя ко мне. — Не думаю. — Рудольфио, а правда,
я лучше ее? Я ведь еще не оформилась как следует, у меня
все впереди. Он улыбнулся и кивнул. — Вот видишь. По-моему
, тебе пора с ней развестись. — Не говори глупости, —
оборвал он ее. — Я тебе слишком многое позволяю. — Из
любви, да? — Нет, из дружбы. Она, насупившись, умолкла,
но было видно, что это ненадолго. Она уже больше не звонила,
и он ее долго не видел, потому что опять уезжал и вернулся
только в мае, когда на солнечных весах лето окончательно
перевесило весну. В это время у него всегда было много
работы; вспоминая о ней, он все откладывал: поговорю завтра,
послезавтра, но так и не поговорил. Они встретились случайно
— наконец-то в трамвае. Он увидел ее и стал нетерпеливо
проталкиваться, боясь, что она сойдет, — ведь она могла сойти
и на другой остановке, а он бы, наверное, не решился прыгнуть
вслед за ней. Но она осталась, и он поймал себя на том, что
обрадовался этому больше, чем следовало, наверное, при их
дружеских отношениях. — Здравствуй, Ио, — касаясь рукой ее
плеча, сказал он. Она испуганно обернулась, увидела его и,
радостно замешкавшись, кивнула. — Не Ио, а Рудольфио, — как и
раньше, поправила она. — Мы ведь с тобой все еще друзья, правда?
— Конечно, Рудольфио. — Ты уезжал? — Да. — Я однажды звонила,
тебя не было. — Я уже целую неделю здесь. Народу в трамвае было
много, и их беспрерывно толкали. Пришлось встать совсем близко
друг к другу, и ее голова касалась его подбородка, а когда она
поднимала лицо и он, прислушиваясь, наклонялся, приходилось
отводить глаза — настолько это было рядом. — Рудольфио, хочешь,
я тебе что-то скажу? — спросила она. — Конечно, хочу. Она опять
подняла лицо, совсем близко к его лицу, так что ему захотелось
зажмуриться. — Я все время скучаю без тебя, Рудольфио. —
Глупышка ты, — сказал он. — Я знаю. — Она вздохнула. — Но ведь
не скучаю же я по всяким мальчишкам, они мне сто лет не нужны.
Трамвай остановился, и они сошли. — Ты пойдешь к своей ...? —
спросила она. — Нет, давай погуляем. Они свернули к реке, туда,
где начинался пустырь, и шли без дорожки, перепрыгивая через
кочки и кучи мусора, и он взял ее за руку, помогая перебираться
через завалы. Она молчала. Это было непохоже на нее, но она
молчала, и он чувствовал, что она, как и он, тоже полна
волнения — сильного, гудящего и ничему не подвластного. Они
вышли к яру и, все еще держась за руки, смотрели на реку, и
куда-то за реку, и снова на реку. — Рудольфио, — не выдержав,
сказала она. — Меня еще ни разу никто не целовал. Он наклонился
и поцеловал ее в щеку, — В губы, — попросила она.

...

Текст: Валентин Распутин - Рудольфио

Фото: Елена Наумкина - кадр из фильма "Рудольфио" (реж. Динара Асанова), 1969

Музыка: Огнеслав-Святомай Водар - Ветер Волшебства - Музыка Вдохновения

...