Новости

Встал "за штурвал" и повел за собой

Весной тысяча девятьсот восемнадцатого года Россия вскипела от революционных преобразований. Перекраивалась буквально вся жизнь вчерашней империи. Ослабленная многолетней войной, держава балансировала на грани экономического обвала. Новая власть еще только училась управлять, и выстраивать вертикаль своих полномочий.

Все кардинально менялось, иногда не в самую лучшую сторону. Хуже всего было то – что рассыпалась армия. Защищать интересы страны стало некому. Солдаты самовольно уходили домой, дисциплина таяла быстрее мартовского снега. Вакуум на фронте заполняли чужие войска. Опасаясь потерять слишком много, революционная власть была вынуждена подписать Брестский мир.

Российский военно-морской деятель, капитан 1-го ранга. Командовал Балтийским флотом во время Ледового похода 1918 года

Этот документ не был гарантом мира. Но, он давал значительную возможность передышки и передислокации наших войск. Согласно договору, немцы получили свободу действий в Финском заливе. Русским кораблям было предписано срочно покинуть акваторию финских портов или произвести спешное разоружение.

На тот момент в бухте Гельсингфорса застыл во льдах целый Балтийский флот. Из-за стремительных наступлений немцев он перебазировался сюда из Ревеля. До рокового обострения на фронте корабли, стояли в надежном форпосте, у входа в залив. Они перекрывали врагу пути к нашей столице, прикрывали приморские фланги и служили опорой сухопутным войскам.

Нынче же, прежняя стратегия рассыпалась, и удерживать базу стало невозможно. Командование флота надеялось выиграть время. Но лёд превратил временное убежище в западню. В белом безмолвии огромным плавучим городом застыли более двухсот кораблей. Десятки тысяч моряков оказались под угрозой нападения сразу с двух сторон.

С севера подступали финские отряды, с запада через Балтику шёл немецкий флот, с юга нарастали ледяные торосы. Только с востока лежал единственный путь к спасению — Кронштадт, скрытый за километрами непростого пути. А из Петрограда вместо помощи, летели противоречивые телеграммы: «держать оборону», «готовить к взрыву», «эвакуировать».

За каждой стояла кабинетная борьба, а не реальность льда и пушек. Окно для прорыва сужалось с каждым днём. Командный состав на местах бился над выбором правильного решения. Остаться — значит передать флот врагу. Пустить все судна ко дну – придется сдаваться в плен. Отправиться в плавание было тоже смертельно опасно.

У моряков не было выбора между подвигом и безопасностью — был лишь выбор между возможными потерями. И в этом хаосе нашелся человек, который сумел уговорить всех именно на рискованное путешествие. Он взял на себя ответственность и сумел сделать то, что казалось совсем невозможным. Этим героем стал капитан первого ранга – Щастный.

Он спасал не просто корабли – будущее флота

Алексей Михайлович Щастный принадлежал к редкому числу морских офицеров, для которых служба была не карьерой, а призванием. Специалист по минному делу и радиосвязи, он прошёл Русско японскую войну, отличился при обороне Порт Артура, позже – занимался преподавательской деятельностью.

Море всегда было для него всем: увлечением, главным делом жизни, и мерилом чести. Алексей Михайлович был счастливо женат, и имел детей. Он не любил громких слов и не искал славы, всегда выполнял свой долг с полной отдачей. Щастный никогда не лебезил перед начальством, уважительно относился ко всем подчиненным и очень любил Родину.

А еще, в нём идеально сочетались редкая собранность и внутренняя тишина. Та самая, что нужна капитану, когда вокруг всё рушится, а он должен стоять и видеть путь сквозь метель. Эта спокойная твёрдость делала Алексея Михайловича тем человеком, который легко и быстро находил правильное решение.

Именно поэтому он смог провести флот сквозь ледяную западню. Не криком и не угрозой, а примером, шагом, и верой в то, что даже в самой лютой зиме можно найти дорогу домой. Карьера Щастного складывалась последовательно и прочно, соразмерно с получением боевого опыта.

Когда Центробалт выдвинул Алексея Михайловича на роль руководителя, его кандидатуру поддержали Лев Троцкий и Василий Альтфатер. Вначале он стал первым помощником начальника военного отдела, затем - возглавил флот. Щастный был начальником Морских сил Балтийского моря, и чувствовал личную ответственность за всех моряков. Поэтому он взялся за разработку операции по спасению Балтийского флота.

Отважный капитан придумал нестандартный план. Весь флот он разделил на три части. Маршрут каждой колонны начинался в промёрзших бухтах Гельсингфорса. Сквозь молочно белую мглу и грохот ломаемого льда, корабли медленно двигался к Кронштадту. Впереди пробивали дорогу более мощные суда, такие как ледокол «Ермак»; линкор «Андрей Первозванный».

«Ястреб» бережно вёл за собой подводные лодки. Они рубили проход. За ними, борт к борту, тянулись корабли, будто караван через ледяную пустыню. Лёд был главным противником на тот момент: торосы вставали стеной, ветер сбивал с ног, снежные заряды прятали ориентиры. Но, моряки не зажигали лишних огней. Они прекрасно понимали, насколько близок к ним враг.

В любой момент финские отряды или немецкие силы могли ударить по кораблям. Координировать две сотни судов в таких условиях было почти невозможно: связь рвалась, приказы шли с опозданием. Щастный перебирался с корабля на корабль, оценивал лёд, раздавал команды капитанам, поддерживал добрым словом матросов.

Штурманы из последних сил держали строй. Наконец, флот успешно доплыл до Кронштадта. И, хотя переход растянулся на недели, оно того стоило. Все корабли, все экипажи - в полном составе вернулись домой живыми и невредимыми. Это была личная заслуга капитана Щастного. Однако, совсем скоро эту очевидность ему пришлось еще и доказывать.

От триумфа – к расстрелу

Триумф Ледового похода значительно повысил авторитет Щастного в глазах моряков. Но его растущая популярность не всем пришлась по душе. Первым обвинил победителя народный комиссар по морским и военным делам. Троцкий увидел в этом не преданность делу революции, а потенциальный вызов.

Лев Давыдович курировал все действия армии и флота. Он настаивал на уничтожении кораблей, так как риск возвращения был слишком велик. Однако, Щастный посмел его ослушаться, и поступить по-своему. Алексей Михайлович умел ладить с людьми, он сумел легко убедить на месте всех участников в своей правоте.

В логике революционного руководства такой независимый авторитет был опаснее любой критики. Поскольку Щастный уже один раз повел за собой народ, значит в любой момент сможет сделать это снова. Вдруг отважный герой решит собрать вокруг себя тех, кто недоволен каким - ни будь решением власти!

В условиях Гражданской войны и постоянной угрозы мятежей именно это считалось прямой угрозой стабильности. И хотя вчерашний победитель не превращался в трибуна — его спокойная твёрдость пугала сильнее любой риторики. Обвинения на него посыпались мощно и стремительно: контрреволюция, попытки узурпации власти, связь с враждебными силами. Щастного арестовали.

Суд был скорым, приговор — бесповоротным. Алексея Михайловича расстреляли. От него избавились, как от вероятного противника советской власти. А победу, которую добыли штурманы и матросы под командованием Щастного, тотчас приписали другому человеку.

Феликс Дзержинский, символ железной воли новой власти, оказался удобной для этого фигурой. Это было сделано для поддержания мифа о том, что только централизованная власть способна на великие поступки. Так реальный подвиг яркой личности был спрятан за политическим лицом.

Судьба капитана Щастного — горькое напоминание о том, как после революции любой человек мог легко стать жертвой маховика репрессий.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/121026/70406/