Новости

Чалдон: прозвище или маркер идентичности

Чалдоны – народ загадочный. Откуда они прибыли, точного места не установлено. Почему покинули свои обжитые места – вариантов много, но какой из них верный, большой вопрос. Доподлинно известно лишь то, что они говорили на старославянском и придерживались патриархальному распорядку.

В их речах звучали старые обороты, которые можно встретить в литературных памятниках Древней Руси и произведениях писателей – классиков русской литературы. Некоторые авторы, такие, например, как Короленко, Мамин - Сибиряк, Есенин, Маяковский упоминали о чалдонах, как о давних жителях Сибирских земель с русскими корнями.

Своих литературных героев они наделяли словечками, которыми общался этот народ: «не знат», «не понимат», «та – пошто». Меж тем, по мнению исследователей, слово «чалдон» поначалу было не самоназванием народа, а внешним ярлыком. Так именовало коренное население первых «самоходов», беженцев из других земель.

Прозвище несло в себе и иронию, и долю восхищения. Однако, эти «пришлые люди», на удивление всем, не стали копировать стиль жизни местных жителей. Чалдоны не стали ютиться в переносных юртах, а возвели для себя основательные дома. Остается секретом, как им без лишнего комфорта удавалось поддерживать привычный для них быт.

Многими своими привычками они насмешили местных. Про чалдонов вначале зло шутили, считали, что все они совсем скоро уедут обратно. Их называли «незнайками», «глупыми», «водохлебами» и «желтопупыми». Однако, та непоколебимость, с которой община «новеньких» пыталась обжиться, вскоре привела к всеобщему уважению.

Слово одно – значения разные

Откуда взялось само слово, «чалдон» - версий несколько. Одна из самых простых: будто бы оно означает - «человек с Дона», или «человек крепко связанный с водой». Чалдоны, действительно, все свои деревни старались выстроить близ реки. Они мастерски управлялись с рыбным промыслом, умело строили свои челны. А еще – они пили очень много горячей воды.

В преданиях самих чалдонов на этот счет имелась своя легенда, связанная с географией их далекой Родины – мифической земле между реками Чал и Дон. Согласно сказанию, свободолюбивый народ покинул свои места из – за притеснений властей, и отправился на Север в надежде обрести спокойную жизнь.

В некоторых источниках «челдонами» называют не самих переселенцев, а людей, которые произошли от русско-бурятских браков: фото семьи чалдонов - Рыжаковых

Некоторые лингвисты считают, что слово «чалдон» близко по значению к слову «челядь». В старину оно обозначало вольных служилых людей, тех, кто отправлялся на окраины государства не по принуждению, а по воле и долгу. В таком случае, это переселение случилось тогда по приказу. Значит чалдон – человек выполняющий приказ.

А слово «челядь» просто перефразировалось под более удобное местному языку - «чалдон». Есть и более резкие, противоположные трактовки слову. В словаре Даля «челдон» значит человека, который пошел, наоборот, против закона. Он пустился в бега, и его именуют не иначе как «бродяга, беглый, варнак».

И, все же, чтобы оно не значило на самом деле – приятно одно: со временем ярлык из насмешки перерос в маркер особого статуса - сибиряка, равного с коренным жителем. В наши дни слово «чалдон» также воспринимается по разному.

Для кого - то это просто старинное наименование, почти забытое. Для других - оно звучит как культурный маркер, знак принадлежности, того, что семья живёт в Сибири не в первом поколении.

Об упрямстве, вере и счастье

Чалдоны, на удивление местным, очень быстро научились читать тайгу и держать удар мороза. Несмотря на то, что община держалась «особняком», они прекрасно ладили с соседями. Гордые и свободолюбивые чалдоны были самодостаточными и добросовестными, интересы общины ставили выше личной выгоды.

При этом, они терпеть не могли тех, кто стремился угодить властям. В избах чалдонов две веры соединялись в одну. В «красном углу», рядом с христианскими иконами, стояли точеные фигурки различных божков. Каждая семья трепетно соблюдала традиции, унесённые с прежних земель. Они строили свою избу из двух частей, подобием гармошки.

Дом всегда делили на мужскую и женскую половину. Все работы распределяли по гендерному принципу: муж добытчик, жена занималась хозяйством. Дабы не потерять счастье, никто из супругов не касался предметов, которые относились к делам противоположного пола. Мужчина - не трогал кастрюли и тряпки, женщина – удочки и ружья.

Только в случае смерти второй половинки наступал момент исключения. Свое подворье и дом хозяйки всегда содержали в такой чистоте, что случайному гостю могло показаться, будто уборку закончили только - что. Детскую люльку подвешивали под потолок и укрывали пологом, подальше от чужих глаз и мелких насекомых.

Первой игрушкой для ребенка была вырезанная из дерева фигурка, или сустав лося, добытого отцом на охоте. Стены дома часто украшали перьями дикого глухаря, они считались символом богатства. Дети только в раннем возрасте играли и помогали по дому вместе, далее их работы по дому строго разделялись. Вопросы брака решали отцы, мнения молодых никто не спрашивал.

Чашка чая – время больших разговоров

Семейное чаепитие – замечательный обычай, который принесли с собой чалдоны. По выходным семья, или даже вся община, собирались вместе за одним столом. Хозяйка ставила ведерный самовар и предлагала испить чаю. Но это был не призыв к угощению – а к диалогу. Отправляясь в поле или лес, чалдоны прихватывали с все, чтоб устроить и там чаепитие.

В качестве заварки использовался травяной сбор. Подаваемый напиток называли по содержимому: малинник, голубничник. С развитием торговли по Китайскому тракту в моду вошел и китайский чай. Чалдоны так пристрастились к заморской заварке, что его отсутствие иногда вызывало мнимые головные боли. Им казалось, что только чашка чая излечит от недуга.

Конечно, и до прихода этих переселенцев, народы Севера пили горячий напиток, но они делали это с целью согреться. У чалдонов оно было более значимым, совмещалось приятное с полезным. Сам процесс имел свои отличительные детали этикета.

У чалдонов на почетные места рассаживали прежде всего хозяина и близких родственников. Незнакомца, хоть и поили чаем, но беседовать с ним не спешили. Малознакомому не подавали чай в нарядной посуде, старались не задерживать его за столом. А вот с близкими процесс растягивался надолго. В иной день, они могли «пить чай вёдрами».

Долгое чаепитие было для них фишкой общественной жизни. Начищенный до блеска ведерный самовар, водворенный на стол, означал, что сегодня дом открыт для всех членов общины. Гости спешили сюда не ради застолья, а ради возможности обсудить накопившиеся вопросы. Подаваемые угощения были простыми, но продуманными.

Это пироги с капустой и рыбой, шаньги, ягоды в сметане, иногда и что -то более серьезное. Всё подавалось так, чтобы брать удобно, без суеты. Что удивляет, на посиделках они практически не пили горячительных напитков. Среди чалдонов не было пьяниц или тех, кто торгует спиртным.

С чайными церемониями связаны многие забавные истории. Например: родственники невесты отказали сватам, потому что жених съел за чаем слишком много сахара. Или, был случай, когда невесту украли из родительского дома. От гнева ее родителей родственники жениха спаслись тем, что подали необычайно вкусный чай.

Разговоры за чаем у чалдонов обычно вели мужчины и старшие женщины. Молодёжь слушала и запоминала, училась как держат слово, и как уступают в споре. Дети сидели тихо, и право вставить слово появлялось не по возрасту, а по заслуге — если ты уже во всю помогал по хозяйству и знал, о чём речь.

Чаепитие было «общим»: за одним столом собирались все поколения. Это был некий культурный код: не столько про чай, сколько про то, как правильно себя вести в семье и с соседями.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/061126/70686/