Глава 20. Москва, 1998 год.

Для Владимира это был достаточно рядовой трюк. Не слишком сложный. Нечто подобное ему приходилось делать уже десятки, если не сотни раз, и до сих пор всегда всё обходилось. Машина, кувыркнувшись в воздухе, падает с небольшого обрывчика. Потом ещё пару раз кувыркается по земле и, наконец, замирает, колёсами кверху, полностью разбитая и абсолютно беспомощная. Подоспевшие спасатели по сценарию извлекают из неё якобы изуродованное тело каскадёра, загримированного под одного из главных героев.

Владимир уже столько раз выполнял этот трюк, что мог бы, казалось, повторить его с закрытыми глазами. Почему в этот раз всё пошло совсем не так, как нужно, он так и не понял. Видимо, просто кто-то что-то плохо рассчитал. И в результате, когда спасатели извлекли из-под горящих обломков его тело, всем сразу же стало ясно, что эта сцена в фильме получится донельзя правдоподобной.

К счастью для самого себя, Владимир на тот момент был уже без сознания. Потому что иначе страшно было даже представить себе, какую боль он должен был испытывать. У него, в буквальном смысле слова, было сломано всё, что только можно было сломать. Множественные переломы рук и ног, сломанные рёбра, повреждённый позвоночник, отбитые внутренние органы, - этот список можно было продолжать до бесконечности…

Никто не верил в то, что он выживет. Врачи в больнице, куда его смогли доставить лишь несколько часов спустя, - съёмки проводились в очень отдалённой местности, и потребовалось время на то, чтобы вызвать вертолёт и перевезти на нём пострадавшего поближе к цивилизации, - прямо заявили, что нет никакой надежды. Все его знакомые похоронили его ещё задолго до того, как он на самом деле умер.

Но он, вопреки всем неблагоприятным прогнозам, умудрился выжить. После нескольких месяцев, проведённых в коме, однажды солнечным летним утром Владимир открыл глаза, и первая, кого он увидел около своей кровати, была его жена. Света, бледная, похудевшая, с покрасневшими заплаканными глазами, сидела на стуле около его кровати, закрыв лицо руками. Её узенькие плечи вздрагивали. Ничего не понимая, Владимир чуть приподнялся, опираясь на локти. Света, слишком погружённая в свои переживания, не заметила этого его движения. Владимир протянул руку, удивляясь, почему это он чувствует себя таким слабым, что каждое самое простое движение даётся ему с трудом, и дотронулся до Светиного локтя.

Она вздрогнула очень сильно, буквально подпрыгнула на стуле. Их глаза встретились. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом у Светы ручьём хлынули слёзы. Ошарашенный всем этим, по-прежнему ничего не понимающий, Владимир непроизвольно попытался обнять её, чтобы успокоить. Но силы почему-то оставили его, и он беспомощно рухнул обратно на кровать.

Жена бросилась к нему на грудь и в голос зарыдала.

- Господи, Света… - с трудом выговорил Владимир почему-то не повинующимся языком, неуклюже пытаясь пригладить рукой её волосы. – Что случилось? Почему ты плачешь?

Света подняла голову.

- Ты ещё спрашиваешь!.. – всхлипнула она, безуспешно пытаясь справиться со слезами.

В палату заглянула медсестра, привлечённая громкими рыданиями. Увидев, что необычный пациент, наконец-то, пришёл в себя, она тоже изумлённо вскрикнула, всплеснула руками и бросилась звать врача.

- Света, объясни мне, пожалуйста, в чём дело! – попросил Владимир. Он чувствовал жуткую слабость, - такую, что даже глаза закрывались, а каждое слово давалось с неимоверным трудом. К тому же, он всё ещё никак не мог понять, где он и что с ним такое приключилось?.. И это одновременно и пугало, и раздражало его. – Я, что, в больнице? – предположил он. – Что я здесь делаю?

Света не без труда взяла себя в руки и сумела, наконец, довольно внятно произнести:

- Неужели ты ничего не помнишь?

Владимир покачал головой.

- Нет. Что-то случилось?

В этот самый момент в палату вошёл врач.

- Доброе утро, Владимир Владимирович, - сказал он. – Рад, наконец-то, с вами познакомиться! Как вы себя чувствуете? Нет, нет, не пытайтесь встать! Вам сейчас необходим полный покой!

- Я вас не совсем понимаю… - начал было говорить Владимир, и вдруг его пронзила жуткая догадка, вызванная светившим в окна ярким солнышком. – Какой сейчас день?

- Двадцать третье июня тысяча девятьсот девяносто восьмого года, - бесстрастно проговорил врач.

- Но, если вчера было шестое октября девяносто седьмого года, это значит… это значит… - повторил Владимир, ошарашено переводя взгляд со Светы на врача и обратно.

- Это значит, что вы были в коме больше восьми месяцев, - закончил за него врач.

- В коме? – ужаснулся Владимир. – Не может быть! Но что со мной случилось?

И тут он вспомнил. Машина, потерявшая управление… Мгновенный страх… И боль, жуткая боль, разрывающая его тело на части… Он как будто снова услышал скрежет сминаемого металла и хруст собственных костей… И невольно застонал, зажмурив веки.




- Я вижу, что вы всё вспомнили, - заметил внимательно наблюдавший за ним врач.

- О да!.. – пробормотал Владимир, открывая глаза и пытаясь приподняться на локтях и сесть. Ему это не удалось, и он снова беспомощно упал на подушки. – Чёрт возьми!.. Как это могло со мной произойти?..

- У вас опасная профессия, так что стоит ли удивляться тому, что случилось? – сказал врач. – Кстати, разрешите представиться! Моя фамилия Быков. Быков Вячеслав Андреевич. Я ваш лечащий врач. Очень рад, что вы, наконец-то, проснулись, и надеюсь, что теперь вы быстро пойдёте на поправку! Сейчас я пришлю к вам медсестру, чтобы она проделала кое-какие процедуры, необходимые в подобных случаях, а сам зайду попозже, когда получу все результаты. А пока оставляю вас с вашей очаровательной женой, которая практически не отходила от вашей кровати все эти месяцы.

Доктор Быков вышел. Владимир перевёл взгляд на Свету, которая всё это время сидела, не шелохнувшись. Она уже больше не плакала, но по тому, как судорожно она вцепилась в его руку, можно было без труда догадаться о том, каких усилий ей это стоило.

- Это правда? – ласково спросил Владимир, накрывая её руки своей ладонью.

- Что именно? – всхлипнув, спросила Света.

- Ты действительно была со мной всё это время?

Она чуть заметно кивнула.

- Да.

- Пожалуйста, помоги мне сесть! – попросил он.

- Но тебе же ещё нельзя!.. – испуганно вскрикнула Света.

- Я прошу тебя!.. – мягко проговорил Владимир. – Помоги мне сесть! У меня самого это как-то плохо получается!

Свете с трудом удалось приподнять его и усадить. Владимир обнял её и заставил присесть рядом с ним на кровать.

- Прости меня, милая!.. – прошептал он, с наслаждением вдыхая такой родной знакомый запах. – Прости!.. Я просто дурак!..

Её худенькое тельце снова начало вздрагивать в его руках.

- Не плачь! – попросил Владимир, поворачивая её лицо к себе и губами стирая со щёк горячие слёзы. – Не плачь, любимая, прошу тебя!.. Всё будет хорошо!

- Я думала, что потеряю тебя! – захлёбываясь рыданиями, прошептала Света. – Они все говорили, что ты умрёшь!.. Господи, Володя!.. Я не могу потерять тебя!.. Я так тебя люблю!..

Прижимая её к себе, гладя её волосы и пытаясь утешить, как ребёнка, Владимир вдруг тоже с поразительной ясностью осознал, что всё ещё любит её, действительно любит, даже несмотря на всё то, что разделяло их в последние годы.

- Господи, милая моя!.. – буквально задыхаясь от внезапно нахлынувших чувств, бормотал он. – Не плачь, любимая!.. Ради Бога, только не плачь!.. Ты никогда не потеряешь меня! Я всегда буду с тобой!

- В последнее время мы с тобой не слишком понимали друг друга… Особенно после рождения Алины… Я даже начала уже подумывать о разводе… - Света на секунду замолчала, смахивая слёзы со щёк. – Но, когда с тобой это случилось, я поняла, что просто не смогу жить без тебя! Господи, Володенька, ну, почему с тобой должно было произойти такое, чтобы я, наконец, поняла, как много ты значишь для меня!..

- Ты тоже очень много значишь для меня! – заверил её Владимир. – Ты тоже, милая!.. Я так люблю тебя! Господи, Света!.. – ужаснулся он внезапно пришедшей ему в голову мысли. – Но, если ты все эти месяцы была рядом со мной, то с кем же тогда малышка?..

- Я наняла нянечку, - пояснила Света. – Не волнуйся, она очень опытная и заботливая. Малышка с ней прекрасно поладила.

- Но ведь ты хотя бы какое-то время проводишь с ней? – заволновался Владимир. – Какой бы хорошей ни была няня, ребёнку необходимы родители!..

- Не волнуйся, милый!.. – счастливо засмеялась Света. – С ней всё в полном порядке! Она теперь совсем уже большая!.. И ты даже не представляешь, какая она у нас с тобой замечательная!.. Ты ведь правда рад, что она у нас есть?..

- Конечно, рад, любимая! – поспешно заверил её Владимир. – А почему ты спрашиваешь об этом?

- Мне показалось, что ты был разочарован тем, что родилась девочка, - ответила Света со свойственной всем женщинам прозорливостью. – Ты даже как-то сразу охладел ко мне после её рождения… Или же мне это просто показалось?..

- Просто показалось, - кивнул Владимир, целуя её в лоб, чтобы она не заметила виноватого выражения его глаз. – Я очень люблю тебя, милая моя! И тебя, и нашу малышку!..

Света со счастливым вздохом облегчения уткнулась ему в грудь, а Володя вдруг осознал, что всё, только что сказанное им, – чистая правда.

Георгий Степанович Крылов оказался прав на все сто процентов, уверяя, что пол ребёнка не имеет ни малейшего значения. И, независимо от того, мальчик это или девочка, это был его малыш, и он просто не мог не полюбить его. Хотя для того, чтобы до конца осознать это, ему потребовалось не так уж мало времени. Но лучше поздно, чем никогда!..

О Боже, каким ослом он был все эти годы!.. И как много потерял в своей жизни из-за этой своей непробиваемой тупости!..