Дымок

I

Утром северную область безжизненной планеты обдувал ветер, серо-оранжевый от пыли, что тщательно выковыривалась им из углублений и трещинок в бесчисленных камнях, выметалась с пустых областей грунта между ними. На Земле его бы назвали очень слабым – атмосфера над шаром пустынь, каньонов и гор вдали от Млечного Пути была крайне разреженной. А на этой равнине, похоже, единственный, кто мог бы его как-то назвать, уже тысячу лет лежал, облокотившись спиной о большой валун. Через неаккуратную дыру в стекле крошечного скафандра на небо глядели два чёрных отверстия. Лицо отличала от человеческого выцветшая зелёная чешуя.
В десяти километрах от странной мумии виднелись горы. Пепел и дым, поднимавшийся над ними, кашель дряхлых, остывающих недр, предвещал нарушение миллионов лет покоя. Через несколько часов камни равнины задрожат, а после омоются реками лавы… В полукилометре от несчастного человека-рептилии, в противоположной горам стороне, находилась цельнометаллическая конструкция – половина эллипсоида, на двести метров возвышающегося над грунтом. Сбоку, у подножия, идеальную форму нарушал каплевидный наплыв в треть её высоты. От верхушки полуэллипсоида отходила металлическая труба, изгибавшаяся над наплывом, затем резко спускавшаяся к поверхности, стелящаяся по ней и обрубленная круглым толстым люком. Она напоминала чуб на лысой голове.

II
Принцип работы машины Векслера очень прост и красив. Диск, труба-тоннель, закреплённая по его радиусу. Конец тоннеля, расположенный на краю диска, условно обозначают латинской буквой «F» (future) на рисунках и чертежах людей. Расположенный близко к центру – буквой «P» (past). При вращении всякого диска то, что находится у его центра за один оборот совершает гораздо меньшее движение в пространстве, чем находящееся у его края.
Если это вращение будет происходить на релятивистских скоростях, то время на часах в обоих концах закреплённого на поверхности тоннеля будет заметно отставать, но в «F» сильнее, чем в «Р». Запустите машину в начале обеденного перерыва - к полуночи часы в «F» будут призывать вас покончить с котлетой в кафе и вернуться на рабочее место в его конце. Их же более торопливые собратья по несчастью испытывать на хрупком механизме чудовищные перегрузки в «Р», будут звать вас к столу с ужином в восемь вечера.
Теперь в действительности самая будоражащая часть рассказа о творении доктора, что заставила бы каждого юного любителя физики испытать приятные мурашки – для находящегося внутри тоннеля его концы будто бы неподвижны относительно друг друга. А значит – и часы в них будто бы идут с одной скоростью, должны показывать одинаковое время…
Осмелившись запрыгнуть во вращающийся с безумным рвением тоннель с конца «F», вы увидите на другой стороне не столь приятное 13:20 – то же время, что в полночь наблюдали в избранном вами входе. Пройдётесь - и можете попасть в своё прошлое, прогуляться по городу, пока ваш более молодой двойник будет работать. Запрыгнете с конца «P» и выйдете с противоположного, – перепрыгнете через пару дней в будущее, в то время, когда и в «F» часы дойдут до восьми.
Однако вряд ли будущее вы сможете увидеть… Назло детерминистам будущих настолько много, что чай в вашем гараже или куда вы там надумали установить аппарат, множится на такое количество, чтобы взбодрить всех африканских слонов, а блик на стакане, в который напиток налит – на достаточное, чтобы образовалась непроглядная стена из белого ярчайшего света, что до пепла сожжёт глаза, да и тело… Света из многих вариантов завтрашних дней…
Зашедшим же с «F» такая участь не грозит. Да только осмелятся ли они шагнуть в абсолютный мрак, пройти через двумерное подобие чёрной дыры? Видите ли, природа позаботилась о том, чтобы вы не изменяли своё прошлое и поэтому, как только вы "откатываете плёнку", то тут же оказывайтесь в прошлом любого другого мира, кроме вашего. Такого же мира, как те, что вы создаёте каждый миг своим действием или бездействием, что каждая частица во Вселенной создаёт одной возможностью того, что может колыхнуться во многих направлениях вокруг себя… Просто дождаться того момента, что когда-то был для вас настоящим и тем самым вернуться назад не выйдет – вы ведь во время и до него не смотрели в тоскливом ожидании на циферблат, а прыгали в «F», а значит окажетесь в другом мире с несколько отличающимся прошлым . Не получится вернуться к тому моменту, и воспользовавшись концом «Р». Вы ведь в прежнем мире не совершали накануне ещё одно путешествие назад во времени, а значит – попадёте в какое-то другое настоящее, в то, где совершали. Но не желанное. Дорога в старый мир закрыта, причём всему, даже свету. Также, как закрыта и всему, попавшему под власть настоящей, не двумерной чёрной дыры… В мире возможно многое, но не всё, законы физики не позволяют числу вариантов будущего быть бесконечным – так что считайте, что один из всех возможных миров для вас вычеркнут. Но стоит ли печалиться? Других вариантов больше, чем песчинок во всей планете, на которой находилась громадная конструкция из металла!
После «просто и красиво» озарившего однажды Векслера и его собратьев по идее из многих других цивилизаций, помимо человеческой, следовала кропотливая работа над решением вопросов воплощения мысли в реальность. «Запрыгнуть» транспортному кораблю в прошлое или будущее и при этом не разгоняться самому до околосветовых скоростей, стремясь успеть пройти в узкое отверстие, стали помогать большие воронки, отходящие вверх и вниз от «F» и «Р», похожие на раструбы граммофонов. Не быть размозжённым инерцией о стенки тоннеля при влёте – магнитная подушка, позволяющая транспорту не касаться их. От участи быть испепелённым светом путешественников в будущее и от участи быть расплавленным от трения о частицы атмосферы диск спасал защитный купол, внутри которого были обеспечены абсолютные тьма и вакуум. Защитный купол, который представители одной из множества рас Вселенной сделали в форме полуэллипсоида с наплывом сбоку, местом расположения мощной двигательной установки…

III
Из-за гор взметнулся не самый высокий красный фонтан, после которого медленная грозная чёрная туча начала увеличиваться и покрывать светлое небо. Затем – ещё один, чуть левее. Люк машины Векслера со скрипом отворился, и из него, будто тихо подыгрывая оркестру вулканов, вышло небольшое облачко белого дыма. Нежного, не густого, как тот, что испускает догорающий табак со дна чаши выкуренной трубки. Не спеша, дымок устремился ввысь. Спустя пару часов он наблюдал, как ставшие совсем маленькими горы у равнины уничтожают в огне замечательное творение, которое, независимо от земного учёного, было создано какой-то неведомой цивилизацией. Ещё спустя столько же – он, среди похожих на него потоков газа покидал атмосферу планеты, слишком лёгкой, чтобы удерживать долго на себе воздух… Прошло некоторое время, и пустынная планета была ему видна, как полная луна с Земли. Названия её он не знал, да и не утруждался давать – на скольких подобных малоинтересных каменных глыбах ему доводилось побывать! Сожаления о погибшей машине сменились мыслями о том, что в её конструкции на самом деле было много лишнего для него нынешнего, дымка, хоть и необходимого для представителей расы строителей, к которой вероятно относился тот, чьи останки покрыла недавно невероятно горячая жидкость. У того были плоть, кости и кожа…
Не мог дымок вспомнить всех оболочек, в которых путешествовал по мирам, тем более первую, человеческую. Сознание, выбирающее лишь один мир из многих, на которые разрывается наша Вселенная каждое мгновение, может выбрать только тот, в котором существует, может жить – поэтому рано или поздно оно оставляет лишь одну оболочку – ту, которая не способна погибнуть. Клубок газа…
Забыл он в скольких войнах различных разумных или считающих себя таковыми существ ему приходилось участвовать. Не помнил, сколько планет превращал из унылых чёрных булыжников в цветущие сады за миллионы лет работы.
В окружавших его разноцветных планетарных туманностях он видел иногда лепестки земных цветов. В скоплениях звёзд – лица любимых людей, о которых что-то кроме лица было вспомнить уже невозможно. Иногда чрез облако проходила мелкая дрожь, а расстояние между всеми его частичками сжималось – то были почему-то пришедшие на ум строки из красивых стихов и песен. Воспоминания порой имеют свойство внезапно подниматься из недр веков, подобно лаве из жерла внезапно пробудившегося вулкана…
Дымок был доволен, ни о чём не думал и не беспокоился – накануне он проверил каждый уголок своего большого дома. Не смогут на Земле произвести столько бумаги, чтобы на ней можно было записать число лет, прожитых им. Их хватило путешественнику, чтобы вычислить, что это последний мир, оставшийся ему незакрытым, незапрещённым для входа строгим тоннелем. Мир, который он создал каждым своим действием и бездействием, который шлифовал, многократно отправляясь в прошлое на тысячах разбросанных по Вселенной машинах времени и исправляя ошибки. Лучший, что он был в силах создать, настолько красивый, насколько это позволила природа…
Природа уже не позволяла гравитации сдерживать частички в облаке. Они начали медленно разлетаться в космосе. Доктор Векслер стал частью своего самого крупного творения. Подарил ему сознание...