ЭФИР СМЕРТИ (повесть, 18+)

Анатолий Новосёлов
(AnSer Rock-Bard)





ЭФИР СМЕРТИ

Фантастическая повесть



18+





Вологда
2026










В знойном мегаполисе планеты Крезон, где титаново-стеклянные шпили пронзают нежно-бирюзовое небо, а гравитационный транспорт бесшумно скользит между ярусами, за блеском технологий скрываются жёсткие механизмы государственной цензуры. В одном из научно-популярных издательств, главный редактор получает рукопись, способную изменить многое.
История, которую приносят ему вместе с крупной суммой, написана человеком, чья смерть официально признана несчастным случаем. Рукопись рассказывает о мире, где официальная картина мироустройства и космических достижений расходится с реальностью, а правда оказывается смертельно опасной.
«Эфир смерти» — это фантастическая повесть о цене истины, о власти иллюзий и о людях, которые решаются пойти против системы. В ней тесно переплетаются научная фантастика, политический триллер и личные драмы, оставляя читателя наедине с вопросом: насколько далеко можно зайти, чтобы сказать правду.



ОГЛАВЛЕНИЕ
Часть первая
ЦЕНА ПУБЛИКАЦИИ
Часть вторая
РАССКАЗ КИВЕРТА ЛОГГЕРА «ЭФИР СМЕРТИ»
Глава 1
Последний шанс
РАБОЧИЕ ЗАПИСИ ВИКА
Глава 2
Лика 15
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7
Глава 3
Сид 13
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7
Глава 4
Сарма 21
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7
Глава 5
Обжиг
ОКОНЧАНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7
Эпилог
Часть третья
ПУБЛИКАЦИЯ
ОТ АВТОРА



Часть первая
ЦЕНА ПУБЛИКАЦИИ

Стояло знойное лето. Высокое нежно-бирюзовое небо Мегаполиса Дорас пронзали уходящие ввысь шпили из титаново-стеклянных сплавов. По изогнутым аэроэстакадам, проложенным между вертикальными ярусами небоскрёбов, бесшумно скользили тонированные капсулы гравитационного транспорта, а внизу, среди густых хромированных садов, бурлила пёстрая толпа.
Жители планеты Крезон – низкорослые, крепкие люди, чей рост редко превышал сто семьдесят сантиметров, – выделялись яркой, выразительной особенностью: их волосы переливались всеми возможными оттенками от насыщенного ультрамарина до медно-алого. Технологический рай Дораса казался безупречным, но за блеском неоновых фасадов и гулом антигравитационных турбин умело скрывались жесткие механизмы государственной цензуры.
В этот час в высотном здании не самого крупного научно-популярного издательства было относительно тихо. Просгорд Валле – главный редактор журнала, публиковавшего научную фантастику, – сидел в своем просторном кабинете с панорамным видом на центральный транспортный узел. Просгорд был полноватым мужчиной средних лет с заметно лысеющей головой и цепким, усталым взглядом. Несмотря на некоторую похотливость и слабость к женской красоте, у него имелись незыблемые внутренние убеждения: он искренне любил свою супругу и никогда не заходил дальше визуальных фантазий.
Дверь кабинета главного редактора с мягким шипением отъехала в сторону, и на пороге появилась прекрасная визитерша.
Катрона Паласс – тридцатилетняя жена генерального конструктора апировых ракет Секура Кронна – была статной, богатой женщиной, обладающей редкой природной грацией и заставляющей замирать сердца одним лишь поворотом головы. Высокая по меркам крезонцев, с безупречной осанкой, она ловила на себе завороженный взгляд Просгорда.
– Господин Валле, вы – моя последняя надежда, – прямо с порога произнесла Катрона, опустив на его рабочий стол пухлый плотный конверт с наличными деньгами. – Это за безотлагательную публикацию рукописи «Эфир смерти», которую написал Киверт Логгер.
Просгорд нахмурился, услышав знакомое имя ведущего конструктора:
– Логгера? Но он ведь...
– Он погиб. Вчера, недалеко от собственного дома, при крайне странных обстоятельствах. По официальной версии – несчастный случай, но я уверена, что это подстроили вездесущие спецслужбы. Вы единственный редактор во всем Мегаполисе, чье издание менее всего завязано на государственные структуры. Если этот рассказ не выйдет в печать сейчас, его уничтожат.
Просгорд перевел взгляд с пухлого конверта на гостью. Взятка была огромной, но риск – смертельным. Впрочем, его похотливая натура и профессиональный азарт вступили в своеобразный сговор. Посмотрев на ровную гладь её шеи и изгибы роскошного платья, Валле откашлялся и выдвинул сугубо личное, эстетическое условие.
– Деньги – это хорошо, госпожа Паласс, но мне нужно кое-что ещё для вдохновения и гарантии вашей искренности. Никакого секса, я верен жене. Но вы обнажитесь, не спеша пройдитесь перед камином и присядьте в кресло. Я хочу полюбоваться вашей красотой.
Катроне некуда было деваться. Лицо женщины раскраснелось… Понимая, что на кону стоит последняя воля погибшего Киверта, которого она очень любила, и правда, которую пытаются замять, она медленно кивнула.
Сцена её обнажения вышла минималистичной и сдержанной: плавные, преисполненные достоинства движения, когда изысканные ткани соскользнули на пол, открывая шикарные формы и безупречную гладкость кожи. Абсолютно голая и раскрасневшаяся лицом Катрона медленно прошлась по кабинету, присела в глубокое кожаное кресло и опустила взор, стараясь сохранить гордое выражение лица.
В этот пикантный момент через неприметную технологическую дверь в углу кабинета с тихим жужжанием заехал небольшой автоматический робот-бармен с напитками. Вслед за ним вошла секретарша Просгорда – миловидная молодая крезонка с ярко-фиолетовыми волосами. Застыв в дверном проёме с подносом в руках, секретарша лишь откровенно затаила дыхание, пуская слюни на безупречные, роскошные формы Катроны, явно уступая той во внешности несколько очков.
Просгорд, вполне удовлетворенный эротическим зрелищем и ощутивший себя хозяином положения, мягко жестом наконец позволил гостье прикрыть наготу:
– Одевайтесь, Катрона. Я гарантирую вам: рассказ будет напечатан.
Когда женщина покинула кабинет, Просгорд Валле отложил абсолютно все текущие рукописи, запер дверь и погрузился в чтение. Своё слово он собирался сдержать любой ценой, ведь редактор когда-то лично знал Киверта.

Часть вторая
РАССКАЗ КИВЕРТА ЛОГГЕРА «ЭФИР СМЕРТИ»

Глава 1
Последний шанс

Знойное лето понукало мегаполисом уже третью неделю. Высокое нежно-бирюзовое небо пронзали уходящие ввысь шпили из титаново-стеклянных сплавов, которые в лучах Кунна переливались всеми оттенками голубого и серебристого. По изогнутым аэроэстакадам, проложенным между вертикальными ярусами небоскрёбов, бесшумно скользили тонированные капсулы гравитационного транспорта. Внизу, среди густых хромированных садов с их искусно подстриженными металлическими деревьями, бурлила пёстрая толпа – высокие, крепкие крезонцы, чей рост редко был ниже ста семидесяти сантиметров, спешили по своим делам. Их волосы – от насыщенного ультрамарина до медно-алого – вспыхивали яркими пятнами в людском потоке, создавая ощущение непрерывного праздника.
Вик 7 стоял у панорамного окна на семнадцатом этаже здания Центрального конструкторского бюро, наблюдая за этим великолепием. Его собственное отражение – высокий, почти двухметровый силуэт – едва угадывалось в стекле. Сорок лет, тёмные волосы с едва заметной проседью на висках, правильные черты лица, которые женщины находили привлекательными. Он знал это и одновременно не придавал этому значения. Сейчас его мысли были где-то далеко.
– Вик, ты собираешься весь день проторчать у окна?
Сид 13 вошёл в лабораторию с неизменной ухмылкой на лице. На голову ниже друга – всего сто восемьдесят сантиметров, – он компенсировал недостаток роста неуёмной энергией и природным озорством. Рыжеватые волосы Сида вечно торчали в разные стороны, словно он только что вбежал с сильным ветром.
– Ты видел новости? – спросил Вик, не оборачиваясь.
– О запуске «Мечты»? Конечно. Трубят на каждом углу. Триумф дэвриканской науки, покорение околодолианского апира, светлое будущее... – Сид плюхнулся в кресло и закинул ноги на пульт. – А что, есть сомнения?
Вик наконец повернулся. Его серые глаза смотрели серьёзно.
– Лад 7 возвращается сегодня. Последний полёт перед расширением программы.
– Ну да, герой-апиронавт, красавец, любимец публики. Его физиономия с обложек журналов уже сниться начала, – Сид скорчил рожицу. – Что, завидуешь?
– Нет, – коротко ответил Вик. – Просто... сегодня что-то не так. Не могу объяснить. Какие-то плохие предчувствия…
Сид сбросил ноги с пульта и посерьёзнел. Он знал друга достаточно хорошо, чтобы понимать: если Вик говорит «что-то не так», значит, стоит прислушаться.
– Хочешь сходить в центр управления? – предложил он. – Может, пустят посмотреть на посадку. Мы всё-таки ведущие конструкторы, хоть и молодые.
Вик кивнул. И они помчались в Центр управления полётами.

***

Святая святых, Центр управления полётами находился в отдельном комплексе на окраине города Литавра – приземистом здании из армированного стекла и стали, окружённом кольцом антенн и радарных установок. Вик и Сид предъявили пропуска на входе, и охрана – двое коренастых крезонцев в тёмно-синей форме с эмблемой Объединённого Дэвриканского Союза – без лишних вопросов пропустила их внутрь.
Главный зал был огромен. Десятки операторов сидели за консолями, их лица освещались мерцающими голографическими экранами. На центральном дисплее, занимавшем всю стену, транслировалась карта траектории спускаемой капсулы. Красная точка медленно приближалась к поверхности Долии.
– Внимание! – раздался усиленный динамиками голос главного координатора полётов. – Капсула «Мечта-7» вошла в плотные слои атмосферы. Связь устойчивая. Расчётное время до касания – шесть минут.
Вик и Сид остановились у боковой стены, стараясь не мешать. Сид присвистнул:
– Впечатляет. Всё-таки они это сделали.
Вик не ответил. Его взгляд был прикован к экрану, где высвечивались телеметрические данные. Что-то в них было не так. Он не мог понять, что именно, но цифры казались ему... неправильными.
– Вик? – Сид тронул друга за плечо. – Ты чего?
– Высота, – пробормотал Вик. – Посмотри на высоту. И на скорость снижения. Они не сходятся с расчётными параметрами.
Сид прищурился, вглядываясь в данные.
– Может, погрешность измерений?
– Нет. Это системное расхождение. Оно растёт.
Прежде чем Сид успел ответить, динамики взорвались криком.
– Центр! Центр, ответьте! – Голос Лада 7, искажённый помехами, хрипел и срывался. – Парашютная система не раскрылась! Повторяю, парашюты не раскрылись! Я падаю!
В зале воцарилась мёртвая тишина. Операторы замерли, их пальцы зависли над клавиатурами. Главный координатор – грузный мужчина с седыми висками – вскочил с места:
– Лад 7, доложите состояние! Попробуйте активировать резервную систему!
– Нет резервной системы! – крик переходил в вой. – Нет! Вы знали! Вы всё знали, ублюдки! Я не летал в апир! Я никогда не был в апире! Мы с вами на такое не договаривались!!!
Вик почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Сид рядом с ним застыл, широко раскрыв глаза.
– Что он говорит? – прошептал кто-то из операторов.
– Глуши его! – рявкнул главный координатор. – Немедленно заглушите канал!
Но Лад 7 продолжал кричать, и его голос, казалось, заполнил весь зал:
– Всё ложь! Вся программа – ложь! Мы не летаем! Мы никогда не летали! Это людоедская система! Вы убиваете нас! Вы всех нас...
Связь оборвалась.
На центральном экране красная точка продолжала падать. Она приближалась к поверхности с чудовищной скоростью. Никто не произносил ни слова. Все смотрели, как точка коснулась поверхности Долии – и исчезла.
Тишина длилась несколько секунд. Потом главный координатор медленно опустился в кресло и произнёс, не глядя ни на кого:
– Авария. Спускаемая капсула потерпела крушение. Апиронавт Лад 7 погиб при исполнении долга перед Родиной.
Вик шагнул вперёд, но Сид схватил его за руку и удержал.
– Не сейчас, – прошипел он. – Не здесь.

***

Их вывели из зала почти сразу. Сотрудники службы безопасности – молчаливые мужчины с непроницаемыми лицами – проводили Вика и Сида в отдельную комнату, где заставили подписать бумаги о неразглашении.
– Вы ничего не слышали, – сказал один из них, протягивая ручку. – Апиронавт Лад 7 погиб в результате технической неисправности. Его последние слова были вызваны стрессом и гипоксией. Это понятно?
Вик сжал челюсти, но подписал. Сид сделал то же самое, избегая смотреть другу в глаза.
Когда они вышли из здания, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура. Воздух был горячим и неподвижным.
– Что это было? – наконец произнёс Сид.
Вик молчал. Он смотрел на горизонт, где вдалеке виднелись шпили Литавра, и в его голове всё ещё звучал крик Лада 7.
– Вик?
– Я не знаю, – ответил он медленно. – Но я собираюсь выяснить.
Они направились к выходу с территории комплекса. У ворот стоял дорогой автомобиль – блестящий чёрный гравикар последней модели. Рядом с ним стояла женщина, которую он достаточно давно не видел здесь.
Вик узнал её сразу. Лика 15 – жена генерального конструктора Крита 16. Высокая – двести сантиметров, – с пышным бюстом и длинными синими волосами, заплетёнными в толстую косу, она притягивала взгляды всех, кто проходил мимо. Широкий таз, узкая талия, гордая осанка, выдающийся бюст – она была воплощением женской красоты, принятой у долианцев.
Но сейчас её лицо было бледным, а глаза – красными от слёз.
И Вик мгновенно вспомнил не такое далёкое прошлое. Несколько раз с Ликой они пересекались, ходили в театр и кино. Даже целовались. Только дальше горячих поцелуев дело не пошло. Лику 15 буквально перехватил у Вика только что назначенный на должность генерального конструктора Крит 16. И где-то через пару месяцев Лика стала его женой.
Крит 16 – этот коренастый мужчина с властным лицом – стоял рядом с ней, положив руку на её плечо. Он что-то тихо говорил, успокаивая. Лика кивнула, вытерла слёзы, и Крит помог ей сесть в автомобиль.
Прежде чем дверь закрылась, Лика обернулась. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Вика.
Это длилось не больше секунды. Но Вик почувствовал, как что-то внутри него сжалось и одновременно вспыхнуло. Он стоял неподвижно, пока гравикар не поднялся в воздух и не растворился в потоке транспорта. И этот взгляд Лики… Он был таким же, как тогда, несколько лет назад, когда она ещё не была женой Крита 16.
– Эй, – Сид толкнул его локтем. – Ты чего завис?
– Ничего, – ответил Вик, отводя взгляд. – Поедем на базу.

***

Дом Вика находился в тихом районе на окраине Литавра – невысокое здание из светлого композита, окружённое небольшим садом с настоящими, не хромированными деревьями. Он жил один. Совсем недавно он едва отбился от навязчивого внимания Тилы 8 – молодой женщины с лёгким поведением, которая, казалось, не понимала слова «нет». Теперь в его квартире царила тишина, и он был этому рад. Порядок поддерживали два робота.
Вик сбросил обувь, прошёл в кабинет и опустился в кресло. На столе лежала недочитанная научно-фантастическая книга – какая-то история о путешествиях между звёздами. Он отодвинул её в сторону и достал чистый блокнот.
Крик Лада 7 всё ещё звучал в его ушах.
«Я не летал в апир».
«Всё ложь».
Вик понимал, что все его перемещения по электронным архивам отслеживаются. У него был достаточно высокий уровень доступа, но не абсолютный. И он начал искать ответы, сидя у компьютера, вмонтированного в стену.
А потом Вик открыл блокнот и начал писать. Старомодно, шариковой ручкой, которая вышла из моды уже лет тридцать назад. Но у него был небольшой запас этих раритетов.

***

РАБОЧИЕ ЗАПИСИ ВИКА 7

<Запись 01. Колыбель под куполом>

Какая же потрясающая и в то же время загадочная система Долии – планеты, являющейся нашим общим домом. Здесь есть Мула – естественный шарообразный спутник, излучающий холодный отражённый свет, и есть единственный источник внешней энергии, от которого целиком и полностью зависит существование всего живого, – Кунн. Кунн представляет собой звезду со своей собственной циклической активностью и периодическими вспышками. А за предельными границами атмосферы Долии простирается апир – практически безвоздушное пространство.
Первая и самая поразительная её особенность состоит в том, что Кунн никогда не заходит за горизонт. Если бы эта звезда опускалась за изгибающуюся гладь океана, то у самого уреза воды её лучи просвечивали бы поверхностные слои насквозь. Это было бы завороживающее зрелище: тонкая кромка вдоль всей линии горизонта едва заметно лучилась бы мягким светом. Но ничего подобного не происходит – Кунн лишь постепенно удаляется, заметно искажаясь из-за оптических свойств атмосферы (эффект атмосферного линзирования). Именно атмосфера обеспечивает все визуальные эффекты, смену цветовой палитры и само плавное наступление ночной тьмы. В центре этого вращения находится северный полюс. День и ночь сменяют друг друга мягко, без резких скачков, поскольку атмосферный купол долго светится и угасает лишь тогда, когда Кунн отходит достаточно далеко. Таким образом, ночь – это прямой результат работы атмосферных слоёв; не будь их, на поверхности планеты постоянно царил бы свет.
Звёзды расположены за прозрачным энергетическим эфирным куполом (о природе которого подробно пойдёт речь дальше), где неизбежно вязнут апировые корабли. Они выглядят как мелкие, но достаточно ярко горящие объекты, которые точно так же вращаются над куполом и никак не контактируют с Кунном, находясь от нас значительно дальше него. На Долии в разных уголках мира (в зависимости от удалённости от Северного полюса, являющегося центром купола) возникает два варианта эффекта вращения звёздного неба – исключительно из-за того, что атмосфера выполняет роль гигантской линзы для наблюдателя. Звёздные треки тому свидетельство. Но, сама картина звездного неба не меняется.
Планеты за куполом – не более чем миф. Они наблюдаются астрономами размытыми пятнами светящихся точек. В основном их дорисовывают на компьютерах, после чего транслируют по телевидению, распространяют во всемирной коммуникационной паутине и печатают на страницах учебной и научной литературы. Здесь же стоит подчеркнуть: панорамные фотоснимки Долии никогда не делают едиными. Это всегда составная состыковка отдельных кадров со спутников из разреженной атмосферы, ведь охватить и увидеть всю планету целиком в существующих физических реалиях попросту невозможно.
Астрономы и астрофизики выдумали громоздкую модель, согласно которой Солнце куда-то мчится со скоростью 400 километров в секунду, а вслед за ним устремляются планеты. Все небесные тела беспрестанно и с одинаковой скоростью куда-то летят… Причём теоретики утверждают, что за Кунном эти шары планет следуют странным образом, вопреки элементарной логике, подсказывающей, что сразу за Кунном должны были бы двигаться самые крупные тяжёлые тела, то есть тяжёлые и плотные, из-за мощного притяжения. Ничего подобного в наблюдениях не прослеживается. Полёт планет за Кунном учёные описывают спецификой зарождения и пресловутым импульсом Системы Кунна, как будто бы всё об этом они знают досконально.
Картина звёздного неба не меняется на протяжении столетий: Южный Крест и Полярная звезда неизменно остаются на своих привычных местах. Всё это наглядно указывает на то, что шарообразная модель Долии, якобы постоянно несущейся по спирали вслед за Кунном, совершенно несостоятельна. Статичность звёздного рисунка нельзя списать на их колоссальную удалённость, ведь и Кунн, и Долия (если верить расчётам астрономов) должны мчаться с огромными скоростями.
Принято утверждать, будто именно из-за вращения шарообразной Долии на экваторе все предметы весят немного меньше. Только этот эффект вызван вовсе не суточным вращением планеты, а близостью к Кунну (он вместе с Мулой формирует не только приливно-отливные ритмы океана, но и обуславливает упомянутое совсем небольшое различие в весе).
Создатели этого мира обладали тонким эстетическим вкусом и выстроили изумительную по красоте систему. Вот только вырваться за её пределы невозможно. И в этом есть своя мудрость: за границами нашего террариума жизни нет. Находиться в апире, где царят полная невесомость и уничтожающая радиация, человек не способен.

<Запись 02. Удивительная атмосфера>

В том, что касается воздушной оболочки, учёные переиграли сами себя, причём на все сто процентов. Атмосфера – самая противоречивая из всех сред: она упрямо не желает вписываться в шарообразную модель Долии, в которую её так старательно пытаются втиснуть традиционные учёные. Достаточно вспомнить, что потоки воздуха на разных высотах над поверхностью Долии движутся во взаимно перпендикулярных направлениях. На высоте девяти километров господствуют струйные потоки, несущиеся со скоростью 30 метров в секунду. Частицы газов в этих потоках совершают полный оборот над планетой за восемь или десять дней, в зависимости от времени года. Поверить в то, что при таком неистовом движении воздух, по мнению официальной науки, удерживается на месте одной лишь гравитацией и магнитным полем, поистине сложно.
Но самое невероятное – другое. Атмосфера, находящаяся в открытой системе и непосредственно контактирующая с абсолютным апиром, попросту никогда бы не сформировалась: её неминуемо «сдувало» бы в пустоту – раз за разом, без остатка! Не стоит забывать и о том, что Долия, согласно той же официальной науке, постоянно мчится вслед за Кунном с неописуемой скоростью. Тем не менее атмосфера на этот безумный бег не никак реагирует: ни малейшего шлейфа, ни следа сопротивления. По моей же версии, система Долии замкнута, и именно поэтому ни один газ не покидает её пределов.

<Запись 03. Лучи, что не гаснут>

Самым тяжёлым и изнурительным испытанием для моего разума стала необходимость сформулировать хотя бы насколько-то правдоподобное, логически непротиворечивое объяснение феномена полярного дня в далекой Желуназии. В условиях реальной, плоскостной архитектуры Долии Желуназия представляет собой не просто изолированный южный континент, а колоссальную кольцевую область, усеянную оледеневшими архипелагами и сплошь скованную вековыми толщами льда.
Итак, каков же истинный механизм этого явления? Поскольку Кунн обращается достаточно низко над поверхностью и физически никогда не уходит за горизонт, а край гигантского эфирного купола проходит в непосредственной близости, возникает специфический, крайне сложный оптический эффект. Светило один раз в год совершает свои круговые пассы в небесах, описывая бесконечные траектории и ни на мгновение не погружая территорию Желуназии во мрак. В пользу этой картины говорит и тот задокументированный факт, что полярники и исследователи в Желуназии неоднократно наблюдали и фиксировали на фотоплёнку редчайшие аномалии – одновременно два или даже три Кунна. Это не что иное, как спорадические, глубокие сбои в проекционной оптике самого купола.
Сам небесный купол представляет собой плотный эфирный слой неоднородной толщины, обладающий выраженными пространственными утолщениями как в центре планетарного диска, так и по его внешней периферии. Кунн движется по сложной, ритмично меняющейся орбите. При этом радиус его вращения остаётся практически неизменным, но в течение цикла годового обращения светило то приближается к диску Долии, то отдаляется от него. Чисто визуально с Долии диаметр Кунна практически не меняется. В сочетании с переменной толщиной эфирного слоя в небесах это колебание высоты и создает привычную нам разницу температур, формируя смену времён года.
Когда Кунн проходит над внутренним диаметром диска – примерно на половине от общего радиуса Долии – он поднимается практически в самый зенит. Именно так в традиционной шарообразной модели объясняют жаркий экваториальный климат. В действительности же лучи Кунна в этой зоне идут к поверхности под прямым углом и пронзают наиболее тонкий, минимально преломляющий слой эфира. Утолщения же эфира на периферии и в центре работают как своеобразные, колоссальные линзы.
Раскроем также и настоящую суть Мульного затмения, во время которого поверхность нашего естественного спутника окрашивается в тревожные, кроваво-красные тона. Несколько раз в год – обычно от двух до пяти – Кунн оказывается относительно Мулы в достаточно специфических, нестандартных ракурсах и освещает её диск строго урезанным, искажённым спектром испускаемых лучей. Важно заметить – только периодически освещает полностью всю поверхность той стороны Мулы, что обращена к Долии (фазы Мулы). Что же касается обратного процесса – Кунного затмения, – то здесь никаких сложностей в объяснении вовсе не возникает: плоский диск или сфера Мулы просто периодически встаёт на прямой линии прохождения кунных лучей, отбрасывая тень.
Ещё небольшая важная ремарка. Автоматические спутники, что долианцы запускают в верхние слои атмосферы, спокойно себе летают по круговым орбитам вокруг северного полюса. Кружат всё равно не в апире (как утверждает официальная наука): среда, пусть и самой минимальной версии, но присутствует. Когда запускается ракета, то на высоте примерно в 500 - 600 километров она не просто летит горизонтально поверхности Долии, но ещё сразу же становится в круг, чтобы не приблизиться к эфирному куполу, в котором может гарантированно увязнуть (об этом ещё пойдёт речь в следующих заметках). Спутник принимает ускорение от ракеты и отделяется, продолжая концентрическое движение в разреженной среде. Его полёт не вечен: среда тормозит, и без периодических корректирующих импульсов аппарат опускается и сгорает. Главная же опасность – не падение спутника, а купол: чем ближе к эфиру, тем сильнее инфразвук и торможение. Поэтому двигатели работают не только «вверх-вниз», но и «от купола», держа безопасный зазор.




Глава 2
Лика 15

В отделе ведущих конструкторов Центрального конструкторского бюро в тот день стояла обычная рабочая суета, перемежавшаяся гулом вычислительных кластеров и приглушёнными разговорами за голографическими терминалами. Вик 7 только что закончил сверку очередного блока телеметрических данных по резервным системам спускаемых аппаратов и уже собирался уйти в сектор квантовой оптики, когда дверь лаборатории с мягким шипением отъехала в сторону. На пороге стояла Лика 15.
Высокая, ровно двести сантиметров, с длинными синими волосами, туго заплетёнными в толстую косу, которая ложилась на плечо тяжёлой блестящей лентой, она сразу притянула к себе взгляды всех присутствующих. Пышный бюст, узкая талия и широкий таз создавали силуэт, который у долианцев считался почти каноническим воплощением женской привлекательности. На ней был строгий, но безупречно скроенный рабочий костюм тёмно-синего цвета, подчёркивавший фигуру без излишней откровенности, и всё же каждая линия тела читалась ясно. Она была старшим научным сотрудником смежного отдела и имела полное право находиться здесь по служебной необходимости, однако появление жены генерального конструктора Крита 16 без сопровождающих всегда вызывало лёгкое волнение.
Вик замер у своего пульта. Он видел её прежде – на официальных приёмах, в светских хрониках, у ворот комплекса после катастрофы «Мечты-7», – но уже давно, после их расставания, она не входила в его рабочее пространство с таким прямым, почти вызывающим выражением лица. Остроумный Сид 13 в этот день работал в другом корпусе, и его привычные шутки не могли разрядить обстановку. Несколько сотрудниц, узнав Лику, сразу окружили её, заговаривая о каких-то служебных мелочах, но та отвечала коротко, почти рассеянно, и взгляд её то и дело скользил мимо них – прямо на Вика.
Через несколько минут она сумела отделить его от остальных. Под предлогом необходимости уточнить параметры одного из узлов теплозащиты, который якобы пересекался с её текущими расчётами, Лика увлекла Вика в боковой коридор, ведущий к служебным помещениям. Там, в небольшом закутке между двумя массивными распределительными щитами, где гул вентиляции заглушал голоса, она остановилась и посмотрела на него снизу вверх – хотя разница в росте между ними была невелика.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она тихо, но твёрдо. – Без свидетелей и без лишних ушей.
Вик открыл рот, чтобы спросить, о чём именно, но не успел. Лика шагнула ближе, взяла его за отворот рабочего комбинезона и резко притянула к себе. Поцелуй получился голодным, почти отчаянным – губы, язык, горячее дыхание, запах её кожи и лёгкий аромат дорогих духов, который Вик последние годы ловил только на расстоянии. Он ответил сразу, инстинктивно, ощущая, как под руками напрягаются её плечи, как прижимается к нему полное, упругое тело. Коса соскользнула на спину, и пальцы Вика сами собой зарылись в тяжёлые синие пряди у затылка.
Они оторвались друг от друга только тогда, когда где-то вдалеке хлопнула дверь и послышались шаги. Лика тяжело дышала, глаза её блестели, а на щеках выступил лёгкий румянец.
– Через два часа. Подсобка на третьем ярусе, сектор «Гамма». На перерыве там никого не бывает, – прошептала она. – Я буду ждать.
– Но что случилась, Лика?
– Я больше не одна из них и не такая, как мой муж. Он оказался совсем не таким по итогу, каким был в начале.
Вик кивнул, не находя слов. Сердце колотилось так сильно, что он ощущал пульс в висках. Когда Лика вышла из закутка и направилась обратно к лаборатории, будто ничего не произошло, он ещё несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь привести дыхание в порядок.
Через два часа он нашёл её точно в указанном месте. Подсобка была тесной, заставленной стеллажами с запасными модулями и инструментальными ящиками; тусклый свет одной лампы едва рассеивал полумрак. Лика уже ждала. Как только дверь закрылась, она снова притянула его к себе, и на этот раз поцелуй сразу перешёл в нечто более настойчивое. Взгляд был таким же, как и годы назад. Она ловко расстегнула верхнюю часть своего костюма, скинула его вместе с тонким бельём, оставаясь в одних дорогих туфлях на невысоком каблуке. Полные груди с тёмными, уже затвердевшими сосками тяжело поднялись при глубоком вдохе. Вик провёл ладонями по гладкой коже, сжал упругую плоть, наклонился и взял один сосок в рот, чувствуя, как она тихо стонет и сильнее прижимается бёдрами.
Лика сама расстегнула его комбинезон, спустила ткань вместе с бельём. Возбуждение было взаимным и почти нетерпеливым. Она повернулась спиной, оперлась руками о край стеллажа, прогнулась в пояснице, подставляя широкий таз. Вик вошёл сразу, одним глубоким толчком, ощущая, как горячие, уже влажные стенки плотно обхватывают его. Она тихо охнула, но тут же подалась назад, требуя движения. Он держал её за бёдра, чувствуя под пальцами мягкую, горячую кожу, и двигался быстро, резко, почти грубо – так, как позволяло тесное пространство и недостаток времени. Каждый толчок сопровождался влажным звуком и сдавленным выдохом Лики. Она толкалась навстречу, коса билась по спине, груди покачивались в такт.
Страсть разгоралась стремительно, но оргазм так и не успел наступить. Снаружи раздался резкий стук в дверь, а следом – громкий голос одного из техников:
– Эй, там кто-нибудь есть? Нам срочно нужны ключи от инструментального ящика третьего ряда!
Лика выругалась сквозь зубы, быстро отстранилась, натянула бельё и костюм. Вик сделал то же самое, сердце ещё колотилось от незавершённого возбуждения и адреналина. Когда дверь открылась, они уже стояли на приличном расстоянии друг от друга, делая вид, что ищут какие-то чертежи. Техник забрал нужные ключи и ушёл, бросив на них подозрительный взгляд, но ничего не сказал.
Лика, уже почти в дверях, обернулась и тихо произнесла:
– Сегодня ближе к ночи. Служебная квартира на двенадцатом этаже жилого корпуса «Орион». Крит уехал на космодром и вернётся только завтра. Приходи.
– Ты пока так ничего и не объяснишь?
– Позже, Вик.
Когда она исчезла в коридоре, он ещё долго стоял в полумраке подсобки, пытаясь осознать, что только что произошло. Любовь начинала разгораться как тогда... Это осознание пришло внезапно и неотвратимо, как удар.

***

К ночи он поднялся на двенадцатый этаж корпуса «Орион». Личная служебная квартира жены генерального конструктора оказалась небольшой, но обставленной с той сдержанной роскошью, которая говорила о высоком положении и вкусе. Тёплый свет свечей, расставленных на низком столике, мягкие ткани, несколько произведений искусства на стенах, запах дорогого вина и свежих фруктов. Лика встретила его уже в лёгком домашнем платье, которое почти ничего не скрывало. Короткая трапеза прошла почти в молчании – они пили вино, ели мало, и каждый взгляд был тяжелее слов.
После недолгой беседы с Ликой Вик понял, что Крит целиком работает на систему, слишком мало внимания Лике и постоянно что-то скрывает от неё.
Когда возлюбленная встала и протянула ему руку, Вик последовал за ней в спальню без колебаний. На этот раз всё происходило медленнее и глубже. Лика позволила ему полностью раздеть себя, легла на широкую постель, раскинув длинные синие волосы по подушкам. Вик целовал её шею, ключицы, полные груди, проводил губами по узкой талии и широким бёдрам, ощущая, как она дрожит и разводит ноги шире. Когда он вошёл в неё снова, уже лёжа лицом к лицу, движения были глубокими, размеренными. Она обнимала его ногами, пальцы впивались в его спину, коса сползала на плечо. Оргазм пришёл к ним почти одновременно – долгий, сильный, оставляющий после себя тяжёлую, сладкую слабость.
Рано утром, когда за окнами ещё только серело, они расстались. Лика, уже одетая, протянула ему небольшую карточку доступа с эмблемой высшего уровня допуска.
– Это карта Крита, – сказала она тихо. – Я взяла её перед его отъездом, сказав, что самой нужно проверить один из архивных блоков. Используй осторожно. И верни Дука 6 шестого. Он завтра придёт к тебе в отдел. Это мой сподручный.
– Но как ты догадалась, что я начал опасное расследование?
– Ручка…
– Что, ручка…
– В кармане пиджака ручка. Одна из тех, которыми уже давно не пользуются. Но я помню, как давным-давно мой любимый Вик в порывах своих открытий писал именно ей. Это знаю только я. Ну, может, ещё Сид. – Она улыбнулась.
Вик сжал карточку в ладони, поцеловал её на прощание и вышел.
На следующий день, воспользовавшись полученным доступом, он проник в закрытый сектор секретного архива Центрального научно-исследовательского института. То, что он обнаружил в засекреченных файлах, превзошло самые мрачные ожидания. Документы ясно свидетельствовали: полноценный герметичный скафандр, способный защитить человека в условиях глубокого вакуума, так и не удалось создать. В Банкинии, в большой вакуумной камере, во время испытаний погибли двое добровольцев-испытателей. Их тела буквально вскипели изнутри, когда давление упало ниже критической отметки, а защитные материалы не выдержали. Всё это тщательно скрывалось.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7

<Запись 04. Пепел ледников>

Нельзя не раскрыть в деталях и глубинное геологическое устройство нашего мира. В давние эпохи, пока Мула функционировала как основной источник энергии и формировала жизнь над Долией, её работа протекала со стабильными сбоями и критическими отклонениями. Уникальность этих циклических сбоев в её свечении заключается в том, что именно из-за них на Долии возникло несколько последовательных эпох масштабных оледенений. Первые поколения долианцев заселяли материки и погибали в этих катаклизмах, пока окружающая природа приспосабливалась как могла, заставляя фауну совершать грандиозные миграции. В конце концов, осознав, что Мула больше не пригодна для долгосрочной и безопасной эксплуатации, Создатели (или Боги, кому какое наименование ближе) спроектировали, соорудили и вывели на небесный ход Кунн.
Тем не менее именно Мула была необходима для того, чтобы современное человечество получило этот потрясающий, сложный рельеф: извилистые артерии рек, всхолмлённые равнины, величественные холмы и горные гряды. Именно тающие ледники в периоды межледниковья, когда формировались флювиогляциальные потоки, окончательно изваяли тот ландшафтный облик, который практически без изменений сохранился до текущего голоценового периода. Нестабильность и сбои в работе Мулы подарили нам ту геоморфологическую картину, красотой которой мы ежедневно радуемся. Здесь как нельзя лучше подходит старая поговорка: не было бы счастья, да несчастье помогло.
Что же касается строения Долии в её истинных недрах, то официальная наука нагло лжёт: долианцы абсолютно ничего не знают о том, что залегает глубже слоя расплавленной магмы под литосферой, где протекают управляемые термоядерные реакции. Все фундаментальные преобразования вещества происходят при запредельных температурах и колоссальных колебаниях давления в толще астеносферы. Именно из этого резервуара питаются действующие вулканы – и это общеизвестный, бесспорный факт. Но главное заключается в другом: астеносфера – это непреодолимый природный барьер, созданный специально против неуёмных долианцев, стремящихся докопаться до самой сути. Над нашими головами ограничением выступает непроницаемый эфирный купол, а под ногами – раскалённая астеносфера. Мы существуем в наглухо замкнутом, идеальном пространстве, ведь только в таких условиях и возможно было зародиться и поддерживать жизнь в дальнейшем.
Отсюда следует логичный вывод: никакой гипотетической мантии, внешнего или внутреннего ядра планеты в реальности просто не существует. Что находится там, за барьером астеносферы – не знает никто. В академических учебниках и научных монографиях по геологии публикуются лишь смутные, хотя и математически строгие, выверенные гипотезы, базирующиеся на косвенных данных электромагнитного зондирования. И сформулированы они ровно так, чтобы подстроить факты под коммерчески выгодную концепцию шарообразной Долии. Я же твердо убеждён, что астеносфера в силу своей структуры не способна пропустить никакие ультразвуковые или сейсмические сигналы, а геологи просто облекли собственные фантазии в форму стройной теории.
При этом Долия ослепительно, невероятно уникальна с точки зрения условий для поддержания цивилизации. Изначально полезные ископаемые залегали в недрах в доступных формах, пусть и были рассеяны по материкам достаточно хаотично. На ранних этапах не требовалось сверхчеловеческих усилий: бери сырьё, развивай технологии и обустраивай селитебные территории. Каждое государственное образование на диске Долии владело хотя бы частью этого богатства. Со временем технологии и промышленная техника ожидаемо развились до того уровня, когда стало возможно выгрызать из недр планеты любые необходимые ресурсы.
Всё это непреложно наталкивает на мысль о том, что обитаемая территория изначально проектировалась Создателями именно как комфортная среда для жизнедеятельности людей. Подобное гармоничное великолепие не могло возникнуть случайно. В абсолютную рандомность способен поверить разве что наивный школьник: в результате слепой эволюции материи возникли бы лишь безжизненные, непригодные пустоши без редкодольных металлов, алмазных жил, бокситов и прочих сложнейших минеральных напластований.
Особенно подробно следует остановиться на процессе бесконечного выкачивания углеводородов. Об этом не принято распространяться в научных кругах, но выработанные нефтяные пласты по стандартной технологии обводняют, оставляя освоенными лишь частично. Но проходит порядка двадцати-тридцати лет – и те же самые скважины вновь оказываются доверху полны нефти! Вода каким-то образом перетекает в иные горизонты, а «чёрное золото» опять заполняет месторождение.
Газовые пропанобутановые месторождения напрямую зависят от нефтяных, связаны с ними каналами на глубине от четырёх до пяти километров. Система сложных подземных каналов тому причина. Относительно природного газа, с доминированием метана, в карбонатах, песчаниках и сланцах, картина такая: легкодоступные месторождения скоро будут исчерпаны, а на глубине, в трудно-извлекаемых запасах объёмы реально огромные. Просадки грунта, адаптированного к наличию газа, совсем небольшие и газ там, медленнее чем нефть, но тоже восстанавливается. Восстановление месторождений происходит медленнее, чем нефтяных, в диапазоне от 50 до 100 лет.
Эти процессы совершенно не укладываются в рамки традиционной физики и химии. В недрах планеты непрерывно и с поразительной скоростью идёт синтез тёмной маслянистой жижи и природного газа, от которой напрямую зависит вся технологическая цивилизация долианцев. Моя гипотеза состоит в том, что именно астеносфера в сочетании с несколькими ещё не открытыми наукой реакциями беспрестанно продуцирует нефть. Общепринятая сказка о переработке древних отмерших организмов в глубинах Долии к этому реальному процессу не имеет ни малейшего отношения.

<Запись 05. Каменный дождь>

Умы исследователей неустанно будоражат загадочные метеориты. Сколько их обрушивалось на наш мир? Да и были ли вообще те самые космические пришельцы из твёрдой горной породы, которые якобы ворвались на Долию из бесконечного апира? Отвечу на этот вопрос достаточно неожиданно. Всё, что падало на поверхность Долии, предварительно выбрасывалось из её собственных недр. Люди утаивают сами от себя очевидную истину: недра планеты способны не просто извергать газы и пепел через вулканы, но и с огромной силой выдавливать – словно гигантские гнойные прыщи – целые глыбы тяжёлых пород. Эти массивные образования устремляются в небо под углом или почти вертикально, а затем, в подавляющем большинстве случаев, возвращаются обратно под действием притяжения. Их взлёт разительно отличается от падения стремительностью.
Более того, порой такие каменные глыбы вырываются из самой пучины океана, порождая страшные аномалии в виде разрушительных цунами и мощных долиетрясений. Сразу вспоминается давнишний масштабный инцидент планетарного значения, произошедший в дремучих лесах Дэвриканского союза неподалеку от реки Туски. Кстати, нечто поразительно похожее спустя тридцать лет повторилось и в Южной Банкинии. В обоих случаях после сильнейших взрывов прямо в воздушном пространстве образовались обширные территории правильной концентрической формы со сплошь поваленными стволами деревьев, причем никаких кратеров или реальных следов падения метеоритов обнаружено не было. Деревья остались стоять в центре мест предполагаемых взрывов, а другие оказались поваленными по направлению от центра.
Я не берусь утверждать наверняка, что именно произошло там, но свою гипотезу выскажу без утайки. Начну с того, что и долианцы, и банкинийцы за несколько часов до этих таинственных взрывов наблюдали в небе необычное свечение – на улице стоял день среди ночи. Из недр в обоих случаях вырвались не просто куски плотной породы, а нечто принципиально иное и смертельно опасное для материков в целом. Эти устрашающие болиды летели и светились в атмосфере довольно долго, по касательной к поверхности, и в буквальном смысле были уничтожены Создателями этого мира направленными лучами. Прогремевшие взрывы служат тому самым прямым и неопровержимым подтверждением. Никаких остатков от породы не осталось. Создатели постоянно следят за порядком и никогда не позволят случиться катастрофам планетарного масштаба.
При этом уничтожить гигантские болиды с одного удара даже им не удалось: на обоих континентах зафиксировано ровно по два взрыва в воздухе, произошедших на высоте примерно шести километров. Сами по себе эти тела взорваться не могли – или же их детонация в случае столкновения с поверхностью континентов явно не входила в изначальные планы Создателей Долии.
<Запись 06. Легенды о апиронавтах>
Феномен «апироновтики» давно вышел за рамки чистой науки, превратившись в современный миф, в своеобразный квазирелигиозный культ. Чтобы понять механизмы этого грандиозного подлога, необходимо обратиться к самой истоку терминологии.
Само понятие «апир» вошло в обиход с легкой руки выдающегося ученого-теоретика Цыка 6, специализировавшегося на проектировании перспективных летательных аппаратов. В своих трудах он предложил именовать безвоздушное пространство за пределами нашей атмосферы «апиром», что на древнем языке долианцев означает «множество» или «необъятность». Соответственно, смельчаков, рискующих отправляться в бескрайнюю пустоту на рукотворных кораблях, нарекли «апиронавтами». Со временем эти термины пустили глубокие корни в лексиконе жителей Долии, став привычной частью повседневной речи и официальных отчётов.
Исторический контекст появления таких технологий достаточно показателен. По завершении длительного и кровопролитного военного противостояния с Адом 3 в исследовательские центры Дэвриканского Союза были вывезены секретные прототипы ракетных двигателей. Местным инженерам удалось адаптировать и модернизировать эти механизмы, заложив основу для создания первых современных ракет, предназначенных для штурма небесных высот.
В этой связи невозможно не выказать дань глубочайшего уважения двум выдающимся учёным-конструкторам – генеральному конструктору ракетных систем Криту 16 и генеральному конструктору двигательных установок Лиду 9. Долгое время они работали в тесном и плодотворном тандеме, возглавляя ведущие конструкторские бюро. Под их руководством первые ракеты устремились в апир. Казалось, вековечная мечта долианцев о покорении глубин космоса наконец обрела плоть.
Из официальных хроник и многочисленных публикаций каждому долианцу известна последующая хронология триумфальных успехов Дэвриканского Союза:
* Успешный запуск первого искусственного спутника Долии;
* Исторический полёт первого апиронавта Тика 10, за которым последовал триумфальный старт Рика 21;
* Запуск апирового корабля с осуществлением первого в истории выхода человека в открытый апир с двумя членами экипажа на борту;
* Отправка серии автоматических станций для исследования Мулы, четвёртая из которых доставила на родную планету образцы мульного грунта;
* Развертывание и сборка на околодолианской орбите исследовательской апировой станции «Мечта».
Весь этот тернистый путь, по официальной версии, сопровождался непрестанным риском, множеством аварийных пусков и невосполнимыми человеческими жертвами. Тик 10, безусловно, предстает перед нами как великая и драматическая фигура – человек, прошедший суровую жизненную школу от простого лётчика до первого апиронавта, которому под чутким руководством Крита 16 и Лида 9 выпала честь первым взойти на борт ракеты и устремиться к звёздам.
Тем не менее за парадным фасадом официальных рапортов скрывается неприглядная и неудобная правда: пилотируемых полётов в апир никогда не существовало!
Трезвый и беспристрастный анализ конструкции первого апирового корабля раскрывает механику этой фальсификации. Аппарат представлял собой скромную по размерам сферу с двумя небольшими иллюминаторами из толстого термостойкого стекла. Внутри нее было жёстко зафиксировано единственное кресло с присоединенной системой катапультирования, а к самому корпусу крепился тормозной блок. Находясь в такой конструкции, Тик 10 физически не имел ни малейшей возможности рассмотреть поверхность Долии сквозь узкие иллюминаторы: жесткая фиксация тела ремнями катапульты полностью исключала свободу движения. Более того, у него не было при себе даже элементарной портативной фото- или видеокамеры для проведения документальной съёмки.
Таким образом, не существует ни единого материального или визуального доказательства пребывания долианца в апире. Тик 10 не предоставил ни одной фотографии с видом Долии из безвоздушного пространства. Сценарий инсценировки был безупречно прост и циничен: спускаемую капсулу предварительно обожгли на Долии мощными горелками, сымитировав характерное обугливание теплозащиты при прохождении плотных слоёв атмосферы, после чего сбросили с военно-транспортного самолёта в глухом, изолированном районе. Сам Тик 10 во время реального пуска ракеты даже не находился внутри корабля. Тем не менее доверчивое общество Долии единодушно ликовало, приняв сфабрикованный полёт за неопровержимый исторический факт.
В дальнейшем организаторам потребовалось накалить градус драматизма, чтобы усилить психологическое воздействие на массы. Первый экипаж, якобы совершивший выход в открытый апир, опустили в труднопроходимой глухой тайге. Это было сделано намеренно: последующие газетные репортажи о многодневных поисках, мужестве и выживании апиронавтов в суровых диких условиях окончательно укоренили миф в сознании граждан.
При этом главный технический фактор попросту игнорируется: ни на момент тех первых стартов, ни сегодня в распоряжении инженеров нет надёжных, полностью герметичных скафандров и систем жизнеобеспечения, способных длительное время защищать человеческий организм в условиях полного вакуума и губительной радиации. Все «достижения» долианской апиронавтики – лишь искусное театральное представление, разыгранное в масштабах всей планеты.


Глава 3
Сид 13

Лабораторный комплекс на верхнем ярусе Центрального конструкторского бюро утопал в густом, искусственно охлаждённом полумраке, где монотонное гудение вычислительных кластеров сливалось с шелестом вентиляционных систем. Выходные дни не приносили покоя обитателям научного квартала: пока уставшие от гонки за технологиями горожане искали забвения в виртуальных симуляциях, здесь, за тяжёлыми звукоизоляционными перегородками, продолжалась скрытая от посторонних глаз борьба за понимание истинного устройства мира. Вик 7 уже вторые сутки подряд безвылазно находился в секторе квантовой оптики, помогая своему давнему другу и коллеге Сиду 13 разрешать колоссальные по своей сложности математические уравнения. Перед ними стояла задача невиданной прежде ювелирной точности: требовалось откалибровать новейшую многоуровневую установку для сканирования апирного пространства. Сама начинка этого аппарата создавалась на базе секретных разработок военного назначения и предназначалась для отправки на апирных спутниках, которые правительство Дэвриканского Союза готовилось запустить в самые верхние, недоступные для гражданских наблюдателей слои атмосферы.
Вик самозабвенно погрузился в расчёты, сознательно жертвуя временем, которое должен был потратить на доработку собственного официального проекта. Он прекрасно понимал всю рискованность этого шага, ведь в академических кругах жесткой конкуренции подобные вольности сурово карались, но у него имелся негласный уговор с другом. Сид, обладавший уникальным доступом к закрытым архивам министерства обороны и прекрасно разбиравшийся в обходных алгоритмах безопасности, пообещал взамен предоставить Вику ключи к запретным базам данных, способным пролить свет на истинную природу эфирного купола. Всё их общение в эти напряжённые часы перемежалось методичным стуком клавиш, шуршением чертежных лент и неизменными ироничными пикировками. Сид, несмотря на свою природную озорную натуру и склонность к беспрерывным шуткам, за голографическими терминалами преображался, демонстрируя блестящий инженерный ум.
– Знаешь, друг мой, глядя на то, как ты сжигаешь собственные выходные ради моих формул, я начинаю верить в чистую бескорыстную дружбу, – с лукавой усмешкой произнёс Сид, откинувшись на спинку кресла и закинув руки за голову. – Хотя моя мама всегда учила меня, что за такую преданность люди либо требуют полцарства, либо сходят с ума от любви. Кстати, о дамах... До меня тут дошли занятные слухи в нашем бюро. Говорят, некий высокий романтический гигант умудрился влюбить в себя саму Лику 15? Небось, потерял голову от её роскошной косы и теперь ночами грезишь вовсе не уравнениями апировых двигателей, а широким тазом жены генерального конструктора?
Вик лишь тяжело вздохнул, не отрывая глаз от бегущих по экрану строк кода, тем не менее лёгкая тень смущения на его лице не укрылась от проницательного взгляда товарища.
– Тебе бы всё шутить, Сид, – глухо отозвался Вик, пересчитывая коэффициенты преломления. – Если о моих похождениях узнает Крит 16 или служба безопасности Дэвриканского Союза, нам обоим моментально аннулируют не только допуски, но и саму жизнь. К тому же, не стоит забывать, кто из нас двоих за последнее время ухитрился сменить трёх непостоянных подруг и при этом продолжает неутомимую охоту за женским вниманием по всему конструкторскому бюро.
– Охота – это естественное состояние живого организма, заложенное эволюцией, в отличие от твоих экзистенциальных терзаний о фальшивости нашего неба, – весело парировал Сид, подмигивая другу. – Но признай, Лика – женщина великолепная. Жаль только, что всю официальную славу и премию за наше совместное изобретение на итоговом заседании Совета запишут на моё имя, а тебе достанется лишь моральное удовлетворение и риск угодить под арест. Впрочем, ты сам согласился на эту сделку, так что не пеняй на судьбу.
Диалог внезапно вернулся в русло их спора.
– Сид, а как же быть с легендами и религией? Там встречаются и купол, и плоская Долия? Помнишь, звёзды и планеты – это искры и малые сферы, застывшие на небесном куполе. Я не хочу просто отмахиваться от древних манускриптов!
– Но церковь ничего сейчас не говорит про небесный купол и плоский горизонт? – Парирует Сид.
– Её могли запугать, интегрировать, заставить изменить вектор проповедей…
– А может, храмы молчат, потому что им нечего возразить?! Вот не можешь свести концы с концами в своих исследованиях и расследованиях и притягиваешь всё, за что можешь зацепиться, к своей идее за уши. – Только Сид улыбался, хоть и спорил. Они любили друг друга в эти минуты всё равно.
Их оживлённый диалог прервался в самый разгар воскресного дня, когда дверь комнаты отдыха с резким пневматическим шипением отъехала в сторону. На пороге появилась Тила 8 – молодая лаборантка с копной ярко-красных волос и вызывающе дерзким взглядом. На ней был лишь полупрозрачный рабочий комбинезон, расстёгнутый гораздо сильнее, чем позволял строгий внутренний регламент лаборатории. Бегло окинув помещение манящим взором, она с грациозной уверенностью хищницы направилась прямо к Вику, явно намереваясь в очередной раз использовать проверенные чары для его соблазнения.
– Вик, милый, сколько можно забивать голову этими железками и сухими цифрами? – Проворковала она, присаживаясь на край его рабочего пульта и легко проводя пальцем по плечу мужчины. – На улице прекрасный день, пусть даже скрытый за тучами, а ты сидишь здесь с этим неисправимым скоморохом. Пойдём со мной, я знаю одно чудесное уединенное место на нижних ярусах, где можно превосходно отдохнуть от всех забот...
Вик молча отстранился, чувствуя лишь глухое колебание отторжения; его сердце было безвозвратно занято образом Лики, и никакие соблазны лаборантки не могли пробить эту броню. Сид, заметив замешательство друга и оценив всю нелепость ситуации, мгновенно взял инициативу в свои руки. С присущим ему озорным блеском в глазах он поднялся из-за пульта, подошёл к Тиле и, легко подхватив её за локоть, решительным жестом развернул к выходу.
– Так, дорогая моя поклонница науки, сеанс бесплатного искушения трудоголиков сегодня официально окончен, – с деланной строгостью произнёс Сид, выпроваживая удивленную девушку в коридор. – Вик у нас – человек занятой, моногамный и духовно возвышенный. Но знаешь что? Если тебе так уж необходимо излить свою нерастраченную страсть на кого-то из ведущих конструкторов, я готов составить тебе компанию. Как раз собирался в театр на вечерний сеанс голографической драмы. Идёт?
Тила, ошеломленная такой наглостью, но явно заинтригованная напором Сида, звонко рассмеялась, бросила на Вика последний разочарованный взгляд и позволила увести себя, пообещав подумать над предложением. Когда дверь за ними снова закрылась, в лаборатории вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным гудением серверов.
Наступила ночь с понедельника на вторник – та самая критическая точка, ради которой Вик шёл на все мыслимые и немыслимые нарушения закона. Используя специальную универсальную карту доступа, которую ему передала Лика, он беспрепятственно миновал три рубежа биометрической защиты и проник в подземный архивный сектор Центрального научно-исследовательского института. Дежурный охранник у терминала первого уровня сначала оцепенел, не веря собственным глазам, когда голографический сканер высветил максимальный, почти правительственный уровень допуска, принадлежавший генеральному конструктору Криту 16. Охранник поспешно отвернулся, не смея задать ни единого вопроса, и массивные створки секретного хранилища бесшумно разошлись в стороны.
То, что открылось Вику в глубинах архива, превзошло самые страшные его опасения. На голографических экранах и в засекреченных текстовых файлах перед ним во всей своей циничной красе развернулась правда о станции «Мечта» и подлинной изнанке космической программы Дэвриканского Союза. Документы неопровержимо доказывали, что целая серия громких катастроф ракет на стартовых площадках – включая те самые зрелищные, транслируемые на весь мир взрывы, сопровождавшиеся всенародным трауром, – была тщательно спланирована и срежиссирована высшим руководством. Государственная машина хладнокровно и расчетливо не жалела ни техников, ни рядовых испытателей, создавая искусственный накал драматизма ради поддержания угасающей веры граждан в покорение недосягаемого апира.
Перелистывая файлы один за другим, Вик содрогнулся от ужаса, обнаружив в списках жертв имя великого инженера Питта 4, официальная гибель которого много лет назад преподносилась как героическая случайность при испытании ракет нового типа с особо опасным топливом. На самом же деле Питт попытался предать огласке тот факт, что защитные скафандры для апиронавтов не способны выдерживать агрессивность вакуума, за что был цинично убран системой вместе со своей лабораторией. Все эти чудовищные откровения обрушились на сознание Вика тяжёлым грузом, окончательно разрушая привычный мир и подтверждая, что каждый шаг человечества к звёздам был лишь иллюзией, рождённой впотьмах искусственных декораций.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7

<Запись 07. Стеклянный полигон>

А теперь обратимся к очевидным неувязкам, системным противоречиям и откровенной лжи, которую нам годами выдают за непреложную научную истину.
В свое время правительство Объединенных Штатов Северной и Южной Банкинии торжественно рапортовало о постройке в закрытом павильоне грандиозной барокамеры. Монументальное сооружение создавалось якобы для проведения испытаний и фундаментальных исследований в условиях глубокого вакуума. Идея сама по себе выглядела впечатляюще, если бы не одно критическое «но»: в этой камере ни разу не провели ни одного эксперимента с реальным присутствием апиронавта в скафандре. Никто так и не рискнул проверить, способен ли человек продержаться в разряженном пространстве хотя бы пару минут. Более того, исследователи даже не потрудились собрать действующую уменьшенную модель апировой ракеты и запустить её внутри камеры в подвешенном состоянии – а ведь именно такой опыт позволил бы полностью исключить опорный толчок газовой струи от твердого пола и доказать работоспособность реактивной тяги в вакууме.
Доказательств эффективной работы двигателей и реальной защиты скафандров в безвоздушной среде как не было, так и нет. И, что самое примечательное, никто из официальных структур даже не намеревается их предоставлять. Пойдем еще дальше: в государственном архиве отсутствуют какие-либо видеосвидетельства систематических и разноплановых опытов в открытом апире, которые наглядно подтвердили бы смертоносность и агрессивный характер этой среды. А ведь неоднократные, тщательно задокументированные эксперименты в условиях апира или предельно разреженной атмосферы – это то, что желал бы видеть каждый, кто всерьез интересуется апиронавтикой. Наглядно сравнивать результаты, критически анализировать данные, качать головой от сомнений или, напротив, с искренним благоговением отмечать правоту и неопровержимость выводов ученых. Но изучать просто-напросто нечего. Проверять, оспаривать и критиковать нам банально не дают – предмет дискуссии отсутствует.
Выдающийся теоретик Цык 6 в свое время создавал превосходные математические модели. Он убедительно выводил на бумаге, что непрерывное горение топлива в сопле специальной геометрической формы и расчетная конфигурация внутренней полости двигателя позволят формировать вектор тяги и толкать аппарат в абсолютно безвоздушном пространстве апира. Но какова реальная практика? Все без исключения ракетные пуски осуществляются в пределах хоть и сильно разреженной, но все же существующей атмосферы.
Давайте гипотетически смоделируем ситуацию: ракета действительно оказалась в апире – в абсолютной пустоте, где нет ни частиц газа, ни внешнего давления, ни материи. В камеру сгорания и сопло подаются компоненты топлива и окислитель, вспыхивает химическая реакция... И что происходящим образом случится дальше? Из-за колоссальной разницы давлений стремительно расширяющийся поток раскаленных газов мгновенно вытянет, высосет в открытый апир с неуправляемой, чудовищной скоростью. Безусловно, некоторая импульсная доля газа успеет ударить в противоположную стенку камеры и передаст корпусу микроскопический толчок. Тем не менее этот импульс окажется ничтожно мал! Находясь в истинном апире, ракета физически никогда не сможет развить те грандиозные, запредельные скорости и маневренность, о которых нам беззастенчиво и нагло врут с трибун академических институтов.

<Запись 08. Скафандр без тела>

Продолжать пространные рассуждения о выходах в открытый апир не имеет никакого смысла, так как вся эта грандиозная эпопея зиждется на банальном, прозаическом обмане.
Достаточно вспомнить элементарный факт: в условиях Долии не было проведено ни единого полноценного эксперимента по длительному пребыванию человека в скафандре внутри глубокого вакуума. Без предварительной инженерной и биологической базы реальный выход живого организма в апир – среду предельно агрессивную, насыщенную губительной Кунной радиацией – представляет собой абсолютную техническую невозможность. Только исторический прецедент состоялся: первый в истории человечества выход человека в опаснейший апир был в свое время тщательно срежиссирован, профессионально отснят в закрытом павильоне киностудии и продемонстрирован восторженным жителям Долии как небывалое триумфальное достижение науки. Именно в ту эпоху отечественный кинематограф начал развиваться с поистине головокружительной скоростью – прямо пропорциональной скорости полета пресловутых «апирных» ракет.
Да, ракеты действительно взлетали. Да, научно-исследовательские институты и оборонные заводы работали в три смены. Но вся эта гигантская материально-техническая база создавалась вовсе не для прорыва к звездам, а для обслуживания и подкрепления грандиозной, всепланетной лжи.
Здесь стоит отдельно остановиться на изощренных манипулятивных ходах: для поддержания угасающего интереса обывателей к теме космических полетов постоянно требовались острые сюжетные повороты, живые эмоции и драма. Идеологи программы мастерски выдумывали трагические гибели, а порой и намеренно устраивали показательные аварии. Профессиональные стратеги, конструкторы и психологи безошибочно смоделировали нужный социальный эффект: люди поверили абсолютно и безоговорочно в то, что апир реально существует, а Объединенный Дэвриканский Союз занимает безоговорочное лидерство в его покорении.
Но какой ценой ковался этот миф и что мы получили в сухом остатке?
* Тик 10 внезапно и трагически погиб во время рядового испытательного полета на обычном атмосферном самолете.
* Вал 12 сгорел заживо в барокамере в результате страшного пожара еще задолго до триумфального старта Тика.
* Жертв было гораздо больше... Так, Лад 7 погиб в момент, когда у спускаемой капсулы наглухо перекрутились стропы парашютной системы, и аппарат со страшной силой врезался в поверхность Долии.
По упорным слухам, в последние секунды падения он истошно кричал в эфир радиостанции всю горькую правду о тотальной фальсификации пилотируемых стартов. Все эти человеческие жертвы были цинично просчитаны системой – они требовались для того, чтобы народ искренне переживал, сочувствовал и верил в непогрешимость космической программы.

<Запись 09. Лаборатория теней>

Если возникает необходимость тщательно изучить вещество из хвоста кометы или образцы загадочного мульного грунта, это означает лишь одно: где-то глубоко под поверхностью планеты функционирует закрытый секретный институт или изолированная лаборатория. Именно там специалисты в строжайшей тайне подготавливают материальную базу для тех ученых-теоретиков, которые наивно дожидаются триумфального возвращения космического аппарата из бескрайних просторов апира. Сама архитектура этой многоуровневой системы фальсификации поражает воображение своей безупречной масштабностью.
В дальнейшем на основе подготовленных «данных» издаются академические монографии, научные труды, а центральные телеканалы выпускают многочасовые передачи, изобилующие потоками убедительной пропаганды. Обыватели начинают безоговорочно верить всему этому автоматически, особенно когда сомнительные гипотезы транслируются с экранов авторитетными светилами науки.
К слову, рассуждая о кометах, официальная наука так и не удосужилась внятно и логично объяснить поразительные случаи, когда эти небесные тела зависали в фиксированных точках эфира на двое-трое суток, демонстрируя абсолютную неподвижность. В рамках концепции шарообразной Долии, где твердь планеты непрерывно вращается, а угол обзора наблюдателя постоянно смещается, представить подобное физическое явление практически невозможно.

Глава 4
Сарма 21

Вик и Сид гуляли по одному из центральных парков Литавра. Вик взглянул на друга и понял, что тот опять хочет что-то возразить. Это окрыляло. Вик понял, что зацепил Сида своим расследованием уже бесповоротно.
– Давай, выкладывай! – Не стерпел Вик.
– Вот ты всё щебечешь про атмосферу. Что на шарике такое невозможно и точка. А про магнитные поля ты подумал? Про нюансы притяжения, в котором они болтаются, но вообще толком мало что поняли… А?
– Пробрало тебя, да?! Ну, смотри – скорости движения небесных тел. Сложи их все в месте. Кунн летит как угорелый, да к тому же планета вращается вокруг своей оси. И ещё вокруг Кунна… Посиди сам и всё скалькулируй, герой!
– Вот и подсчитаю! – Сид не сдавался. – А ты про атмосферу мне ответь. Не увиливай!
– А вот и отвечу. Струйные течения, полёты облаков в разных направлениях. Учёные вообще толком не могут обосновать как такая масса висит над поверхностью Долии… – Вик, кашлянул. – И представь всю это великолепие на экваторе, где по мнению теоретиков, поверхность Долии движется на максимальной скорости!
– Лады, по атмосфере – соглашусь. Но от магнитных полей не отмахивайся! – И Сид ушёл к ларьку за мороженым.

***

Тила 8 была разбита. Красавец Вик отверг её уже не в первый и не во второй раз, и это унижение, смешанное с уязвлённой похотью, точило её изнутри, превращая привычную лёгкость в злобную расчётливость. Она по-прежнему любила случайные, острые приключения и охотилась лишь за теми, кто выделялся – умом, ростом, положением или просто редкой красотой, – но теперь её цель сместилась. В одной из случайных компаний, где вино лилось свободно, а разговоры становились всё откровеннее, Тила услышала то, что мгновенно зажгло в ней новую схему. Говорили, что сама Сарма 21 – гениальная организатор и координатор всех исследований на Муле, женщина, чьё имя произносили с почтительным страхом и плохо скрытым вожделением, – уже не первый месяц тайно питает к Вику 7 нечто большее, чем профессиональный интерес. Через неделю в закрытом городке Летунда должна была состояться масштабная пресс-конференция с участием пилотов «мулохода», самой Сармы и ведущих конструкторов проекта. Тила не стала медлить.
Тила действовала так, как отлично умела, флиртовала, демонстрируя свои навыки в лёгком эмоциональном общении. Искала она достаточно влиятельного специалиста Дилла 23, который был в командировке из Летунды и отличался весьма привлекательной внешностью. Девушка ловко подловила его в конце рабочего дня в местном баре и уговорила на весьма пикантную услугу. Точнее, услуга за услугу.
В вип-комнате того же бара, причём снятой за деньги молодого человека, она быстро и жадно отдалась Диллу 23. Только секс оказался весьма посредственным – инженер выдержал не более десяти минут быстрого темпа и отстрелялся в смазанном оргазме, доставив девушке совсем не много наслаждения. Тем не менее Тила уговорила его вписать Вика в список приглашённых на ближайшей конференции в Летунде по мульной программе. Молодой человек пообещал вычеркнуть какого-то инженера из южной Раяны и поставить вместо него фамилию Вика 7.

Кабинет начальника отдела конструкторского бюро,
через неделю

Раннее утро. Пот 9 был человеком-функцией. Полноватый, с гладко выбритым лицом и глазами, которые никогда не смотрели прямо дольше секунды. Он сидел за столом, заваленным планшетами, и не предложил Вику сесть.
– Вылет подтверждён, – сказал он, не поднимая головы. – Вопрос закрыт.
– Пот 9, – Вик старался говорить ровно. – У меня приёмка проекта через неделю. Вы сами её сдвинули. Ради чего? Конференция в Летунде – не моя тематика.
– Смежная. – Пот 9 наконец поднял глаза. – Формально не подкопаешься. Для имиджа бюро твоё присутствие желательно.
– Чьё желание? Ваше?
– Не моё. – Пот 9 отложил планшет. – И не спрашивай чьё. Я тебе не справочная.
Вик почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.
– Позвоните Лоту 5. Скажите, что я занят. Что приёмка важнее. Он поймёт.
– Не буду. – Пот 9 сказал это без паузы, будто ждал. – Лот 5 – не тот человек, которому я буду звонить и что-то объяснять. Уяснил?
– Тогда я сам позвоню.
– Попробуй. – Пот 9 чуть усмехнулся. – Только учти: если Лот 5 услышит, что ведущий конструктор отказывается от приглашения, он не поймёт. А непонимание у таких людей, как Лот 5, знаешь, чем заканчивается?
Вик знал и промолчал.
– Иди, – сказал Пот 9, снова утыкаясь в планшет. – Собирайся. Вылет вечером.
Вик вышел и в коридоре прислонился к стене. Он понимал, что его отправляют не для имиджа. Слишком гладко всё складывалось. Слишком настойчиво. Кто-то хотел, чтобы он уехал. И этот кто-то был не Пот 9.

***

Сектор документации, середина дня.

Вик нашёл протокол в электронном архиве отдела кадров – тот самый, что открывался по его уровню доступа. Формально ничего секретного. Список приглашённых на конференцию в Летунде. Он пролистал до своей фамилии.
Напротив стояло имя: Дилл 23, старший техник, Летунда.
Вик нахмурился. Он не знал такого. Пролистал глубже – отметка о визите. Дилл 23 прилетал в бюро неделю назад. С проверкой. Неотложное дело. Убыл в тот же день.
Странно. Проверка – и сразу обратно. Даже не остался на ночь. Вик сделал скриншот. Потом стёр историю запроса. Привычка, которую он приобрёл за последние недели.

***

Лаборатория Сида. Вечер.
Друг сидел за пультом, разбирая графики. Услышав шаги, обернулся.
– Ты чего такой? – спросил он, откладывая планшет. – Как будто тебе сказали, что твой проект забраковали.
– Хуже. – Вик сел напротив. – Меня отправляют в Летунду. Вечерним рейсом.
– В Летунду? – Сид присвистнул. – Это же... Сарма 21. Мулоходы. Пресс-конференция?
– Она самая.
– И ты жалуешься? – Сид ухмыльнулся. – Мужик, тебя отправляют в город, где живёт женщина, о которой легенды ходят. Я бы на твоём месте...
– Сид. – Вик посмотрел на него серьёзно. – Меня туда отправили не просто так. Пот 9 отказался звонить Лоту 5. Сдвинул приёмку. Всё сделал, чтобы я уехал.
Сид перестал ухмыляться.
– Думаешь, подстава?
– Не знаю. Но в протоколе стоит имя того, кто меня вписал. – Вик достал скриншот. – Дилл 23. Старший техник с Летунды. Прилетал сюда неделю назад. С проверкой. И сразу обратно.
Сид взял планшет, посмотрел.
– Дилл 23... – протянул он. – Не слышал.
– Вот и я не слышал. – Вик подался вперёд. – Сид, выясни, кто он. Пока я не уехал. У тебя есть связи в отделе внешних связей?
– Есть. – Сид отложил планшет. – Но это может быть небыстро.
– А ты напиши мне на коммуникатор…

***

Конференция проходила в просторном зале с высокими потолками и панорамными экранами, на которых бесконечно крутились отполированные кадры «мулохода», ползущего по имитированной поверхности Мулы. Когда Вик впервые за этот день встретился взглядом с Сармой 21, он сразу понял, что отвертеться не удастся. Она смотрела на него открыто, почти вызывающе, и в её глазах плясало то самое голодное, нетерпеливое пламя, о котором ходили слухи.
Сарма 21 была воплощением ума и сексуальности в одном теле. Ростом ровно сто восемьдесят сантиметров, она казалась стройной до хрупкости, но эта худощавость не была болезненной – скорее отточенной, как у женщины, которая привыкла контролировать каждое движение. Средний, но идеально поставленный бюст подчёркивал узкую талию, а длинные ноги в облегающих брюках делового костюма делали её силуэт почти мальчишеским и одновременно остро женственным. Тёмные волосы она держала коротко, с лёгкой небрежностью, которая только усиливала впечатление внутренней силы. Лицо – умное, с высокими скулами и чуть насмешливым ртом – светилось той особой энергией, от которой, по слухам, мужчины действительно сбегали, не выдерживая её ненасытности и требовательности. Вик видел её прежде лишь дважды, мельком, и оба раза она оставляла после себя ощущение опасной притягательности. Теперь же, стоя в нескольких шагах, он чувствовал, как эта притягательность становится почти физической.
Под занавес конференции Вика неожиданно выпустили на сцену. Он произнёс короткую, выверенную речь, в которой назвал «мулоходы» венцом творения Сармы 21, особенно отметив солнечные батареи новой конструкции. Камеры вспыхнули, зал аплодировал, а Сарма, стоявшая чуть в стороне, смотрела на него с лёгкой, почти хищной улыбкой.
В нагрудном кармане пиджака задребезжал коммуникатор. Это Сид что-то раскопал.
«По слухам Дилл 23 приезжал в наш конструкторский городок и успел переспать с Тилой 8 в вип-комнате бара. Не благодари, дружище. С тебя выпивка»
И тут Вика осенило: он попал в чью-то мастерски расставленную ловушку или выгодную ситуацию. Нужно быть очень осторожным или успевать поймать удачу за хвост.
После официальной части два инженера подошли к Вику и попросили поприсутствовать на одной презентации. Отказывать было как-то не с руки. Вскоре все трое очутились в небольшом помещении. В кабинете со скромной обстановкой была Сарма. И когда она успела переодеться. Вместо делового костюма на ней было шикарное платье с вырезом на спине и глубоким декольте.
– Вик 7, – произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом, – я слышала, что ты умеешь не только красиво говорить с трибуны. Пойдём. Хочу показать тебе кое-что, чего не показывают журналистам.
Вик отметил, что двое мужчин моментально испарились.
Она не ждала согласия. Ждала беспрекословного послушания. Эта женщина представляла здесь власть. Все подчинялись ей.
Вик просто пошёл за Сармой. За зданием конференц-залов начинались секретные ангары, соединённые подземными переходами, – именно здесь строили и испытывали автоматические «мулоходы». Сарма одним коротким приказом удалила всю охрану на всю ночь. В ангарах зажёгся яркий белый свет, двери распахнулись, и пространство, обычно гулкое от голосов техников, стало пустым и почти интимным.
Всё началось в просторной душевой при одном из ангаров. Сарма раздевалась быстро, без лишней театральности, но каждое её движение было точным и уверенным. Худощавое тело выглядело ещё более соблазнительным под жёстким светом ламп. Она сама притянула Вика к себе, сама направила его руки, сама задала ритм.
– Не спеши, – приказала она, когда он вошёл в неё, прижав спиной к холодной кафельной стене. – Я хочу чувствовать.
Она оказалась именно такой, какой её описывали: женщиной, которая горела от нескольких оргазмов за один секс. Первый пришёл быстро, почти сразу после того, как он начал двигаться глубже и жёстче; она вцепилась пальцами в его плечи, выбросила голову назад и тихо, сквозь зубы, выдохнула длинный, дрожащий стон. Второй настиг её уже на широкой кушетке в соседнем помещении, куда они перебрались, не успев даже полностью высохнуть. Сарма села сверху, сама выбирая глубину и угол, и двигалась с такой жадной, почти яростной точностью, что Вик едва удерживал контроль. Когда второй оргазм прошёл через неё волной, она на мгновение обмякла, прижавшись мокрой грудью к его груди, но уже через минуту снова начала двигаться, требуя продолжения.
Сарма лежала на животе, прогнувшись, и требовала, чтобы он входил глубже и жёстче. Каждый толчок выбивал из неё короткие, хриплые звуки, а когда она кончила в третий раз, её тело задрожало так сильно, что Вик на мгновение остановился, боясь причинить боль. Она оглянулась через плечо, глаза блестели, губы были припухшими. В момент оргазма Вика, который разразился внезапно, женщина царапала его спину.
Когда они оба лежали без сил Вик постепенно стал понимать всю тяжесть своего положения. Этот гейзер наслаждения был просто запредельным; на границе с болью. Сарма уснула. Хотелось спать и ему, но Вик прикрыл женщину пледом, накинул трусы и майку…
Нельзя было терять драгоценное время. Нужно было исследовать. Искать улики пока есть такая возможность.
Пока Сарма отдыхала от сексуальных утех, Вик начал методично обследовать ангар, в который дверь была не закрыта. Первое, что бросилось в глаза – пульты, отпечатки сценариев мульных приключений. Красным были выделены особенности внештатных ситуаций. Он читал, когда Сарма, укутанная в плед подошла сзади и стянула с него трусы.
И откуда в этой женщине столько энергии?
Плед соскользнул с худощавого энергичного тела Сармы. Они продолжили вначале стоя, а потом сидя в креслах. Неуёмная женщина ещё два раза вознеслась на небеса страсти, доведя Вика до второго более сильного упоения в оргазме…
А потом… Она стояла, разморенная, с мокрыми от пота тёмными волосами, прилипшими к вискам, и смотрела на Вика полуприкрытыми глазами. Потом просто упала на него… Вместе они еле дошли до кушетки и буквально упали. Вик удивлялся сам себе, что всё ещё способен держаться в бодрствовании. Сарма спала… Он уже во второй раз укрыл её пледом и пошёл…
Вик, натянув трусы, майку и обувь, вышел в ангар, стараясь не шуметь. Сил не было никаких. Он и не предполагал, что секс может так выматывать. Вик прошёл через соединяющие коридоры, заглянул в боковые залы, где стояли камеры наблюдения, пульты дистанционного управления и макеты поверхности Мулы, выполненные с пугающей точностью. В одном из помещений он обнаружил большой зал с проекционными экранами и стеллажами, забитыми кассетами и цифровыми носителями. Надписи на коробках не оставляли сомнений: здесь хранились материалы, которые никогда не предназначались для публичного показа. Вик работал быстро, запоминая расположение, снимая на портативный накопитель то, что успевал, и всё это время в ушах у него звучал голос Лада 7 и крик о лжи, которая держала целую планету в плену.
Он переживал, что Сарма потеряет его и раскроет как шпиона. Только когда он почти бесшумно вернулся, то «жрица любви» всё ещё спала. И тогда он позволил себе заснуть.
Вырвало Вика из царства Морфея то, что кто-то тормошил его за плечо. Было раннее утро. Сарма отдохнула и явно хотела продолжения. Она сидела, обёрнутая тонким полотенцем, и смотрела на него всё с той же голодной полуулыбкой.
– Вик, иди обними меня. У нас ещё есть немного времени.
Вик подошёл, не скрывая утреннюю эрекцию. В третий раз она взяла его медленнее, глубже, почти нежно, и в её движениях уже не было прежней ярости – только усталая, но всё ещё ненасытная потребность. На этот раз Сарма удовлетворилась одним пиком экстаза. Когда же всё закончилось, она прижалась к нему и тихо произнесла.
– Ты необычный человек, Вик 7, но глупый, если думаешь, что правда когда-нибудь победит. Но мне это нравится. Ты искал что-то важное? Нашёл?
Вик промолчал, в ужасе понимая, что его феноменальная память дала сбой от такой страсти. Он помнил совсем не много из того, что здесь увидел.
За окнами ангаров разливался рассвет. Кунн медленно поднимался над горизонтом Летунды, и его свет, пробиваясь сквозь высокие ворота, ложился длинными полосами на пол, где ещё лежали их смятые вещи.
Вик встал и начал неспешно одеваться.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7

<Запись 10. Невесомость во лжи>

Вспомним распиаренную околодолианскую апировую станцию «Мечта». Для того чтобы окончательно развеять мифы вокруг неё, мне хватило всего одной беседы с опытным военным врачом. Он подробно и авторитетно разъяснил мне с позиций современной медицины и физиологии долианцев, что человеческий организм физически не способен долго функционировать нормально в условиях перманентной невесомости.
Неизбежно запускаются деструктивные процессы: развиваются тяжелые патологии, возникают сбои в сердечно-сосудистой системе и серьезные нарушения в пищеварительном тракте. Человеку жизненно необходима гравитация. Наш организм эволюционно сформирован и отточен тысячелетиями для активной жизнедеятельности именно на твердой поверхности планеты под воздействием постоянного притяжения.
Все официальные выходы в открытый апир, а также бравурные видеокадры со станции «Мечта» на поверку оказываются искусно сфабрикованными постановочными материалами. Съемки производились либо на борту специально оборудованных самолетов во время коротких интервалов их крутого пикирования (создающих кратковременный эффект свободного падения), либо в закрытых павильонах с использованием передовых кинотехнологий обмана.

<Запись 11. Мулоход на привязи>

При сближении с искусственным спутником – Мулой – в объективы мощных оптических телескопов исследователи разглядели то, что повергло абсолютно каждого в состояние неописуемого, парализующего ошеломления. На изрезанной поверхности небесного тела явственно проступали полуразрушенные очертания и останки древних искусственных сооружений – тех самых, которые при наблюдениях с поверхности Долии сквозь плотный оптический заслон разглядеть было принципиально невозможно.
Именно тогда в официальных отчетах возник так называемый «Мулоход». Но был ли он один? По официальным заверениям, сухопутные исследовательские аппараты запускали не единожды, что якобы позволило досконально изучить рельеф и физико-химические свойства мульной поверхности. Но какова действительная картина происходящего? Будем честны: мне удалось докопаться до истины и выяснить, что для первичной отработки навыков дистанционного управления мулоходами ведомственные структуры выстроили колоссальный по своим масштабам закрытый павильон. Я лично присутствовал в этих секретных цехах и видел всё собственными глазами.
В дальнейшем эту инженерную площадку без лишней огласки трансформировали в висококлассную кинодекорацию. В её размахах профессионально отсняли весь тот кинематографический материал, который затем с гордостью транслировали по центральным каналам для разинувших от изумления рты долианцев. Разумеется, сценаристы этого грандиозного шоу намеренно нагородили целую партию мелких технических неудач, внезапных сбоев и драматических моментов – ведь глубокая эмоциональная драма жизненно необходима для стопроцентного психологического воздействия на доверчивые массы. Вот и вся нехитрая схема. Никакие исследовательские автоматические аппараты для покорения Мулы никуда и никогда не летали.
Более того, в официальной версии напрочь отсутствует элементарная логика. Если Объединённый Дэвриканский Союз действительно сумел разработать, неоднократно доставить на Мулу тяжелый колёсный самоходный аппарат и в режиме реального времени поддерживать с ним устойчивую двухстороннюю связь, дистанционно манипулируя техникой на огромном расстоянии, то почему же в космос так и не отправили человека?
Напомню: академические круги во всеуслышание рапортовали, что предыдущие автоматические станции не просто совершили посадку на поверхность, но и успешно доставили на Долию образцы мульного грунта! Это означает, что инженерная система старта, взлёта и безопасного возврата исследовательских кораблей с Мулы обратно на родную планету была полностью апробирована и доказала свою надёжность. Учёные уверяли общество, что получен бесценный практический опыт отправки космических аппаратов по маршруту «Мула – Долия».
Чувствуете ли вы весь исполинский размах этой всепланетной фальсификации? И не стоит приплетать сюда дежурные аргументы о гуманизме или заботе о ценности человеческой жизни. Государственная машина без тени сомнений и колебаний принесла в жертву сотни человеческих жизней, списав их на роковые аварии в рамках реализации апирической программы. Ничто не мешало отправить апиронавта в экспедицию с билетом в один конец, даже без возможности возврата – для идеологической пропаганды такой шаг стал бы невиданным, грандиозным прорывом. Но ничего подобного сделано не было. А причина проста: в реальности не существует ни надежных герметичных скафандров, ни автономных систем длительного жизнеобеспечения, ни даже сверхтяжелых ракет, способных преодолеть расстояние до Мулы. Была лишь неутолимая жажда оглушительной сенсации, которую с успехом реализовали в глухом кинопавильоне под вспышками прожекторов.

<Запись 12. Эфир смерти>

Совершенно неожиданно вскрылась страшная правда о трагической гибели четырех долианцев в разное время. Их космические ракеты навечно застряли в невидимом эфирном куполе на высоте около тысячи километров над поверхностью. Было два запуска: по два апиронавта в каждом аппарате. Лим 10 и Нил 7 отправились в первой ракете и уже более опытные Дир 8 и Рид 9 – во втором. Но кромешный, парализующий ужас заключался ещё и в том, что при подлёте и внутри зоны эфирного купола атаковал мощнейший инфразвук. Потрясло людей и то, что бортовые системы работали (связь, гидравлика, электросхемы), только корабль буквально увяз в невидимом энергетическом поле.
Находясь в тесных апирных аппаратах, несчастные буквально сходили с ума. Они передавали на станцию управления безумные данные о том, что им повсюду мерещатся таинственные гуманоиды, привидения и зловещие тени, снующие прямо внутри небольшого корабля.
Произошли выбросы агрессии. Если верить секретному отчёту, то Нил убил Лима, задушив его электропроводом.
Во втором полёте Рид, активировав заряды, отделил космический аппарат от ракетоносителя, но тот продвинулся лишь на пару метров. В перерывах небольших между паникой по рации Дир успел передать, что корабль начал рассыпаться. Появились утечки воздуха. Эфир начал буквально разбирать аппарат. Смерть у обоих наступила от удушья.
Разумеется, разведывательные экспедиции предпринимались. Понимая опасность, руководители полётами в следующие пуски не стали бездумно таранить ракетами эфирный барьер, а пустили их вдоль плоскости планеты на определенной высоте, но уже без пилотов на борту. Чувствительные приборы тотчас зафиксировали тот же самый инфразвук. Все управление аппаратами осуществлялось исключительно через видеокамеры с центральной базы полётов. Это было жуткое, завораживающее зрелище: в невидимом эфире застыли два беспилотных корабля Дэвриканского Союза, которые уже имели явные признаки деформаций и разрушения. К ним даже невозможно было приблизиться, чтобы попытаться провести спасательную операцию, поскольку аппараты начинали испытывать мощное сопротивление эфира.
За этими двумя замершими объектами продолжили наблюдение, сухо зарегистрировав неизбежную смерть четверых апиронавтов. Следующий автоматический полёт аппарата уже не обнаружил ракет, которые ранее застряли в эфире. Они разрушились и упали на Долию, сгорев в плотных слоях атмосферы.
Но именно в течение автоматических полётов и удалось установить тот факт, что эфир находится над атмосферой Долии на разном удалении. Всё же какой-то прорыв в понимании мироустройства был.
Верховный правитель Маар 21 отдал им положенные почести, но совершенно в ином контексте. Руководство искусно подстроило масштабную аварию уже на самой Долии, официально увековечив память четвёрки, приписав Лиму 10, Нилу 7, Диру 8 и Риду 9 нештатные ситуации, приведшие к их гибели в открытом космосе.
Позднее Маар 21 отдал прямой приказ пробить непреодолимый невидимый купол с помощью мощнейших ядерных зарядов. В результате на высоте около тысячи километров было осуществлено пять последовательных детонаций. К этим отчаянным попыткам разрушить или прорвать эфирную преграду присоединились даже банкинийцы. Только все усилия оказались абсолютно тщетными. Запуск последующих исследовательских аппаратов подтвердил неизменность картины: в заданном районе по-прежнему свирепствовал инфразвук, техника постепенно тормозилась в эфире, а если ракета там зависала, то неминуемо разрушалась и падала на Долию.
Долианцы оказались заперты в абсолютно замкнутой системе. И как бы ни стремились учёные к звёздам, Мула и Кунн оставались надёжно укрыты за пределами эфирного купола и остаются для жителей планеты абсолютно недосягаемыми.

<Запись 13. Инфразвук молчания>

На дальних рубежах, вдоль кольца непроходимых вековых льдов Желуназии, люди столкнулись с феноменом, который оказался недоступен ни их пониманию, ни имеющимся методам научного анализа. Это колоссальное энергетическое образование неустанно излучало мощный инфразвук, физически пресекающий любые попытки человека приблизиться к нему. Но стоит лишь беспилотной технике или автоматизированным роботам подойти вплотную к эфирному куполу, как двигатели самых различных модификаций и конструкций неизменно и необъяснимо глушатся. К слову, в космосе эфир лишь постепенно тормозил ракеты и испускал инфразвук, но технику и электросистемы не отключал. Это и позволило поддерживать связь с первыми апиронавтами, кто летали к эфиру. Возможно, отключение технических устройств в Желуназии было связано ещё и с атмосферой, которая иначе себя вела рядом с эфирным куполом.
Разумеется, предпринимались попытки атаковать энергетический щит: в него запускали ракеты и выпускали артиллерийские снаряды. Только любые боеприпасы детонировали ещё на подлете к невидимой, но несокрушимой преграде, неусыпно охраняющей покой Долии. Метеорологические зонды самых разных конфигураций бессильно отбрасывались в сторону плотными встречными ветрами. Ничто и никто не способно было подобраться к барьеру. Когда же исследователи попытались прокопать горизонтальный ход во льдах, наивно предполагая, что преграды там нет, это привело лишь к тому, что в подземном тоннеле людей мгновенно охватывала необъяснимая дикая паника, сопровождавшаяся мучительными приступами неконтролируемой рвоты. Прокопать тоннель так и не получилось: работы остановили не дойдя каких-то сто метров до предполагаемого начала купола из эфира.
Вполне естественно, что ввиду этих аномалий все маршруты гражданской авиации и морских судов были строжайшим образом скорректированы. Во многих точках периферийного ледяного пояса Желуназии, окаймляющего Долию, исследователям удавалось зафиксировать воочию или сквозь мощную оптику лишь одно – бесконечную, безжизненную ледяную пустыню. В академических кругах многие ученые склонялись к мысли, что наблюдаемая картина – лишь грандиозная оптическая иллюзия, подобная феномену полярного дня, когда Кунн описывает свои круги по небу, так и не опускаясь за линию горизонта.
Тем не менее вы вправе возразить, вспомнив о том, что в Желуназию регулярно организуются туристические рейсы на морских судах. Там свободно путешествуют люди, снимают на видеокамеры суровый материк, обжитые метеорологические станции и исследовательские посёлки… При чем же здесь, казалось бы, какое-то сплошное ледяное кольцо?
Ответить на этот вопрос можно без лишнего умственного напряжения. Туристов допускают строго в строго отведенные, тщательно контролируемые зоны, проводя по заранее определённым тропам. Суда следуют исключительно по выверенным маршрутам, не имея ни малейшего права отклониться от зафиксированного курса хоть на один румб. Между ведущими державами заключено международное соглашение по регламенту эксплуатации этого материка, содержащее внушительный перечень жестких ограничений и запретов.
Желуназия представляет собой высокосекретный стратегический объект, лишь частично приоткрытый для глаз широкой общественности. В действительности же она является частью гигантского ледяного кольца, частично покоящегося на скованной вечной мерзлотой островной суше. Вся эта грандиозная система декораций возведена лишь с одной целью – чтобы ни одна живая душа не догадалась о существовании эфирного барьера и его смертоносных, поражающих разум свойствах.
Так ииначе стало абсолютно понятно лишь одно, что плоскость Долии лишь ограничивается локально куполом. То, что в горизонтальном направлении остаётся за ним – это совершенная тайна, разгадать которую долианцы никогда не смогут.
Возможно, за эфирным куполом будут ещё локализованные планетарные системы под куполами и другими Кунами на бесконечной тверди, на подобии Долии. Только это уже из сферы догадок…


Глава 5
Обжиг

Квартира Вика 7.

Друзья готовились к вылазке и пили чай с бутербродами.
– Я тут часть твоих записей прочитал. – Сид плюхнулся в кресло с чашкой кофе и продолжил. – Ну и почерк у тебя, Вик.
– А чего, почерк учёного. – Ответил Вик, разрезая на столе сладкий рулет.
– Так вот, поговорим… Поговорим о Муле. Я не очень понял, как происходит частичное мульное затмение, что на шарообразной Долии идеально происходит. Часть лунного диска закрывает солнечные лучи Кунна шарообразной Долией. Свет обедняется в спектре и Мула становится кровавой. Всё чётко! А что у тебя?
– Пойми и ты! Эфирный купол никто не щупал, не изучал. К нему даже подлететь не могут без ущерба кораблям и здоровью. Я вот допускаю, что в нём есть аномалии, пустоты, ещё какая-то непонятная шляпа, которые и дают такой странный эффект. Шарообразность, как догма, если долго вдумываться, тоже многое подмяла под себя. Причём целые институты за много лет выстроили почти идеальные расчётные формулы, почти описали. – Вик прокашлялся. – Но, заметь, тут ключевое именно «ПОЧТИ ВСЁ, но не ВСЁ».
– Да, тут стоит ещё подумать…
Сид ослабил своё нападение. Отдал Вику блокнот с его записями о смертельном эфире и ушёл. Вик знал, что Сид продолжит критику и радовался этому.

***

Раннее утро над Мегаполисом Литавр выдалось на удивление промозглым для конца лета – Кунн, обычно щедро заливавший улицы золотистым светом уже с первых минут своего неспешного восхода, сегодня словно медлил, укрывшись за плотной пеленой серых облаков, которые принесло с далёкого океана.
Вик 7 и Сид 13 стояли в тени массивного грузового терминала на восточной окраине города, откуда начиналась закрытая промышленная зона, обозначенная на всех гражданских картах как «Ремонтно-техническая база № 17». Официально здесь занимались обслуживанием гравитационных капсул и грузовых платформ, только Сид, чья природная любознательность и врождённое чутьё на всё запретное не раз выручали их в прошлом, каким-то образом раздобыл координаты и пропуска, которые открывали доступ в самое сердце этого комплекса.
Вик до сих пор не понимал, как другу удалось провернуть подобное – то ли через старые связи в конструкторском бюро, то ли с помощью своих бесчисленных приятелей из числа мелких чиновников, которые за скромное вознаграждение готовы были закрыть глаза на многое. Впрочем, сейчас это не имело значения. Главное – они стояли у ворот, за которыми скрывалась одна из самых тщательно оберегаемых тайн Дэвриканского Союза.
Сид, как всегда, выглядел до неприличия бодрым – рыжеватые волосы торчали в разные стороны, словно он только что вбежал с сильным ветром, а на губах играла та самая озорная ухмылка, которая одновременно раздражала и внушала уверенность. Он то и дело поглядывал на Вика, явно ожидая реакции на их рискованную авантюру, но Вик молчал, сосредоточенно изучая окрестности.
– Ты уверен, что пропуска сработают? – тихо спросил Вик, не поворачивая головы. – Если нас остановят на входе, обратной дороги не будет.
Сид фыркнул, засовывая руки в карманы лёгкой куртки.
– Положись на меня. Я же не вчера родился. Пропуска настоящие, добытые через проверенного человека, который даже сам не знает, что помогает нам. Он думает, что это плановая проверка оборудования по заказу сверху. Так что, всё должно сработать.
Вик лишь покачал головой, но спорить не стал. Сид умел быть убедительным, когда хотел, и это качество не раз спасало их обоих в ситуациях, где, казалось бы, выхода не было. Они двинулись к воротам – неспешно, без суеты, как люди, имеющие полное право находиться здесь. Охранник, коренастый крезонец с ярко-синими волосами, торчащими из-под форменной фуражки, лениво взглянул на протянутые пропуска и, не задав ни единого вопроса, махнул рукой в сторону пропускного пункта. Вик почувствовал, как напряжение немного отпускает, но расслабляться было рано – самое сложное только начиналось.

***

Внутренняя территория комплекса оказалась куда более обширной, чем можно было предположить, глядя на неприметные ворота снаружи. За пропускным пунктом открылась широкая бетонная площадка, окружённая со всех сторон высокими ангарами из тёмно-серого армированного композита, лишёнными каких-либо окон или опознавательных знаков. Между ангарами сновали немногочисленные рабочие в одинаковых серых комбинезонах, но никто не обращал на Вика и Сида ни малейшего внимания – они шли уверенно, словно знали, куда направляются, и это было единственно правильной тактикой в подобном месте.
Сид, сверившись с небольшим наручным коммуникатором, в который были загружены координаты, уверенно повёл друга к самому дальнему ангару, стоявшему на отшибе, в стороне от основных построек. Его массивные двери были приоткрыты, и из щели выбивался яркий белый свет, резкий и неестественный, сопровождаемый низким гулом работающих агрегатов.
Они проскользнули внутрь, и первое, что ударило по глазам, – это ослепительное сияние множества прожекторов, установленных под потолком огромного цеха. В центре помещения, на специальных подставках, покоились три цилиндрических аппарата, формой и размерами напоминающих спускаемые капсулы, которые Вик не раз видел на официальных трансляциях «триумфальных возвращений» апиронавтов. Но то, что происходило с ними сейчас, не имело ничего общего с триумфом.
Вокруг каждой капсулы суетились рабочие в защитных костюмах и масках, вооружённые мощными газовыми горелками, направленными на металлическую обшивку. Ярко-оранжевые языки пламени, вырывавшиеся из сопел, с шипением лизали поверхность аппаратов, оставляя на ней характерные тёмные подпалины и обугленные пятна, которые должны были имитировать следы прохождения через плотные слои атмосферы. За этим процессом наблюдал человек в белом халате, стоявший в стороне с планшетом в руках и что-то сосредоточенно отмечавший.
Вик замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он ожидал увидеть многое, но не это – не столь откровенное, почти будничное подтверждение того, о чём он лишь догадывался, понимая выпады Лада 7 и изучая данные телеметрии. Сид рядом с ним тоже застыл, и даже его неизменная ухмылка сползла с лица, сменившись выражением мрачной сосредоточенности. Они стояли в тени грузового контейнера, стараясь не привлекать к себе внимания, и молча наблюдали за происходящим, понимая, что видят перед собой не что иное, как сердцевину той самой грандиозной фальсификации, о которой говорил погибший апиронавт.
– Вот так, значит, – прошептал Сид, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли озорства. – Обжигают как обычные железяки. И наверняка даже не понимают для чего всё это. Никто им не обяснил, что это всё великолепие потом погрузят на самолёт, чтобы выглядело, будто они действительно летали.
Вик кивнул, не отрывая взгляда от капсул. Теперь он понимал, почему в государственных архивах отсутствовали видеосвидетельства реальных испытаний, почему не было ни одного полноценного эксперимента по пребыванию человека в вакууме, почему все «достижения» апиронавтики выглядели столь подозрительно гладко и безупречно. Всё это было лишь театром, грандиозной постановкой, разыгранной в масштабах целой планеты, и вот здесь, в этом ангаре, находилась одна из главных сцен этого спектакля.
– Нам нужно уходить, – тихо произнёс Вик, отступая на шаг назад. – Мы увидели достаточно.
Но было уже поздно. Позади них, у самых дверей ангара, раздался резкий звук шагов и, прежде чем они успели обернуться, яркий луч прожектора ударил им в лицо, ослепляя и лишая возможности двигаться.
– Стоять! – Рявкнул властный мужской голос. – Ни с места!

***

Их схватили быстро и профессионально, без лишних слов и церемоний. Двое крепких мужчин в тёмно-серой форме, появившихся словно из ниоткуда, заломили Вику руки за спину и грубо толкнули вперёд, а Сида, попытавшегося было что-то возразить, быстро привели в чувство резким ударом под рёбра, от которого тот согнулся пополам, хватая ртом воздух. Вик не сопротивлялся – это было бессмысленно и могло лишь усугубить их положение. Их вывели из ангара, провели через всю территорию комплекса под конвоем молчаливых охранников и затолкали в закрытый гравикар с тонированными стёклами, который тут же поднялся в воздух и растворился в сером утреннем небе над Литавром.
Внутри спец-гравикара было темно и душно, пахло металлом и синтетической обивкой. Вик и Сид сидели на жёстких скамьях напротив друг друга, и в полумраке лицо друга казалось осунувшимся и постаревшим. Сид молчал, впервые за всё время их знакомства не найдя подходящих слов для шутки, и это молчание было красноречивее любых фраз. Вик тоже молчал, лихорадочно соображая, что можно было бы предпринять, но в голову не приходило ничего утешительного. Они попались, и попались всерьёз – в месте, где не было ни свидетелей, ни союзников, ни малейшей надежды на спасение.
Спец-кар летел около часа, петляя по каким-то сложным маршрутам, словно водитель намеренно запутывал следы. Наконец он совершил посадку, и двери распахнулись, впуская внутрь резкий свет и свежий воздух. Их вывели наружу и провели через длинный подземный коридор с гладкими бетонными стенами, освещённый тусклыми лампами под потолком, в небольшую комнату, обставленную на удивление прилично – мягкий диван, стол, два стула, даже небольшая вентиляция, гонявшая прохладный воздух. Дверь за ними закрылась с тяжёлым лязгом, и Вик понял, что это комната предварительного задержания, где они будут ждать своей участи, прежде чем их отправят куда-то дальше. Куда именно – не хотелось даже представлять.
Сид опустился на диван и откинулся на спинку, запрокинув голову. На его лице снова начала проступать знакомая ухмылка, но теперь она была какой-то вымученной, словно он изо всех сил пытался держаться.
– Вик, кажется, мы с тобой влипли по-крупному – Глядя в потолок, нарушил тишину Сид. – Интересно, что же нас ждёт? Ссылка в шахты на Северной Банкинии? Или сразу в подземную лабораторию, о которой все шепчутся, но никто не видел?
Вик сел на стул напротив и устало потёр лицо ладонями.
– Подземная лаборатория, – ответил он тихо. – Я слышал о ней. Говорят, оттуда не возвращаются.
– Ну вот, моё любопытство довело нас до беды. – Усмехнулся Сид, но в его глазах застыла тревога. – Он замолчал, потом добавил уже серьёзно: – Прости, Вик, что втянул тебя в эту историю.
Вик покачал головой.
– Да брось ты… Мы знали оба на что идём и чем рискуем.
– И что теперь делать? – Сид приподнялся на локте и посмотрел на друга. – Мы заперты в комнате без окон, охрана за дверью, и никто не знает, где мы находимся. Да и станет ли Лика нас искать?
При упоминании имени возлюбленной Сидом что-то дрогнуло в груди Вика. Он вспомнил её лицо – прекрасное, с длинными синими волосами, заплетёнными в толстую косу, с глазами, полными слёз, когда он видел её в последний раз в служебной квартире, когда мужа не было, и она дала ему карточку доступа к секретному архиву, поцеловав на прощание так, что у него закружилась голова. Да она была замужем за Критом 16, но её сердце, судя по всему, с некоторых пор принадлежало Вику. И теперь он сидел в этой комнате, не зная, увидит ли её когда-нибудь снова.
Дверь открылась, и на пороге появился охранник в тёмно-серой форме.
– Вы, – сказал он, указывая на Сида. – Срочно на допрос.
Сид поднялся, бросив на Вика быстрый взгляд. В его глазах мелькнула тревога, но он быстро взял себя в руки и натянуто усмехнулся.
– Вик, пожелай мне удачи. Наверное, поджарят там не хило.
Он вышел, и дверь снова закрылась. Вик остался один в тишине комнаты, прислушиваясь к гулу вентиляции и собственным мыслям, которые не давали покоя. Прошло, казалось, не меньше получаса, прежде чем дверь открылась снова. Но на этот раз на пороге стояла не охрана.

***

Лика 15 вошла в комнату так стремительно, что Вик не сразу осознал, что это действительно она: высокая, с косой, немного растрёпанной после дороги. Лицо женщины, обычно весёлое и душевное, сейчас было бледным и напряжённым, а в глазах застыла смесь страха, отчаяния и решимости. Она бросилась к Вику, и он поднялся ей навстречу, обнимая её так крепко, словно боялся, что она исчезнет.
– Как ты здесь оказалась? – Прошептал Вик, вдыхая знакомый запах её волос, чувствуя, как под его руками дрожит её тело. – Тебя не должно здесь быть.
– Я добилась свидания, – ответила Лика, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. – Тайно от мужа. Крит ничего не знает. Я сказала, что еду к портнихе, но на самом деле… – Она замолчала, и по её щекам покатились слёзы. – Вик, я узнала, что они вломились в твою квартиру и забрали все записи. Твой рассказ о Долии, все твои заметки, всё, что ты писал. Они знают о тебе всё.
Вик почувствовал, как внутри всё сжимается от холодной ярости. Он знал, что рано или поздно это произойдёт, но одно дело – предполагать, и совсем другое – слышать подтверждение из уст любимой женщины.
– Это уже не имеет значения, – сказал он тихо. – Они поймали нас на месте. Мы видели то, что не должны были. Теперь они не выпустят нас отсюда.
– Я вытащу тебя, – с жаром произнесла Лика, сжимая его руки. – Слышишь? Я что-нибудь придумаю. У меня есть связи, у меня есть деньги, я найду способ.
Вик посмотрел на неё – на эту женщину, которая рисковала всем ради него, которая изменила мужу, одному из самых могущественных людей Дэвриканского Союза, и теперь стояла перед ним, готовая на всё, чтобы его спасти. Что-то внутри него дрогнуло, и он притянул её к себе, целуя жадно, отчаянно, словно в последний раз.
Лика ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна, прижимаясь к нему всем телом, и он чувствовал, как её руки скользят по его спине, как её дыхание становится частым и прерывистым. Он расстегнул её платье, и её потрясающие груди, полные и упругие, вырвались на свободу, и он наклонился, целуя их, чувствуя, как она вздрагивает и тихо стонет, запуская пальцы в его волосы.
– Вик… – выдохнула она. – Я люблю тебя за то, что ты не такой как все, что ты борешься.
– И я тебя, – ответил он, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. – Что бы ни случилось, помни это.
В дверь громко постучали, и они отпрянули друг от друга. Лика быстро застегнула платье, вытирая слёзы, и Вик увидел, как в её глазах снова вспыхнула решимость.
– Я вытащу тебя, – повторила она шёпотом. – Обещаю.
Дверь открылась, и на пороге появился охранник.
– Время вышло, – произнёс он равнодушно.
Лика бросила на Вика последний взгляд – долгий, полный любви и боли, – и вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней, и Вик снова остался один, чувствуя на губах вкус её поцелуя и зная, что, возможно, видит её в последний раз.

***

Прошло ещё около часа, прежде чем за ним пришли. Сида к тому времени уже вернули в комнату – осунувшегося, молчаливого, с тёмными кругами под глазами. Что с ним делали на допросе, он не рассказывал, и Вик не спрашивал. Они сидели рядом на диване, каждый в своих мыслях, и молчание между ними было тяжёлым, как свинец.
Когда дверь открылась и на пороге появился охранник с наручниками, они поднялись одновременно, не сговариваясь. Им сковали руки за спиной и вывели из комнаты, проведя по длинному коридору к выходу из подземного комплекса. Снаружи их ждал небольшой военно-транспортный самолёт с затемнёнными иллюминаторами и эмблемой Объединённого Дэвриканского Союза на фюзеляже. Их затолкали внутрь, усадили на жёсткие скамьи вдоль борта, и вскоре самолёт поднялся в воздух, унося их прочь от Литавра – куда именно, оставалось только догадываться.
Сид, сидевший напротив Вика, первым нарушил молчание.
– Знаешь, я тут подумал… – начал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая озорная нотка, хотя и заметно потускневшая. – Если они отправляют нас в подземную лабораторию, это же шанс. Может, там мы увидим что-то ещё. Узнаем больше, чем знали. И тогда…
– Не строй иллюзий, – перебил его Вик, глядя в иллюминатор, за которым проплывали серые облака. – Если мы и узнаем, то это знание будет лишь в нас. Никому и никогда мы его не донесём. Мы для них – угроза, и они сделают всё, чтобы мы исчезли. Навсегда.
Сид замолчал, и в его глазах впервые мелькнула настоящая безысходность. Он откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза, и Вик понял, что друг наконец осознал всю тяжесть их положения.
Самолёт летел несколько часов, и всё это время Вик думал о Лике. О её обещании вытащить его. О её глазах, полных любви и решимости. О том, что он, возможно, никогда её больше не увидит. Он вспоминал их короткие встречи – жаркий секс в подсобке, ночь в её квартире, поцелуи в комнате задержания – и понимал, что эти мгновения были, пожалуй, самыми яркими в его жизни. Он любил её за понимание того, чем он занимался, и это чувство, вопреки всему, давало ему силы не сломаться.
Сид смотрел в иллюминатор, где проплывали серые облака. Вик молчал, и это молчание было тяжёлым.
– Сид.
– М?
– Я про Мулу так и не придумал окончательное объяснение. Как свет теряет спектр и почему она краснеет. У меня дыра.
Сид обернулся. Улыбнулся – не победно, а тепло. Пожал своей рукой его плечо.
— Мы что ни будь придумаем. Обязательно придумаем.
Вик кивнул. Стало легче. Не потому, что ответ нашёлся. А потому, что он был не один.
Когда самолёт начал снижаться, Вик посмотрел в иллюминатор и увидел внизу бескрайнюю ледяную пустыню, простирающуюся до самого горизонта. Желуназия. Южный полюс Долии, покрытый толстыми льдами, место, о котором ходило множество мрачных легенд. Именно здесь, судя по всему, находилась та самая сверхсекретная подземная лаборатория, куда их везли.
Самолёт совершил посадку на расчищенную площадку среди льдов, и их вывели наружу. Морозный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие, и Вик невольно поёжился. Вокруг не было ни души – только бесконечная белая пустыня и несколько приземистых строений, едва различимых в тусклом свете Кунна, который даже здесь, на краю мира, продолжал свой вечный путь по небу.
Их провели к одному из зданий, и за массивной стальной дверью открылся спуск вниз – длинная винтовая лестница, уходящая на глубину. Вик и Сид начали спускаться, и с каждым шагом становилось всё темнее и холоднее, пока наконец они не оказались в огромном подземном комплексе, освещённом мертвенным светом люминесцентных ламп. Здесь было множество коридоров, лабораторий, камер – целый город подо льдами, о существовании которого не знал никто из обычных долианцев.
Вика и Сида развели в разные стороны. Сида повели направо, Вика – налево. И тут Вик увидел дверь с табличкой «Сарма 21. Ведущий конструктор систем». Только сейчас Вик понял абсолютно всё: роль Тилы и Сармы 21. Догадался, что его роман с Ликой раскрыт и, возможно, именно из-за него его так наказал сам Крит 16.
Перед тем как исчезнуть в конце коридора, Сид обернулся и крикнул:
– Вик! Что бы ни случилось – мы всё равно узнали правду! И это стоило того!
Вик не успел ответить – охранник грубо толкнул его вперёд, и он пошёл дальше, вглубь подземного лабиринта, не зная, что его ждёт впереди. Но в его душе, вопреки всему, теплилась искра надежды. Лика обещала вытащить его. И пока эта надежда жила, он был готов бороться.

***

ОКОНЧАНИЕ РАБОЧИХ ЗАПИСЕЙ ВИКА 7

<Запись 14. Испарения вместо горизонта>

Как же сильно надоели эти бесформенные, ленивые объяснения официальной науки о том, что корабли якобы скрываются за физическим изгибом долианского горизонта!
В действительности же всё дело исключительно в плотных испарениях, поднимающихся над водной гладью. Когда судно удаляется от наблюдателя на значительное расстояние, между человеческим глазом и кораблем формируется едва ли не сплошная стена из невидимых глазу испарений, работающая как своеобразная преломляющая линза. Стороннему наблюдателю из-за этого искажения начинает казаться, будто сама водная поверхность приподнялась.
Но стоит только подняться высоко в горы или на верхний этаж многоэтажного здания, как корпус уходящего корабля вновь частично открывается вашему взору. Объясняется это предельно просто: наблюдатель начинает смотреть под совершенно иным углом, благодаря чему на пути его взгляда оказывается значительно меньше пылевых частиц и испарений. Корабль откроется взору в большей степени, чем это было, когда наблюдатель был на берегу. Разумеется, в конце концов судно всё равно окончательно скроется из вида, но происходит это вовсе не из-за воображаемого скругления планеты Долия, а по той банальной причине, что его угловые размеры неуклонно уменьшаются по мере удаления.

<Запись 15. Зеркало соляной пустыни>

Давайте отметим ещё парочку поистине уникальных географических объектов на Долии.
В Северной Банкинии раскинулась соляная пустыня с идеально ровной поверхностью, площадь которой составляет около 10 582 квадратных километров. При этом перепад высот на этой колоссальной территории не дотягивает даже до одного метра. В сезон дождей тончайший слой воды покрывает древнюю соляную корку, превращая это место в самое большое и безупречное естественное зеркало на свете. Протяженность её поперечника с севера на юг достигает 120 километров.
Не менее поразителен и уникальный южный материк Долии – Раяна. Именно здесь проложена знаменитая трансраянская железная дорога, протянувшаяся на 480 километров без единого малейшего поворота. Полотно проложено практически по идеально ровной плоскости с минимальным, едва уловимым превышением. Все эти факты я привожу лишь к одному неумолимому выводу: на шарообразной Долии подобные феномены были бы абсолютно нереальны.

<Запись 16. Религия пустоты>

С высоты всего описанного нами становится кристально очевидным, почему у апиронавтов столь баснословные зарплаты и почему, в конце концов, завершив свои регулярные «полеты» на околодолианские станции, они занимают кресла в высших советах при управлении Дэвриканского Союза. Им щедро платят высоким положением в обществе и огромными деньгами за ту ложь, которую они неустанно транслируют народу, а также за каменное молчание. Самое главное здесь – чтобы сами апиронавты не путались в собственных выдуманных умозаключениях, что, к слову, случалось уже неоднократно.
Заметно изменилась и сама система подготовки будущих поколений апиронавтов. Кандидатов буквально зомбируют на протяжении нескольких лет – задолго до того, как им посчастливится «слетать» в апир. Теперь ставка делается вовсе не на выдающиеся физические данные или способность переносить дикие перегрузки на вращающихся центрифугах, а исключительно на скорость и податливость долианца к полному зомбированию. Сегодня нам открыто демонстрируют «полеты» в апир пожилых людей, страдающих от лишнего веса и даже имеющих серьезные проблемы со зрением. Подобное зрелище буквально пинками толкает непредвзятого наблюдателя к единственно верному выводу: никто никуда на самом деле не летает.
Да, апиронавтика продолжает бурно развиваться в различных государствах, долианцы продолжают исправно строить новые апировые корабли… Но в реальности никакого чистого апира не существует, апиронавты никогда не пересекают границу открытого пространства и не живут на околодолианских орбитальных станциях. Вместо этого созданы гигантские специализированные бассейны, скрывающие под водой точнейшие копии апировых станций, а также активно задействуются всевозможные кинематографические ухищрения для создания постановочных, «прямых» трансляций.
Здесь остается ответить на самый главный вопрос: зачем же вся эта грандиозная бутафория так пышно цветет и пахнет на Долии; зачем потребовалось возводить столь масштабную апировую фальсификацию в ранг второй религии? Я бы назвал это явление «клоунавтикой» – особенно если иметь в виду всю ту рутинную работу, что апиронавты якобы выполняют на околодолианских станциях, изо дня в день занимаясь одним и тем же и комично кривляясь перед объективами камер.
Итак, главная цель заключается в том, чтобы развивать и совершенствовать технологию эффективного оболванивания огромных масс долианцев, тренироваться в этом искусстве и одновременно на абсолютно легальных основаниях изымать из карманов народонаселения колоссальные силы и финансовые ресурсы на поддержку мифической космической программы. Уже сегодня отчетливо прослеживается устойчивая тенденция: с помощью новейших компьютерных технологий и киноискусства создаётся всё больше спецэффектов, призванных убедительно дорисовывать апир, несуществующие планеты, далекие звезды и сами триумфальные полеты к Муле или шарообразным мирам. Я уже молчу про необъятный пласт культурных продуктов – художественных фильмов, сериалов и книг, воспевающих полёты в апир. Особенно людям нравится расширять до бесконечности тематику неопознанных летающих объектов (НЛО) и чуждых (за пределами Долии) позитивно и негативно настроенных пришельцев, а также межзвёздных перелётов и посещения разных галактик. Погружение в иллюзию захватывает, чем только сильнее погружает в неверную картину мироустройства.
Подобное лавинообразное накопление лжи превращается в своеобразный снежный ком, и пробиться сквозь эту пелену к правде простому человеку с каждым годом становится всё труднее и труднее. Этот гигантский механизм апирических программ, запущенный в разных государствах как совершенная система оболванивания долианцев, уже практически невозможно остановить. Опыт реализации апиронавтики из передовой страны перемещается в отстающую, которая тоже хочет хвастаться аналогичными достижениями. И всё же правда обладает огромным весом. Именно неутолимое стремление к истине и движет такими людьми, как я. Значит, ещё не всё потеряно!

Эпилог

Литавр, лабораторный комплекс апировых полётов

Тила 8, как всегда – халат на голое тело, только нижнее кружевное красное бельё под ним, – носилась по лабораторному этажу. Ярко-красные волосы, обычно растрёпанные и дерзкие, сегодня были стянуты в хвост, а на щеках играл лёгкий румянец: с утра она успела отработать комплекс на тренажёрах, потом полчаса в душевой, потом ещё раз проверила себя в зеркале. Тело у неё было красивое – не от природы, а от дисциплины. Регулярная физкультура, правильное питание, никаких стимуляторов. Она знала цену своей фигуре и умела её подать: полупрозрачный комбинезон, расстёгнутый чуть сильнее регламента, узкая талия, крепкие бёдра, высокая грудь. Мужчины оборачивались. Это было приятно.
Но когда она вошла в свой кабинет, там сидел не Вик. Там сидел Крит 16.
Тила замерла в дверях. Генеральный конструктор ракетных систем – в её кабинете, без предупреждения, без свиты. Он сидел в её кресле, откинувшись, и смотрел на неё спокойно, почти скучающе. У Тилы похолодели пальцы. Она привыкла флиртовать с начальством, но это было другое. Это был не флирт. Это был визит.
– Присядь, – сказал Крит.
Она села. Халат запахнула плотнее – сама не заметила, как рука потянулась к вороту.
Крит говорил ровно, без эмоций. Жена уходит к Вику 7. Это его не устраивает. И сама Сарма 21 положила на Вика глаз – жаль, города разные.
– Воевать с ним открыто не хочу, – сказал он. – Он талантлив. Это проблема. Уберу элегантно: подкину Сарме. Она возьмёт его в клещи. Но деликатно – через список приглашённых.
Тила молчала, чувствуя, как под халатом выступает холодный пот.
– На днях в бюро приедет Дилл 23, старший техник с Летунды. Ненадолго. – Крит чуть подался вперёд. – Соблазнишь – уговоришь. Он впишет Вика.
Тила для виду сопротивлялась. Сказала, что это не её дело, что она всего лишь лаборантка, что у неё нет такого влияния. Крит слушал, не перебивая, и это было хуже всего. Потом пообещал повышение, льготы, перевод в Летунду. Условия были хорошие. Слишком хорошие, чтобы отказаться.
Она согласилась. И, чтобы не выглядеть в собственных глазах просто исполнителем, решила козырнуть тем, что у неё было лучшего. Распахнула халат.
Крит посмотрел на неё – на крепкое, тренированное тело, на высокую грудь, на узкую талию, которую она так старательно держала в форме. Посмотрел долго, без интереса. Потом встал, подошёл вплотную. Тила подняла глаза – и увидела, что в его взгляде не было ни желания, ни даже брезгливости. Только скука человека, который знает, что ему нужно, и точно знает, что это не здесь.
– Вот это лишнее, – сказал он коротко и вышел.
Дверь закрылась. Тила стояла посреди кабинета, запахивая халат, и чувствовала, как горит лицо. Её тело, её гордость, её главный козырь – не пригодились. Крит купил её не деньгами, а положением. И это унижало сильнее, чем отказ.
Она села в кресло, всё ещё тёплое от него, и долго смотрела в стену.

Киверт Логгер
июнь 2078 года


Часть третья
ПУБЛИКАЦИЯ


Прошёл месяц. Мегаполис Дорас встретил осень свинцовыми тучами, которые низко нависали над титаново-стеклянными шпилями. Дождь барабанил по хромированным садам, смывая с металлических листьев накопившуюся за лето пыль. Гравитационные капсулы скользили по аэроэстакадам чуть медленнее обычного – погодные протоколы требовали повышенной осторожности. Внизу, на промокших тротуарах, редкие прохожие – низкорослые крезонцы с яркими волосами, потускневшими под серым небом, – спешили укрыться в переходах между ярусами.
В этом году осень пришла рано и принесла с собой промозглую сырость, от которой не спасали даже энергетические обогреватели, встроенные в стены домов.
Квартира Катроны Паласс находилась на двадцать третьем этаже жилого комплекса в тихом районе на востоке Дораса. Больше не было ни просторного особняка, ни прислуги, ни блестящего гравикара последней модели. Всё это осталось в прошлой жизни – жизни жены генерального конструктора, статной красавицы, вызывавшей восхищение и зависть.
Теперь Катрона жила скромно. Три комнаты, минимум мебели, окна с видом на унылый индустриальный пейзаж. Но она не жаловалась. После того как её отстранили от должности в лаборатории при конструкторском бюро – под надуманным предлогом «ошибочных исследований защитных химических материалов», – она поняла, что это только начало. Система не прощала тех, кто прикасался к правде.
Катрона стояла у окна, наблюдая, как дождевые капли стекают по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Её отражение – всё ещё красивой женщины с гордой осанкой и точеными чертами лица – смотрело на неё из тёмного стекла. Тридцать лет. Возраст, когда жизнь должна была только начинаться. А она уже потеряла мужа – Секур Кронн, генеральный конструктор апировых ракет, погиб при странных обстоятельствах через две недели после смерти Киверта Логгеры. Официально – сердечный приступ. Катрона не верила ни одному слову.
Она осталась одна. Без работы, без мужа, без иллюзий.
Но у неё была цель.
***
Почтовый курьер – молодой крезонец с фиолетовыми волосами, торчащими из-под промокшей фуражки, – позвонил в дверь ровно в полдень. Катрона открыла, молча приняла плотный конверт, расписалась в электронном планшете и закрыла дверь.
Конверт был тяжёлым. На обороте – штамп издательства «Научная Фантастика Дораса» и дата отправки. Катрона прошла в комнату, села в единственное кресло и медленно вскрыла упаковку.
Внутри лежал журнал.
Обложка была скромной – тёмно-синий фон, серебристые буквы: «ЭФИР СМЕРТИ. Рассказ Киверта Логгера». Никаких кричащих заголовков, никаких анонсов на первой странице. Тихая, почти незаметная публикация.
Катрона открыла журнал дрожащими пальцами. Её глаза быстро забегали по строчкам.
«...Знойное лето стояло над Мегаполисом Дорас уже третью неделю...»
Она узнала этот текст. Это был тот самый рассказ, который она принесла Просгорду Валле месяц назад. Тот самый, за который заплатила огромные деньги и унизилась, позволив главному редактору полюбоваться своей наготой.
Катрона читала дальше, перелистывая страницы.
«...пилотируемых полётов в апир никогда не существовало!»
«...апиронавты никогда не пересекают границу открытого пространства...»
«...главная цель заключается в том, чтобы развивать и совершенствовать технологию эффективного оболванивания огромных масс долианцев...»
Текст был полным. Ничего не вырезано, ничего не смягчено. Киверт Логгера – точнее, его последнее слово, его предсмертная исповедь – дошло до читателей в неизменном виде.
Катрона закрыла журнал и прижала его к груди. Слёзы – первые за долгое время – покатились по её щекам. Она не пыталась их сдержать. Это были слёзы облегчения.
– Ты сделал это, Киверт, – прошептала она. – Ты всё-таки сделал это.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на серое небо. Где-то там, за пеленой облаков, всё ещё светил Кунн – вечный, недвижимый, обманчивый. Но теперь хотя бы двести человек – двести экземпляров тиража – узнают правду.
Двести. Это было до смешного мало. Но это было начало.

***

Катрона вернулась к креслу и достала из ящика стола небольшой коммуникатор. Её пальцы набрали номер, который она помнила наизусть – личный номер Просгорда Валле.
Гудки тянулись долго. Один. Два. Три. Четыре.
На пятом гудке раздался щелчок, и мужской голос – незнакомый, усталый – произнёс:
– Редакция журнала «Научная Фантастика Дораса». Заместитель главного редактора Веттер слушает.
Катрона на мгновение замерла. Веттер? Где же Просгорд?
– Добрый день, – начала она, стараясь говорить ровно. – Я хотела бы поговорить с господином Валле. Это Катрона Паласс.
На другом конце линии повисла пауза. Слишком долгая. Слишком тяжёлая.
– Госпожа Паласс... – голос Веттера стал тише, почти шёпотом. – Вы не слышали?
– О чём?
– Просгорд Валле погиб. Три дня назад. Авария на производстве. Официальная версия – несчастный случай.
Катрона почувствовала, как холодная рука сжала её сердце. Она медленно опустилась обратно в кресло, не отрывая коммуникатор от уха.
– Несчастный случай, – повторила она механически.
– Да, – ответил Веттер. – Его гравикар столкнулся с грузовым капсулом на нижнем ярусе эстакады. Взрыв, пожар... Он не выжил.
Катрона закрыла глаза. Ещё одна смерть. Ещё одна «случайность». Список жертв рос с пугающей быстротой: Киверт Логгера, Секур Кронн, Просгорд Валле...
– Я... ясно, – выдавила она. – Соболезную.
– Благодарю, – ответил Веттер. – Если вы звонили по поводу публикации, то рассказ уже разослан. Тираж ограничен, но... – он сделал паузу, словно взвешивая слова, – текст напечатан полностью. Как и договаривались.
«Как и договаривались». Катрона горько усмехнулась. Просгорд сдержал слово. И поплатился за это жизнью.
– Спасибо, – сказала она. – Это всё, что я хотела узнать.
Она отключила связь и положила коммуникатор на стол. В комнате стало очень тихо. Только дождь продолжал стучать по стеклу.
Катрона просидела в кресле до самого вечера, глядя в одну точку. В голове крутились мысли: кто следующий? Кто ещё заплатит жизнью за попытку сказать правду?
Когда за окном стемнело, она наконец встала, прошла на кухню и заварила себе крепкий чай. Руки всё ещё дрожали, но внутри росла странная, холодная решимость.
Она не остановится. Киверт погиб за эту правду. Секур погиб. Просгорд погиб. Она не позволит их смертям стать напрасными.

***

На следующее утро Катрона проснулась от настойчивого стука в дверь.
Она открыла глаза и посмотрела на часы – семь утра. Слишком рано для курьеров, слишком поздно для ночных визитёров. Стук повторился – резкий, требовательный.
Катрона поднялась с кровати, накинула халат и подошла к двери. Взглянула в глазок.
На пороге стояли двое. Мужчины в тёмно-серой форме – не полиция, не служба безопасности, что-то другое. Их лица были непроницаемыми, взгляды – холодными. За их спинами, чуть в стороне, стояла третья фигура.
Женщина. Молодая. С ярко-фиолетовыми волосами.
Катрона узнала её. Это была та самая секретарша Просгорда Валле – девушка, которая месяц назад застыла в дверях кабинета с подносом в руках и смотрела, не моргая, на обнажённую Катрону. Та, что пускала слюни на её тело, явно завидуя красоте.
Но сейчас девушка не улыбалась. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она смотрела прямо на дверь – и в её глазах не было ни зависти, ни вожделения. Только страх. И что-то ещё. Что-то похожее на предупреждение.
Катрона глубоко вздохнула. Она знала, зачем они пришли. Знала, что это конец.
Но она не собиралась сдаваться без боя. Женщина повернула замок и открыла дверь.
– Доброе утро, госпожа Паласс, – произнёс один из мужчин. Голос был ровным, вежливым, но в нём слышалась сталь. – Мы из Департамента внутренней безопасности. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Катрона посмотрела ему прямо в глаза. Потом перевела взгляд на девушку с фиолетовыми волосами.
Девушка едва заметно покачала головой. Одно короткое движение – влево, вправо. Предупреждение.
– Конечно, – сказала Катрона, выпрямляясь. – Проходите.
Она отступила в сторону, пропуская визитёров в квартиру. Сердце колотилось в груди, но внешне она оставалась спокойной. Гордой. Несломленной.
Девушка с фиолетовыми волосами вошла последней. Проходя мимо Катроны, она на мгновение задержалась и прошептала – так тихо, что никто больше не услышал:
– Бегите. Если можете…
Катрона не ответила. Она закрыла дверь и повернулась к мужчинам в форме. Разговор обещал быть долгим.



ОТ АВТОРА

Благодарю тебя, дорогой читатель, что прошёл этот непростой путь с героями повести. Изначально было изучение ряда документальных книг о космонавтике СССР (о С. П. Королёве, В. П. Глушко, В. Н. Челомее и других конструкторах ракетной техники). Параллельно читал старые книги по астрономии и устройстве Земли. Некоторые сомнения в сферической модели планеты Земля постепенно появились, хотя, справедливости ради, вначале, лет пять назад, очень жёстко отвергал любые идеи о плоской Земле. Но время шло. Размышления заняли период с 2023 по 2026 годы.
И вот, в один из уикендов 2026 года написались Рабочие заметки Вика 7, а только потом они обросли, как куст листвой, сюжетом повествования. Пока писал заметки Вика 7, то реально ломал голову только над парочкой фантастических идей. Всё остальное просто перенёс из своей памяти в компьютерный файл.
Над текстом повести работал в октябре 2026 года. Питаю надежды, что всё, что вы прочли в повести, слегка подтолкнуло и вас поразмышлять вместе с Виком 7.

AnSer Rock-Bard






Повесть публикуется после стилистической редактуры нейросетью