ДЕПУТАТка

Она присела на крыльцо, наскоро сколоченное из досок. После московской суеты дачная тишина показалась раем. Сбросив босоножки, улыбнулась с облегчением. Бетонная дорожка под ногами не очень её устраивала, а вот трава своей влажной прохладой тут же успокоила ноги. Земля, казалось, возвращала силу. Тут же вернулась обычная её привычка всё иметь пол контролем...
- Юра, - позвала она мужа- ты что там делаешь? Иди ко мне, смотри какая прелесть. Лучше всякого массажа… Отдохни хоть чуть-чуть...
Он буркнул что-то вроде обещания присоединиться к ней и скрылся в бане.

Для Евгении Полесковой дача была давней мечтой…. И вот, случай помог им, удалось купить небольшую дачку у одного внезапно разбогатевшего чудака. Он поспешил побыстрей избавиться от неё, как от напоминания о бывших неудачах его семьи, как он сам выразился.На ней выращивала помидоры ещё его бабка. Теперь же внук, дачу предложил по сходной цене в кооператив и Юрий Полесков оказался первым покупателем.
Они были довольны, домик требовал капитального ремонта. Но супруги решили строить сначала баню.
- Баня- это святое- заявил Юрий, -а дом подождет.
Баня всё строилась, а дом всё ждал... Уже второй год...

Вот и соседи тоже что-то перестраивают, верней достраивают, и без того, к огромному дому какие-то колонны из кирпича, на которых когда-нибудь, по их словам, должна быть комната для внука. Полесковы, вселяясь, сразу обратили внимание на эти Геркулесовы столпы. Солнце и непогода изрядно уже потрудились над ними, но они упрямо продожали стоять уже нескольго лет, хотя изрядно обветшали и грозили обрушиться на чью-либо незадачливую голову. И как они не боятся...

Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, но воздух ещё сохранял остатки дневного тепла. В воскреснье вечером, когда дачники разъезжаются, на даче наступает особенная благодать. Не слышно ни визжания пилорам, ни грохота музыки, и даже птицы, оглохшие от шума дня замолкают в предзакатный час...

-Лида!…Лида!- доносил ветер с соседского участка.- Помоги мне! Помоги! Ну пожалуйста!
-Что там у них делается? Опять пива напробовались...-мелькнуло в голове Жени.
Умоляющие интонации время от времени уступали место явным угрозам, пересыпанным отборным матом. Женя узнала по голосу соседа, но его самого не было видно.
Боясь показаться любопытной, всё-таки постаралась что-то рассмотреть ... Мало ли, может помощь нужна. Голос доносился из-за кучи строительного хлама, наваленного метрах в пяти, в стороне от дома. Свисающие над кучей ветви ивы, да и сгущающиеся сумерки не позволяли Жене что-нибудь увидеть
Тут она увидела соседку. Та неуверенно переставляя ноги, спускалась по каменным ступенькам, придерживаясь за стену дома. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что Лидия Петровна сегодня явно злоупотребила пивом, а может и не им одним. На ней было её обычное дачное одеяние. Полные руки и плечи были по-дачному обнажены. Она то и дело подтягивала свободной рукой в подмышки юбку, надетую, как сарафан. Подол впереди был высоко задран, обнажая пухлые коленки. Слегка пошатываясь, шаркая тапочками она с трудом протиснула полное тело меж строительными лесами и опираясь на всё, что под руку попадет, зашла за кучу мусора.
Было слышно, что там что-то происходило, но ничего не было видно.
-Юра!- остановила Женя, проходившего мимо мужа- слушай, может им помощь нужна? - и она указала кивком на соседнюю дачу -Ты спроси!…
- А что спрашивать, была бы нужна, позвали бы…
И как раз, в этот момент у забора появилась соседка.
-Юра, быстро, быстро, сюда, сюда…Юра, скорей - спешно повторяла она, стараясь говорить внятней, как это делают хорошо подвыпившие люди, но отяжелевший язык не очень-то её слушался.
Пока Женя, обогнув дом, вбегала в ворота, муж уже каким-то непостижимым образом перемахнул через довольно высокий забор…
-Давайте, ребята, давайте, тащите его - пьяно повторяла она с придыханием, разумно оставаясь в стороне. Душой то и всем своим существом она, конечно же находилась подле мужа, угодившено в ручей, но чем чёрт не шутит…
Ручей был неглубокий, но с крутым, уже намокшим и скользким берегом. Всё бы ничего, да вот дно ручья - илистое и достаточно вязкое, чтобы можно было в нём увязнуть и надолго, что с ним и произошло. А вода ледяная, родниковая. Как соседушка угодил в него останется тайной? Ясно только, что не последнюю, злополучную роль в этой незадаче сыграло пиво, верней чрезмерное пристрастие к нему... По всему было видно, что пребывал он в том ручье довольно долго, и пытался высвободиться из плена сам, но только глубже проваливался в ил... Следы борьбы с коварством безобидного, казалось, ручейка, были очевидны. Грязь и всякая всячина поналипла к телу... Глаза, на посеревшем лице, синели, как два василька . Бедолага дрожал всем телом.

Увидев спасителей Петрович приободрился, уверенно протянул руки…
Он был небольшого роста, поджарый, бывший спортсмен, и даже какой-то чемпион. Вытащить его большого труда не составило, и уже через пару минут он несвязно благодарил соседей. Супруга его в сторонке только охала, да всплёскивала руками.
Женя поняла, что ей надо действовать самой и быстро, Лидия Петровна была, что называется недееспособной.
-Лида, одеяло неси, быстро! - Пока Лида спешно, как могла, ходила за одеялом, Женя обмыла Петровича водой из душа . А тот держался кое-как на ногах, только благодаря поддержке Юрия.
Вот, наконец, и одеяло… Укутали… Увели в дом… Уложили.
Завёрнутый в стёганное одеяло, казалось бы, Петрович должен был уже согреться, но его чуть ли не подкидывало в кровати от озноба.
-У него отравление- решила Женя,- Лида, молоко есть? Ему надо выпить тёплого молока…
Но Лидия Петровна, расплывшись на табурете, и не подумала вставать, а начала распространяться о их семейном достатке, очень даже достаточном.
-У нас всё есть: и молоко, и кофе… А хочешь пиво? - вдруг оживилась Лидия Петровна
- Лида, у твоего мужа отравление, алкогольное, он же может умереть.
- Кто? Слава? Да никогда!.. Он вообще не пьёт… Мы с ним никогда… Вон пиво только… Хочешь?…- на столе стояла батарея пустых пивных бутылок, сдвинутых в дальний угол и ближе к середине -одна бутылка, в которой ещё пенился коварный напиток…

Холодильник был обнаружен в другой комнате. Кроме пива Женя увидела, к радости, и молоко. Плитку включить было не так-то просто, у неё был какой-то свой секрет подключения, хозяйка его не знала, хозяин... Его рвало, желудок спешил извергнуть из себя всё то, что за день в него напихивали и вливали. Когда Женя зашла с тёплым молоком в комнату, Юра уже заботливо обтёр страдальца и подложил полотенце под голову, у кровати стоял спасительный тазик.
- Петрович, молоко тёплое, надо выпить -но её нечаянный пациент никак не прореагировал, пришлось поднести кружку ко рту и придерживая голову, поить его как маленького. Оказалось, он тёплое молоко не пьёт, сделал несколько глотков и снова откинул голову на подушку.
Он всё никак не мог согреться. Зубная дробь не мешала ему, постанывая, время от времени, звать жену.
- Лида, ты почему за мной не ходишь, это что Юрке надо?... Ты что, забыла, ты же жена моя ... И в радости, и в горе... - выкрикивал он пьяным, хриплым голосом, пытаясь достучаться до сознания жены, а та между тем и не собиралась покидать облюбованную табуретку.
- Я умру, Лида, и ты будешь виновата?- переходил он на угрозы… - А, ты хочешь, чтобы я умер! Зачем тебе?… Ты же не такая, Лида... - Но, видимо, не было силы, способной вывести его супругу из прострации, в которой она пребывала. Как ни просил, как ни взывал Петрович, она так и не показалась на светлы очи муженька, понимая свой долг супружеский как-то иначе...
Она по-своему то же страдала на кухне…
- Ребята, вы только не уходите - она бессмысленно блуждала осоловелыми глазами по комнате и слегка покачиваясь на стуле из стороны в сторону, удручённо повторяла - не бросайте нас, он же умрёт, и что тогда…, что тогда я буду делать? - от жалости к себе или к мужу глаза её увлажнились.
- Юра, надо вызывать скорую - решила Женя, прослушав пульс Петровича, - у него такая тахикардия, что кажется, пульс вот вот выскочит. Давай, бегом в сторожку!…
Между тем время незаметно перевалило заполночь. Уже давно угомонилась вся округа, светился только один островок в океане ночи, на котором всё никак не остывали вполне человеческие страсти.
- Он просит помоги, да помоги, а что я могу? - пустилась в рассуждения Лидия Петровна, когда они остались вдвоём с Женей на кухне. - Кто его просил туда залазить? А?... Я лично, не просила, а он залез…. Зачем?...- спрашивала она неизвестно кого, пьяно уставившись на соседку, а та едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. - Лида, помоги, помоги - передразнивая мужа, продолжала она. - А я что, против?… Думаю, ну что он там будет сидеть, в воде? Дала ему руку. И что?... Он меня тоже в яму … А я не хочу туда…
Эта последняя фраза... Никакой актёр не сыграет так! И Женя, не сдержалась, разразилась смехом ... Отвернулась, чтобы успокоиться. И горько, и смешно! Но всё же больше трагично...
Заметив эту неожиданную веселость соседки, Лидия Петровна сначала сузила подозрительно глаза, но потом решив,что, должно быть, что-то пропустила, продолжала свою исповедь…
Попили чай, Петрович уже мирно похрапывал, распластав руки и ноги по кровати. Теперь одеяло ему уже было не нужно. Скорая всё не ехала…
- Ребята, - будто о чём-то спохватившись, сказала Лидия Петровна, - вы не обижайтесь, но со Скорой вы уж сами… Не могу я…! Я же депутатка... Газетчики налетят..., начнут... Лидия Петровна то , Лидия Петровна сё… Их же хлебом не корми… - её руки, до этого тихо покоящиеся на животе, вдруг принялись отряхивать подол юбки, укладывать его в складки … Вспомнила про своё депутатство... Порядок должен быть, хоть в чём-то... Наконец, она тяжело поднялась, опираясь на стол и, покачиваясь, удалилась в одну из комнат. Больше она уже не показывалась. Настенная кукушка, приоткрыв дверцу, что-то прокричала, совсем по-депутатски...