Мастер И Маргарита

***Мастер И Маргарита***
На Патриарших прудах расцветает липовый цвет,
Майский вечер горит, словно хмельная ограда.
Вышел Воланд из тьмы на безумный, холодный рассвет,
А за ним Бегемот — верный бес из адского сада.
В Ершалаиме зной, солнце режет слепые глаза,
Иешуа ведут на глухое, позорное распятье.
Там Пилат на скале ждет, когда же немая гроза
Смоет с бледного лба вековое проклятье.

Ой, Москва ты моя, золотая кадриль,
Мастер в темном подвале романы свои сжигает.
Под копытами коней взметается мертвая пыль,
Черный дьявол грехи человечьи с улыбкой считает.

Желтый мартовский цвет на сухом, как скелет, полотне,
Встреча двух одиночеств у края бездонной могилы.
Мастер выстроил мир в натопленной, душной тишине,
Но толпа разорвала последние, тонкие жилы.
Маргарита рыдает, порвав свой подвенечный наряд,
Ей без милого жизнь — лишь кабацкая, горькая мука.
И за этот один, роковой и пленительный взгляд
Продала она душу за верность, названную разлукой.

Ой, Москва ты моя, золотая кадриль,
Мастер в темном подвале романы свои сжигает.
Под копытами коней взметается мертвая пыль,
Черный дьявол грехи человечьи с улыбкой считает.

Мазала кремом тело, летела в распахнутое окно,
Над Арбатом зажглись сумасшедшие, хищные свечи.
Ей теперь все земное, родное уже все равно,
Лишь бы смыть эту боль в наступающий, душный вечер.
Королева на бале у мертвых, покорных царей,
Бегемот пригубил из кошачьего, острого кубка.
Воланд смотрит сквозь дым на безумство земных людей,
Где любовь — золотая, прозрачная, хрупкая трубка.

Ой, Москва ты моя, золотая кадриль,
Мастер в темном подвале романы свои сжигает.
Под копытами коней взметается мертвая пыль,
Черный дьявол грехи человечьи с улыбкой считает.

«Рукописи не горят!» — разнеслось над пустым костром,
Пепел лег на ладонь обгоревшим, тяжелым признаньем.
Возвратился поэт в свой заброшенный, серый дом,
Где закончатся скоро земные, пустые страданья.
Иешуа простил, отпустил и тихо позвал
Прокуратора в лунную, чистую, вечную даль.
Стихло следствие, смолк сумасшедший, пустой вокзал,
И растаяла в воздухе злая, седая печаль.

Ой, Москва ты моя, золотая кадриль,
Мастер в темном подвале романы свои сжигает.
Под копытами коней взметается мертвая пыль,
Черный дьявол грехи человечьи с улыбкой считает.

Кони черные рвутся в ночную, густую лазурь,
Оставляя внизу этот город, убогий и серый.
Отгремела гроза сумасшедших, безумных тех бурь,
И открылись влюбленным иные, нездешние меры.
Там, где вечный покой и цветущий вишневый сад,
Где не будет обид, писем, страха и вечной боли.
Мастер держит ее, и никто не шагнет назад,
Не вернет их из этой подаренной, вечной воли.

Ой, Москва ты моя, золотая кадриль,
Мастер в темном подвале романы свои сжигает.
Под копытами коней взметается мертвая пыль,
Черный дьявол грехи человечьи с улыбкой считает.